Сначала у меня не было определенного плана, куда идти. Я не знала ничего о том, что случилось, кроме тех отрывочных сведений, которые вы мне сообщили при нашем отъезде. Но отчасти я угадывала происшедшее, но не могла поверить, чтобы Изабелла могла исчезнуть. В вашем голосе также не было этой уверенности. Поэтому, когда я на обратном пути проходила мимо вашего дворца, я не стала искать ее здесь. Везде были тишина и безлюдье, только в одном окне виднелись две почти догоревшие свечи. Часовых у ворот не было, и вообще не было заметно никаких признаков жизни. Как раз в тот момент, когда я проходила, пламя одной свечки вспыхнуло и погасло. То же должно было произойти и с другой. Это сказало мне больше, чем слова. Я ускорила шаги. Мне не хотелось возвращаться домой. Пусть моя мать думает, что я бежала и нахожусь в безопасности. Ухаживать за ней осталась наша старая Варвара. Поэтому я пошла дальше, сначала к дому проповедника, но Изабеллы там не было, потом к ван Гузуму. Здесь я впервые услыхала о ней: она приходила к нему и просила его поднять город. Когда он не согласился исполнить ее просьбу, она наговорила ему резких слов и ушла, не сказав, куда идет.
Мы посоветовались, что делать. Нелегко было на что-нибудь решиться среди глухой ночи, когда время не терпит и не знаешь, на кого можно положиться. В конце концов я отправилась к ван Спрингу, старому другу ее отца. Когда я добралась до него, было уже поздно, и мне не открыли. Это было неудивительно, так как дом ван Спринга находился как раз на той улице, по которой вы проходили со своим отрядом. Когда я стояла перед воротами, мимо меня шумно промчался сначала один эскадрон, за ним другой, потом третий. Я прижалась к воротам и стояла неподвижно до тех пор, пока они все не проехали. Я знала, что это погоня за вами, и дрожала.
Простояв еще некоторое время перед запертыми воротами, я стала ходить по безлюдным улицам, дожидаясь утра. Я понимала, что до утра ни в одном доме мне не откроют дверей. Завернув за угол, недалеко от тюрьмы, я на рассвете вдруг встретила палача Якоба. Он внимательно посмотрел на меня и воскликнул: "Раненько вы вышли сегодня из дому! Советую, идите лучше домой, собирайте свои вещи и уезжайте поскорее из города, женщинам вашей семьи здесь нельзя оставаться!" Я сразу угадала истину: "Проведите меня к графине, мастер Якоб!.." - "Откуда вы об этом знаете?" - воскликнул он с изумлением. "Это для вас безразлично, только проведите меня к ней!" Сначала он отказывался. Но у меня нашлось немного денег и кольцо, которое мать дала мне на прощание. Он согласился.
Когда я вошла в камеру, где была заключена Изабелла, она встала и горько засмеялась. "И ты, Марион, - сказала она. - Я полагала, что купила безопасность своей семьи, но, кажется, моя стоимость оказалась меньше". - "Послушай, Изабелла, ведь дон Хаим хотел взять с собой тебя и твоего отца". - "Ах, он и тебе рассказывал эту историю?" - спросила она с презрением. "Да, - отвечала я. - Дон Хаим сегодня вечером увел с собой твоего отца и других арестованных из гертруденбергской тюрьмы".
Изабелла взглянула на меня, как будто произошло что-то ужасное.
"Это неправда, - хрипло закричала она. - Ты, вероятно, видела все это во сне".
И, чтобы не упасть, она схватилась руками за стол.
"Изабелла, выслушай меня, - сказала я. - Я была с ними, я видела, как дон Хаим приступом взял внутреннюю башню, ворота которой были заперты".
И я рассказала ей все, что знала.
Это произвело на нее потрясающее действие. С минуту она смотрела на меня как-то дико, потом застонала, упала на колени и стала биться лбом о край стола.