-- Я упомянулъ объ этомъ только въ доказательство моихъ намѣреній,-- продолжалъ онъ, думая, что она хочетъ повысить себѣ цѣну -- Я, конечно, сдѣлаю все, что вы пожелаете.
Для него, не располагавшаго свободными деньгами, это было ужасной уступкой.
-- Въ такомъ случаѣ отправляйтесь на освобожденіе Святой Земли,-- серьезно промолвила лэди Изольда.-- Я всегда считала вѣчнымъ позоромъ для христіанскихъ рыцарей, что они примирились съ своимъ пораженіемъ и не попытались загладить его. Когда вы справитесь удачно съ этимъ дѣломъ, тогда, быть можетъ, мы поговоримъ и объ остальномъ.
Теперь и графъ въ своемъ негодованіи нашелъ въ себѣ даръ слова.
-- Да вы съ ума сошли!-- вскричалъ онъ.-- Вы смѣетесь надо мной.
-- Я смѣюсь надъ вами! Кто вы такой и что вамъ угодно, господинъ графъ?
Она поднялась съ своего мѣста, и въ ея голосѣ, который до сего времени звучалъ такъ мягко и мелодично, послышались какіе-то металлическіе звуки, какъ будто сталь ударялась о сталь.
-- По какому праву? Когда въ Амьенѣ при моемъ пріѣздѣ не оказалось свободныхъ комнатъ, мнѣ уступилъ свои аппартаменты герцогъ Глостерскій, довольствуясь въ награду одной моей улыбкой. А вы... вы должны были бы благодарить меня за то, что я дала вамъ случай сдѣлать что-нибудь для моего комфорта, благодарить меня за то, что я удостоила принять отъ васъ эту услугу. А вы приходите сюда и говорите со мной, какъ будто вы имѣете какія-то права, ужъ не знаю, на что. Правда, я не похожа на вашихъ такъ называемыхъ порядочныхъ женщинъ, которыя готовы продавать себя каждый день, если вы будете оплачивать ихъ и позовете священника для заключенія контракта. Я же отдаюсь тогда, когда хочу сама, и тому, кто меня достоинъ. Еще недавно мнѣ предлагалъ свою любовь король Сизимундъ. Онъ показался слишкомъ незначительнымъ и недостаточно могущественнымъ для моей любви. Неужели вы больше его? Неужели ваше вліяніе на міровыя событія больше, чѣмъ его, и потому вы осмѣливаетесь являться сюда съ такими рѣчами?
Она стала опять спокойной. Ея грудь едва волновалась, пока она говорила. Но гнѣвъ, свѣтившійся въ ея глазахъ, еще продолжалъ сказываться въ голосѣ и въ каждомъ ея жестѣ.
Никогда въ жизни не чувствовалъ графъ такого униженія. Его жена отличалась энергичными манерами и рѣзкимъ языкомъ, но никогда онъ не чувствовалъ себя въ ея присутствіи такъ, какъ чувствовалъ себя теперь. Онъ былъ подавленъ. Онъ понялъ, что есть вещи, которыя были не въ его власти, что въ жизни есть величіе, которое сводитъ къ нулю всѣ общеустановленныя правила, и что едва ли слѣдуетъ пренебрегать старыми отмиравшими законами рыцарства.