Величайшим усилием мне удалось вернуть себе хладнокровие.
- Прежде чем оскорблять меня, будьте добры объяснить, в чем дело?
- Вы хорошо умеете притворяться невинным. Но, поверьте, теперь это вам уже не удастся, - сказала она, глядя на меня с гордым презрением.
- Что вы хотите этим сказать? - хрипло спросил я. - Если сегодня схватили нескольких несчастных, то я ничем, не мог помочь им. Вы отлично знаете, что в делах этого рода я уже ничего не могу сделать, что моя власть - вопрос, быть может, нескольких часов. Но этим последним жертвам придется пострадать меньше, чем другим.
Она не обратила внимания на мои последние слова.
- Вы очень хладнокровно говорите об этих нескольких несчастных. Конечно, вам к этому не привыкать - я это упустила из виду, - но в числе этих несчастных находится и мой отец.
- Ваш отец! - крикнул я в ужасе.
- Будьте искренни хоть раз в жизни. Так будет лучше. Я стиснул зубы. Надо было сохранять спокойствие. Если я не сдержу себя и поддамся гневу, то никогда не узнаю истины. А это было важнее всего, ибо подходило мое время.
- Ваш отец! - повторил я. - Его взяли в тюрьму сегодня днем?
- А, теперь мы начинаем понимать друг друга. Вы могли бы избавить меня от вступления. Как я была наивна! Дон Педро вчера сказал мне, что он глубоко скорбит о том, что ему приходится сделать нечто такое, что заставит меня страдать, но что, к несчастью, у него нет выхода. Я поняла, что он пришел предостеречь меня. Но я вообразила, что его слова относятся к какому-нибудь аутодафе. Правда, когда я предложила ему какой-то вопрос, он как-то странно посмотрел на меня и сказал: "Поверьте мне, графиня, следователи оказались гораздо рьянее, чем я бы желал". Он что-то еще говорил, но я не обратила внимания. Возможно, что Господь тронул сердце даже инквизитора, нужды нет - каким образом. Но я все еще не понимала. Когда же сегодня произошла эта невероятная вещь, меня как громом поразило, и я теперь еще не вполне понимаю. Я была уверена, ведь вы мне обещали, что мой отец будет в безопасности. Господь видит, что и я кое-что сделала, чтобы добиться этого обещания. Я схватилась руками за голову и думала, думала. Потом я послала за доном Недро. Он явился немедленно и рассыпался в извинениях. Он повторил, что у него не было иного выхода, ибо донос был передан ему от имени короля. Он предложил мне обратиться к вам. Он даже пытался оправдать вас, уверяя, что вы, как ревностный католик, ставите дело церкви выше всяких других соображений. Вы - ревностный католик! Вы, не верящий ни в Бога, ни в дьявола! Дон Педро был глубоко взволнован, расставаясь со мной. И клянусь, если б я была в состоянии, я бы пожалела скорее его, чем вас, хотя он инквизитор и испанец.