"А я так сердилась на него и бранила его, когда он пришел спасти меня, - тихо пробормотала она. - Не он солгал мне, а другой".
Она смолкла и закрыла лицо руками. Все ее тело вздрагивало от беззвучных рыданий. Я также опустилась на колени возле нее, стараясь успокоить ее. Но она как будто не слышала и не понимала меня. Через некоторое время она перестала рыдать, руки ее опустились, и. устремив взор вперед, она застыла в этой позе, как изваяние. С трудом удалось заставить ее заговорить.
Донна Марион сделала паузу и продолжала:
- Не находя нигде помощи, она направилась прямо к дону Педро. Пришла она к нему, вероятно, часу в одиннадцатом. В доме царило необычайное оживление, но она и не догадывалась о том, что случилось. Ее попросили подождать. Вдруг к ней подошел какой-то офицер и арестовал ее от имени гертруденбергского губернатора - от вашего имени, как она полагала.
Последнюю фразу донна Марион добавила едва слышно и потупив глаза. Потом она снова подняла их на меня и сказала:
- Простите ее, дон Хаим: она не ведала, что творила. Притом же этот человек обладал красноречием и ловкостью настоящего искусителя - потом мне пришлось слышать, как он говорит. Простите ее. Не забывайте, что она пришла к нему ради своего отца.
Трудно было не сдаться, слыша этот умоляющий голос: многое ради него простилось покойнице.
- Я прощаю, - промолвил я после минутного колебания.
- Благодарю вас, - тихо сказала донна Марион. - Рассказав мне все это, Изабелла опять умолкла, вперив в стену остекленевшие глаза. Наконец она очнулась и промолвила: "Я расскажу тебе, Марион, все, для того чтобы ты могла судить справедливо. Если я погибну, - а по-видимому, так и будет, - а тебе придется увидеться с ним, то ты лучше всех можешь служить посредником между нами". И она рассказала мне все, что было между вами.
Донна Марион опустила глаза и опять смолкла.