Несчастная мать поглядѣла на него сначала съ недовѣріемъ, но потомъ ободрилась и оставила его въ покоѣ.
-- Какъ она постарѣла,-- промолвилъ ей вслѣдъ Сигизмундъ.-- Трудно повѣрить, что когда-то она мнѣ нравилась. Распорядитесь, чтобы она больше меня не безпокоила,-- сказалъ онъ Виндеку.
Фрау Штейнъ тяжело спустилась съ лѣстницы. Ея ноги окоченѣли: она долго стояла на колѣняхъ, да и старость ужъ давала себя знать. Она чувствовала, что король ее обманываетъ: мало ли обѣщаній давалъ онъ ей прежде, и всѣ они остались не исполненными. Проходя по передней, она увидала себя въ огромномъ зеркалѣ, которое прислалъ королю въ даръ патріархъ антіохійскій, и она не узнала себя: такъ она постарѣла. Глаза ея потеряли былой блескъ, щеки ввалились, морщины покрыли всѣ лицо и исказили очертанія рта.
Если король не держалъ своего слова, когда она была молода, то почему онъ теперь сдержитъ его? Вспомнила она и объ охранной грамотѣ, которая была дана имъ Гуссу. Ей хотѣлось вернуться и добиться отъ него... она сама не знала чего. Но у ней не хватило силъ вернуться и, заплетая ногами, она продолжала итти къ выходу.
Словно во снѣ, прошла она мимо стражи, которая на этотъ разъ пропустила ее почтительно и уже не смѣла смѣяться надъ ней. Но она не замѣчала ее; не помнила она и того, какъ она очутилась на залитой солнцемъ площади. Въ одномъ ея углу въ сѣроватомъ полусвѣтѣ виднѣлись плаха и топоръ.
Дрожащими пальцами она вытащила изъ пазухи индульгенцію, которую она вчера купила. Но теперь она показалась ей чѣмъ-то ненужнымъ. Какъ можетъ кусокъ бумаги отпускать такіе грѣхи, какіе она совершила. Но уже черезъ минуту она раскаялась. Боязливо оглянувшись, не видалъ ли кто-нибудь ее, она посмотрѣла на небо, какъ бы умоляя по наказывать ее за такое богохульство.
А что въ самомъ дѣлѣ, если всѣ эти вещи имѣютъ силу? Вѣдь люди цѣлыми столѣтіями вѣрили въ нихъ?
Она нагнулась и старательно подобрала оставшіеся клочки бумаги, которые еще не успѣлъ унести вѣтеръ, и со страхомъ посмотрѣла, на небо. Но оно было все такимъ же голубымъ, и громъ небесный не загрохоталъ надъ ея головой.
Съ презрительной улыбкой она опять бросила, клочки бумаги и пошла дальше, сама не зная куда. Голова ея горѣла.
Ей казалось, что всѣ глядятъ на нее искоса и говорятъ ей вслѣдъ: "Смотрите, вотъ идетъ мать вора. Это она своей распутной жизнью довела его до этого, и за это она будетъ горѣть въ аду".