Ошеломленный этимъ зрѣлищемъ, Магнусъ нѣсколько секундъ стоялъ въ полномъ недоумѣніи. Вдругъ истина, словно молнія, прорѣзала его мозгъ. Какъ сумасшедшій, бросился онъ назадъ. Ему хотѣлось протестовать, взять назадъ свое согласіе, ибо онъ не хотѣлъ купить свою свободу такой цѣной. Тысячу разъ онъ предпочелъ бы быть повѣшеннымъ, какъ воръ..
Но обѣ фигуры на лѣстницѣ уже исчезли. Наружная дверь отъ вѣтра со стукомъ захлопнулась прямо передъ его носомъ. Напрасно онъ въ отчаяніи стучалъ по ней кулакомъ и что-то кричалъ: дверь была массивна, и тѣ, кто находился за ней, не отвѣчали ему. Онъ искровянилъ себѣ руки о заржавѣвшую ручку двери, но все было напрасно. Запоръ крѣпко держался на своемъ мѣстѣ, и стучать въ нее было все равно, что стучать въ домъ, въ которомъ все вымерло. Ни одного звука не было слышно изъ-за этихъ толстыхъ стѣнъ. Цѣна, которой была куплена его свобода, была уплачена,и нельзя было потребовать ее обратно. Но онъ не хотѣлъ мириться съ такимъ положеніемъ. Позоръ его былъ выше всякой мѣры. И онъ снова, обезумѣвъ, бросился на дверь, напрягая въ послѣднемъ отчаянномъ усиліи всѣ свои силы, и упалъ безъ чувствъ.
Довольно долго лежалъ онъ у подножія стѣны. Когда сознаніе вернулось къ нему, все оставалось попрежнему. Передъ нимъ была запертая дверь, суровыя, непроницаемыя стѣны, а за нимъ кладбище и могилы мертвецовъ. Было очень тихо. Только вѣтеръ тихо вздыхалъ надъ его головой и пѣлъ свою грустную пѣсню среди могильныхъ крестовъ.
Теперь только онъ ясно увидѣлъ ея душу...
Съ трудомъ поднявъ свою горѣвшую голову съ мокрой травы и взглянувъ на сѣрое, зловѣщее зданіе, гдѣ рѣшилась его судьба, онъ залился слезами.
Луна была уже высоко. Она была на ущербѣ и бросала слабые лучи, висѣвшіе на крышѣ и башенкахъ, словно шелковое покрывало. Постепенно этотъ свѣтъ спускался все ниже и ниже, задерживаясь на фризахъ и рѣзныхъ фигурахъ святыхъ. Медленно опускался онъ, пока не дотронулся до земли и не засверкалъ тысячами брильянтовъ на росистой травѣ.
Магнусъ вздрогнулъ.
Было уже поздно. Появились предвѣстники зари. Медленно поднималась она съ востока, чтобы смѣнить ночь, медленно, но неудержимо.
Свѣтъ все усиливался. Башни и шпили уже ярко обрисовывались въ свѣтломъ эѳирѣ. Насталъ наконецъ день.
Горячія слезы хлынули по щекамъ Магнуса.