Его голосъ звучалъ какъ будто издали, хотя онъ стоялъ всего въ разстояніи одного шага.
Ошеломленный неожиданностью, Магнусъ двинулся за ними. Кардиналъ шелъ впереди, молчаливый монахъ замыкалъ шествіе.
Сдѣлавъ нѣсколько поворотовъ и поднявшись на лѣстницу, они остановились у какой-то лѣстницы. Однимъ изъ ключей, бывшихъ у него въ рукахъ, кардиналъ отперъ дверь и отворилъ ее. Передъ ними открылась комната, похожая на тюрьму, такая же пустая и неуютная, но, по крайней мѣрѣ, сухая и теплая. Войдя въ нее, кардиналъ поставилъ на полъ- свой фонарь и жестомъ пригласилъ Магнуса войти. За нимъ вошелъ и монахъ, притворивъ за собою дверь.
Кардиналъ остановился посреди комнаты въ свѣтломъ кругѣ, который отбрасывалъ фонарь. Магнусъ стоялъ передъ нимъ. Монахъ оставался у двери.
-- Мы привлекли къ слѣдствію другого секретаря,-- началъ кардиналъ дѣловымъ тономъ,-- и онъ сознался, что это онъ совершилъ кражу, въ которой обвинили васъ. Онъ отвелъ всѣ подозрѣнія на васъ, что было совершенно естественно. Кромѣ того, его дѣйствіями руководило, быть можетъ, личное чувство мести. Онъ утверждаетъ, что къ этому его побудило одно лицо, называть, которое я здѣсь не буду. Но судъ считаетъ, что это клевета,-- добавилъ кардиналъ съ улыбкой.-- Впрочемъ, это не важно. Вѣдь противъ васъ возбуждено еще обвиненіе въ убійствѣ и ереси, которое вы подтвердили сами. Слѣдовательно, по закону мы должны сжечь васъ.
-- Поступайте, какъ вы должны,-- гордо отвѣчалъ Магнусъ.-- Для этого-то я и нахожусь здѣсь.
Онъ снова овладѣла, собой, и каждый нервъ повиновался теперь его волѣ.
-- Что касается меня, то я съ удовольствіемъ исполнилъ бы вашъ совѣтъ,-- продолжалъ кардиналъ холоднымъ, безразличнымъ тономъ.-- Но святой отецъ, но неизреченному своему великодушію, противъ того. Есть и другія причины, но которымъ это нежелательно. Сказать но правдѣ, я не считаю ваши мнѣнія столь еретическими, какъ они показались другимъ членамъ суда. Это только протестъ мечтателя противъ дѣйствительнаго міра, въ которомъ онъ не жилъ и котораго онъ не понимаетъ. Это обычный крикъ всѣхъ реформаторовъ противъ человѣческой природы, слабый и безвредный, пока преслѣдованіе не дастъ ему нѣкоторой силы. Получивъ полномочіе отъ его святѣйшества, я поэтому приговорилъ васъ къ изгнанію изъ этого города и изъ предѣловъ имперіи и требую съ вашей стороны только формальнаго обѣщанія, что вы сегодня же утромъ уѣдете изъ Конетанца, не говоря ни съ кѣмъ и не показываясь въ какомъ-либо публичномъ мѣстѣ, и затѣмъ не возвратитесь въ имперію, пока вы живы. Ибо церковь не можетъ допустить, чтобы актъ ея милосердія былъ истолкованъ, какъ слѣдствіе ея слабости. Капитанъ Маклюръ снабдитъ васъ всѣмъ необходимымъ для путешествія. О вашей непричастности къ кражѣ будетъ объявлено сегодня же. Вотъ я что хочу предложить вамъ. Если вы не примете этого предложенія, васъ завтра повѣсятъ, какъ вора. Другого выхода нѣтъ. Долженъ еще добавить, что, когда вы перейдете границы имперіи, вы вольны итти, куда вамъ угодно, и дѣлать, что вамъ заблагоразсудится. Если у васъ еще не пропала охота сгорѣть на кострѣ, то случай къ этому, безъ сомнѣнія, еще представится. Вотъ, напримѣръ, въ южныхъ горахъ еще существуютъ шайки потомковъ прежнихъ катаровъ, оставшихся въ живыхъ послѣ истребленія ихъ два вѣка тому назадъ. Во время раскола они набрались храбрости и, какъ намъ сообщаютъ, ищутъ теперь себѣ предводителя. Можетъ быть, это мѣсто придется вамъ по вкусу.
Кардиналъ проговорилъ все это, ни на минуту не поднимая своего спокойнаго, размѣреннаго голоса. Тѣни, падавшія на его лицо отъ фонаря, лежали на немъ попрежнему. Хотя то, что онъ предлагалъ, было неожиданно и странно, но отъ оставался совершенно невозмутимымъ.
-- И вы предлагаете мнѣ итти къ нимъ?-- спросилъ Магнусъ.