-- Что я сдѣлала?-- спросила она тѣмъ же холоднымъ тономъ.-- И зачѣмъ вы здѣсь?
Наконецъ онъ сталъ говорить болѣе связно.
-- Когда ты открывала внутреннюю дверь, ты протянула руку, и рукавъ откинулся. Я узналъ твою руку, но въ это мгновеніе наружная дверь захлопнулась передо мной. Я въ отчаяніи стучалъ въ нее, но никто не откликнулся мнѣ. О, не хитри со мной!-- воскликнулъ онъ, замѣтивъ ея отрицательный жестъ,-- Я знаю все. И все это... ради меня... о, Боже мой! И ты опять впала въ грѣхъ, ты, отринувшая грѣхъ!
-- Да, я согрѣшила. Но не вы... Я имѣю право быть тѣмъ, чѣмъ хочу.
Пораженный величіемъ и ужасомъ того, что она сдѣлала, онъ продолжалъ стоять передъ ней на колѣняхъ.
-- Если вы все знаете,-- продолжала она:-- то развѣ вы не знаете того, что вы не должны медлить здѣсь?
-- Послѣ того, что было, развѣ я могу уйти отсюда, жизнь моя? Скажи, развѣ я могу уйти отъ тебя?
Ея фигура замерла, какъ у человѣка, переживающаго мучительную боль.
-- Я думала, что жертва полна,-- прошептала она:-- но вижу, что ошиблась. Любовь ко мнѣ! Теперь! Вы, который такъ осуждали всякую нечистоту! Вы, который недѣлю тому назадъ объявили мнѣ, что любите другую! Я не знала, что вы принадлежите къ числу тѣхъ, у которыхъ любовь мѣняется черезъ недѣлю...
-- Бываютъ въ жизни человѣка дни, которые нужно считать за годы. Бываютъ и такія событія, которыя стираютъ границы пространства и времени.