Секретарь почувствовалъ, что онъ дважды потерпѣлъ униженіе: первый разъ, когда онъ поднялся, чтобы уйти, не спросивъ на то позволеніе хозяйки, и теперь, когда его отпускали такимъ образомъ, какъ будто передъ нимъ была какая-нибудь королева, а не то, чѣмъ она въ дѣйствительности была.
Ея лицо было такъ повелительно, что ему не оставалось ничего другого, какъ прикоснуться губами къ рукѣ, протянутой ею. Тогда это было въ модѣ, хотя раньше онъ съ негодованіемъ отрицалъ самую возможность этого для себя.
Черезъ минуту онъ стоялъ уже на темной улицѣ.
Возвращаясь домой, онъ невольно раздумывалъ о той, которую только что покинулъ. Что касается ея красоты, то никто не можетъ отрицать, что она велика и необычайна. Но не на ней останавливались его мысли. Онъ ожидалъ, что она броситъ на него два-три снисходительныхъ взгляда, какъ избалованный ребенокъ на новую дешевую игрушку. Съ своей стороны, и онъ рѣшился не говорить съ ней ни слова больше того, что безусловно требовало вѣжливое исполненіе его порученія.
Но она выказала къ нему больше интереса, чѣмъ къ имперскому графу, а онъ... онъ говорилъ съ ней, какъ никогда не говорилъ ни съ одной женщиной, кромѣ своей невѣсты, хотя Фастрада и не понимала его такъ хорошо, какъ эта женщина, которую онъ презиралъ. Все его существо возставало при этой мысли. Но вина лежала на немъ самомъ. Говоря съ не искушенной дѣвушкой,-- не то, что эта лэди Изольда,-- онъ, очевидно, не умѣлъ найти надлежащихъ словъ.
Трудно было сказать, что онъ думалъ относительно этой послѣдней. Трудно было также и сказать, почему она думала о немъ послѣ его ухода.
Лэди Изольда потребовала свѣчей и приказала Жуазелѣ прочитать ей главу изъ "Романа о Розѣ". Но только что она начала читать, какъ явился другой посѣтитель.
-- Высокопоставленный графъ Альбертъ фонъ-Галингенъ проситъ позволенія видѣть милэди.
Едва служанка успѣла произнести это имя, какъ Жуазель прыснула со смѣху.
-- О, Господи!-- воскликнула она.-- Опять онъ! Не предсказывала ли я вамъ, милэди?