-- Но я вовсе не хочу испытаній,-- сказала дѣвушка, надувая губки.-- Я хотѣла бы, чтобы вы устранили ихъ съ моего пути, г. секретаріусъ.
Онъ бросилъ на нее нѣжный взглядъ.
-- Я сдѣлаю все, что отъ меня зависитъ. Но отъ нихъ не застрахованъ никто. Да они и нужны намъ, какъ деревьямъ нужна буря, чтобы сокъ поднимался до самыхъ верхнихъ вѣтвей. Когда настанетъ часъ, я не премину прійти къ вамъ на помощь, какъ не преминете сдѣлать это и вы. Теперь же я могу потушить свой фонарь. Я нашелъ то, чего искалъ.
Онъ уже поднялъ фонарь, чтобы погасить его, какъ вдругъ неожиданное восклицаніе дѣвушки отвлекло его отъ этого намѣренія.
-- Смотрите. Что это движется сюда?
Она указала на другой конецъ площади, гдѣ на нее выходила улица отъ Шнецторскихъ воротъ. Быстрымъ нервнымъ движеніемъ она подняла руку. Ея капюшонъ откинулся ей на спину. Прорвавшійся сквозь легкій туманъ золотистый лучъ задрожалъ на ея профилѣ и бѣлокурыхъ волосахъ, а струя фонтана явилась какъ бы серебристымъ фономъ для ея лица. Сзади нея поднимался рядъ высокихъ домовъ съ крутой крышей, съ рѣзьбой, почернѣвшей отъ времени и непогоды. Это былъ фонъ для всей ея фигуры.
Секретарь опустилъ руку, и свѣча въ фонарѣ продолжала горѣть незамѣтно. Глаза ихъ были устремлены въ конецъ площади, куда она указывала.
-- Смотрите!-- воскликнула опять дѣвушка.-- Всѣ бѣгутъ по этому направленію. Вѣроятно, случилось что-нибудь необыкновенное. Можетъ быть, ѣдетъ король или папа. Впрочемъ, нѣтъ,-- прибавила она, презрительно тряхнувъ головой:-- ихъ появленіе не произвело бы этого оживленія.
Она была права. Жители Констанца уже не проявляли любопытства ни къ папѣ, ни къ королю, хотя послѣднему предстояло вскорѣ короноваться императорскою короною. Они находили, что папа и король -- такіе же люди, какъ всѣ другіе, и не въ состояніи измѣнить міра.
Прошли тѣ времена, когда Сигизмундъ, созвавъ великій соборъ и осуществивъ мечту своего вѣка, былъ привѣтствуемъ, какъ настоящій спаситель міра, который прекратилъ расколъ церкви и низложилъ соперничавшихъ папъ. Но дѣйствительность оказалась далекой отъ ихъ мечты. Соборъ былъ созванъ, расколъ прекратился, но міръ остался такимъ же. Со всѣхъ концовъ Европы собрались святые отцы, по жители Констанца видѣли, что это не святые, а самые заурядные люди, жадные до женщинъ, вина и денегъ.