Я, впрочем, сам не верил тому, что говорил в этот момент. Ее судьба, которую разделяет бесчисленное множество людей, опровергала мои слова. Я не знал, что отвечать ей.
- Я не желаю сжечь вас, видит Бог. Но теперь уж поздно. И если вы имеете какое-нибудь желание, я исполню его, чего бы это мне ни стоило.
Она посмотрела на меня как-то странно:
- Может быть, вы и можете кое-что сделать для меня. Не знаю только, во что это вам обойдется.
- Говорите.
С минуту она колебалась и вдруг сказала:
- Поцелуйте меня, прежде чем уйдете отсюда.
Ее лицо густо покраснело, отчего рыжие волосы сделались огненными, образуя настоящую корону над ее пылающим лицом. Помимо воли я отступил назад. Никогда в жизни не был я так изумлен. Женщина, которую я привлек к делу и осудил на смерть, женщина, которую я хотел пытать без всякого милосердия, выражает свое последнее желание - поцеловать меня! - Поистине странный народ эти женщины!
- Это, кажется, для вас труднее, чем я предполагала, - сказала она, неправильно поняв мое колебание. Для мужчины это не так уж трудно.
- Вы не поняли меня, Анна. Но я удивлен. Вы просите меня поцеловать вас, а между тем я-то и довел вас до этого.