Всѣ опять разсмѣялись.
-- Ну, не говорилъ ли я вамъ, Поджіо?-- сказалъ хозяинъ.
Онъ позвонилъ. Вошелъ слуга, неся подносъ съ фруктами, пирожнымъ и виномъ. Кардиналъ наполнилъ стаканы и, поднявъ свой такъ, что свѣтъ лампы заигралъ въ его глубинѣ, продолжалъ:
-- Надѣюсь, что никто изъ васъ не откажется отъ вина. Это то самое, отвѣдавъ котораго, его святѣйшество сказалъ, что отнынѣ онъ никакого другого пить не будетъ. Это, конечно, слабое вознагражденіе за несовершенство здѣшней жизни, но тѣмъ не менѣе единственное, которымъ мы всегда можемъ располагать. Увы! По временамъ мы всѣ нуждаемся въ утѣшеніи. Особенно я, состарѣвшійся, не осуществивъ того дѣла, которое я считалъ цѣлью моей жизни. Хотя и кое-кто изъ моихъ гостей тоже можетъ сказать, что судьба отнеслась немилостиво къ ихъ желаніямъ и стремленіямъ. Вотъ, напримѣръ, кардиналъ Бранкаччьо, несмотря на всѣ усилія обезпечить избраніе себя въ папы, долженъ видѣть, какъ тіара возлагается на голову другого. Или вотъ проповѣдникъ, который, несмотря на свое божественное краснорѣчіе, принужденъ смотрѣть, какъ міръ упорствуетъ въ своей развращенности и порочности. Наконецъ, мой другъ, городской секретарь, котораго приводитъ въ гнѣвъ людское ничтожество, и Поджіо, который, несмотря на все свое искусство краснорѣчія, встрѣчаетъ отпоръ со стороны нашей гостьи. Наконецъ, и сама наша прекрасная гостья тоже, вѣроятно, имѣла не мало красивыхъ иллюзій, разсѣявшихся потомъ, какъ дымъ.
-- Что касается меня, то я доволенъ,-- сказалъ кардиналъ Бранкаччьо, опорожнивъ свой стаканъ.-- Въ настоящее время я предпочитаю видѣть на папскомъ престолѣ папу Мартина.
Онъ говорилъ это вполнѣ искренно, ибо папская власть еще только что начала оправляться послѣ страшныхъ ударовъ, нанесенныхъ ей расколомъ и соборомъ.
-- Они не послушали Его и распяли Его,-- прошепталъ Ингирамини.-- Почему же они будутъ слушаться меня? Я терплю во имя Его и также не ропщу.
-- И я доволенъ!-- воскликнулъ гуманистъ.-- Такой женщины,-- онъ поклонился лэди Изольдѣ,-- я еще не видалъ даже въ Италіи, гдѣ сосретодочивается все лучшее. Она была бы достойна Поджіо -- Очень можетъ быть. Весь вопросъ въ томъ, достоинъ ли ея Поджіо.
На упитанномъ лицѣ гуманиста появилось на секунду выраженіе полнаго изумленія, отчего оно сдѣлалось простоватымъ.
-- Итакъ, вы довольны, Поджіо?-- ехидно спросилъ кардиналъ Бранкаччьо.