Но он или все еще не верил мне, или хотел поторговаться как следует. Выражение его лица вдруг переменилось и, свирепо улыбнувшись, он отвечал:
"Вы сегодня в игривом настроении! Просите мастера Якоба выпустить вас! После того, что вы наделали! Предлагаете ему ваши драгоценности! Я уверен, что рано или поздно мне придется поработать над вами обеими. Разве вы не знаете, что я и сейчас могу взять все эти безделушки, которые при вас, в награду за свои труды и на память о вас. Я мог бы потребовать от вас и большего".
При этих словах я похолодела.
"Не забывайте, однако, о доне Хаиме! - воскликнула я. - Он не забывает ни добра, ни зла".
"Дон Хаим теперь далеко", - холодно отвечал он.
"Далеко или близко, но он этого не простит, - в отчаянии вскричала я. - И если вы будете способствовать тому, чтобы над нами надругались, а потом нас умертвили, то вы опять увидите перед собой привидения, а вы до них не охотник".
Странное дело - это подействовало на него.
"Будьте вы прокляты, - пробормотал он. - Кто это вас научил говорить о привидениях?"
"Клянусь вам. - торжественно сказала я. - что если мы умрем в этих стенах, замученные вашими руками, наши души не дадут вам покоя, и страшен будет смертный час ваш".
До сих пор мы говорили тихо, но теперь, сама того не замечая, я повысила голос. Благодаря причудливому устройству свода, мои последние слова повторились слабым эхом. Мастер Якоб задрожал, он хотел было выругаться, но слова замерли у него на губах.