- Я говорил не с вами, граф, а с принцем. Если я прибыл сюда, как вы изволили выразиться, беглецом, то во всяком случае, не с пустыми руками. Мое имя и моя шпага что-нибудь да значат.
Принц горделиво повернулся к де Ламарку.
- Кто здесь решает? Я или вы, граф? Извините за это вмешательство, - продолжал он, обращаясь прямо ко мне. - Вы правы, и я не отказываю вам в вашей просьбе. Как только судьба Гаарлема будет решена, ваше желание будет исполнено.
- Ваше высочество, я не могу ждать. Я не многого требую. Дайте мне тысячу человек на месяц, но дайте сейчас. Потом будет уже поздно.
Принц с удивлением посмотрел на меня.
- Гаарлем тоже не может ждать, - сказал он серьезно. - Если мы не поспешим туда на выручку, тоже будет поздно.
- Если нельзя будет дать мне тысячу людей, дайте пятьсот на две недели. Не считайте меня эгоистом. Вспомните, что Гертруденберг - ключ к Брабанту и что обозы герцога Альбы проходят как раз мимо него. Взяв его, вы тем самым поможете и Гаарлему, Ваше высочество, - продолжал я, преклоняя пред ним колена, - я еще ни перед кем не становился на колени, кроме короля. Но теперь я делаю это. Исполните мою просьбу, и я готов на все, что в человеческих силах, чтобы отблагодарить вас за вашу милость.
- Прошу вас, граф, встаньте. Я еще не король, и я не хочу, чтобы передо мной становились на колени. Но объясните мне причину, почему вы так на этом настаиваете?
Не поднимаясь с колен, я отвечал:
- В Гертруденберге осталась моя жена, и я боюсь, что она во власти инквизиции.