Вдругъ ей пришла въ голову мысль: она спроситъ его и, не разсказывая о себѣ, заставитъ его высказаться. Можетъ быть, такимъ путемъ ей и удастся найти выходъ.
Она бросилась вслѣдъ за монахомъ, зовя его по имени. Отецъ Гальмотъ вернулся, и они сѣли на скамейки, стоявшія рядомъ. Она не знала, который былъ часъ; ей казалось, что прошло нѣсколько минутъ. Монаху нечего было дѣлать, и онъ сталъ внимательно слушать ее. Хотя она и рѣшила не говорить ему о себѣ, однако онъ, ловко умѣло выспросилъ у нея все. Онъ былъ спокоенъ, она волновалась. Къ тому же, только дотронувшись до ея холодной руки, онъ сразу понялъ, что тутъ что-то неладно.
Онъ спокойно отвѣчалъ на ея вопросы. Ему задавали еще и не такіе!
-- Взгляни наверхъ,-- говорилъ онъ, указывая руками на высѣченные изъ камня ключи св. Петра, украшавшіе фризъ притвора.-- Что свяжете на землѣ, будетъ связано и на небѣ, и что разрѣшите на землѣ, будетъ разрѣшено и на небѣ. И ты еще сомнѣваешься въ силѣ проклятія святой церкви?
Отвѣтъ былъ очень простъ и сокрушилъ ее именно своей простотой. Она не могла не подумать, что сказалъ бы на это Магнусъ, если бъ онъ былъ здѣсь.
-- Развѣ церковь когда-нибудь проклинаетъ несправедливо?
Много еще говорилъ отецъ Гальмотъ. Она не сказала ему ни одного имени, но отецъ Гальмотъ былъ монахъ и зналъ, какъ добыть то, что было нужно. Какъ-то постепенно ей стало казаться, что она говоритъ на исповѣди, хотя это и не была исповѣдь. Когда она кончила, оставалось договорить немногое. Но монахъ задержалъ ее, то уговаривая, то угрожая, пока не пробило одиннадцать часовъ.
Услышавъ звукъ колокола, она быстро сорвалась съ мѣста, едва вѣря своимъ ушамъ. Не обращая ни на что вниманіе, она ринулась на улицу. Желая спасти себя, она не хотѣла губить его.
Отецъ Гальмотъ стоялъ и улыбался. Онъ былъ, какъ всѣ говорили, хорошимъ духовникомъ. Онъ никогда не бранилъ духовныхъ дѣтей и не тянулъ съ нихъ деньги. Онъ не былъ преданъ ни чревоугодію, ни пьянству, и вообще въ немъ не было обычныхъ пороковъ. Не легко было дьяволу соблазнить такого человѣка.
Но дьяволъ все-таки добился своего. Что про него ни говори, нельзя не сознаться, что онъ обладаетъ опытностью и тактомъ. У отца Гальмота было одно слабое мѣсто. Онъ былъ ревностнымъ поборникомъ церкви и страстно желалъ власти, чтобы, конечно, служить дѣлу Христову. Подслушавъ это, дьяволъ улыбнулся. Онъ внушилъ кардиналу Вранкаччьо мысль намекнуть кое о чемъ отцу Гальмоту, когда кардиналу, по причинамъ ему одному извѣстнымъ, захотѣлось наложить руку на нѣкоего Магнуса Штейна, секретаря добраго города Констанца.