И секретарь повернулся спиной къ красивому дому мастера Шварца, цвѣтникъ котораго спускался до самаго берега сіяющаго озера. Пройдя темный, крытый мостъ, онъ снова вступилъ въ мрачныя улицы города.
Мастеръ Шварцъ посмотрѣлъ ему вслѣдъ и пробурчалъ:
-- Онъ начинаетъ пожинать, что посѣялъ. Не нравится это ему. Ну, пусть это его научитъ уму-разуму.
Онъ опять усѣлся на скамью и, сдѣлавъ глотокъ изъ кувшина, съ гримасой отставилъ его прочь.
-- Это не того сбора чортъ возьми! Никогда нельзя знать, что получишь, хоть и платишь дорого!
Онъ опять попробовалъ вино.
-- Нѣтъ, это кислое. Пустая это штука жизнь,-- неожиданно заключилъ онъ.
Онъ угрюмо сталъ смотрѣть на Анютины глазки и незабудки, потомъ перевелъ глаза на голубыя воды озера, по которому отъ вечерняго вѣтерка во всѣ стороны шли серебряныя полосы.
Онъ молча и недовольно сидѣлъ на скамьѣ, а секретарь продолжалъ странствовать въ поискахъ денегъ, пока ночь медленно не спустилась надъ городомъ, пока не погасли послѣдніе огоньки въ окнахъ.
Магнусъ Штейнъ, несмотря на поздній часъ, еще не нашелъ денегъ. Знакомство у него было небольшое. Мужчины, съ которыми онъ не пилъ и порокамъ которыхъ не потакалъ, не любили его. Такъ же относились къ нему и женщины, за которыми онъ не ухаживалъ и которыхъ не понималъ, или дѣлалъ видъ, что не понимаетъ, когда тѣ предлагали ему свою любовь.