Небо надъ крышами сіяло свѣтлой синевой. Готическія башенки, украшавшія зданіе, разомъ пріобрѣли форму и цвѣтъ. Тѣни, словно лишнія одежды, упали на полъ. Нѣкоторое время онѣ подержались еще на могильныхъ крестахъ и вдругъ исчезли безслѣдно
Сѣрыя до сихъ поръ стѣны тюрьмы стали розовыми, какъ бы предваряя славу того грядущаго дня, который уже не умретъ. По щекамъ Магнуса пронеслось свѣжее дыханіе утренняго вѣтерка, какъ бы предостерегая его, что пора итти. Тѣмъ не менѣе онъ продолжалъ оставаться у двери, какъ бы ожидая, что она отворится.
Чу! Въ вышинѣ зазвучали голоса ласточекъ, привѣтствующихъ наступленіе дня. Сильныя своей любовью, онѣ весело идутъ навстрѣчу своимъ радостямъ, опасностямъ, страданіямъ, ибо и ихъ день не свободенъ отъ этого. Но онѣ не боятся этого, и ихъ маленькія сердца наполнены радостью, ибо Отецъ Небесный въ своей справедливости печется и о нихъ.
Взгляни! Вотъ домъ стоитъ какъ бы въ огнѣ. Лучи солнца сползаютъ съ крыши по стѣнамъ, словно расплавленное золото, и въ окнахъ отражается пламя загорѣвшагося востока. Выше и выше поднимались ласточки, воспѣвая славу Господню. И къ нимъ вдали присоединялись другіе голоса, словно эхо музыки сферъ, грядущихъ изъ мірового звѣзднаго пространства. И, проносясь надъ могильными плитами, голоса эти громко возглашали: "Нѣтъ смерти тамъ, гдѣ есть любовь. И любящіе во грѣхахъ не погибнутъ. Ибо праведенъ Богъ, и надъ любящими будетъ иной судъ, чѣмъ надъ тѣми, кто не любилъ..."
Тихо скрипнула узкая дверь, черезъ которую ушелъ онъ отъ рабства. Изъ нея вышла женщина, закутанная во все черное. Голова ея была низко опущена. Тяжело шла она, какъ вдругъ рѣзкій звукъ заставилъ ее вздрогнуть и остановиться. Темная мужская фигура перегородила ей дорогу. Онъ бросился передъ ней
на колѣни и сталъ цѣловать подолъ ея платья, пряча голову въ складкахъ ея одѣянія.
Онъ хотѣлъ говорить, но не могъ. Съ его губъ вырывались какіе-то нечленораздѣльные звуки. Наконецъ рѣчь его стала болѣе внятной.
-- Прости, прости!--кричалъ онъ прерывающимся голосомъ.
-- Что вы хотите?-- хрипло спросила она, стараясь освободиться отъ него.
-- Развѣ ты не видишь, что я не могу говорить? Что я не могу поднять голову отъ стыда? О, зачѣмъ ты это сдѣлала!