"Я хотела выйти и заблудилась", - объяснила я.
Я решилась рассказать ему все, но в этот момент слова как-то не шли у меня с языка.
Он пристально посмотрел на меня, и на его лицо мало-помалу вернулось обычное циничное выражение.
"Бедный дон Педро не мог быть так любезен, как привык быть любезен с дамами, - сказал он. - Надеюсь, впрочем, что его общество вам понравилось. Не стоит сердиться на него, - продолжал он, разгадав выражение моего лица, и волноваться из-за пустой штуки, которую народ зовет добродетелью. Нищим и арестантам не приходится выбирать".
"Дон Педро мертв", - прервала я его.
Мастер Якоб впился в меня глазами.
"Боже мой! Неужели это правда?" - вскричал он.
"Да, я убила его", - отвечала я, говоря прямо, хотя и хотела сначала подготовить его к этому.
Он продолжал в изумлении смотреть на меня, словно желая удостовериться, в своем ли я уме.
"Да, это правда, - поспешила я подтвердить. - Если вы дадите нам теперь возможность бежать, мы отдадим все, что у нас есть. Кроме того, графиня потом вам даст, сколько вы пожелаете".