- Вы должны жить и сохранить свою честь. Неужели вы думаете, что я об этом не подумала? Никто не знает, что вы любите меня. Ван Гульсту известно, что я вас люблю, но он не придает этому значения. Разве я не сделала того же самого несколько часов тому назад? И мне даже не стыдно было в этом сознаться.
- Марион!
- Теперь я знаю все, - продолжала она, сверкая глазами. - И вам нечего бояться. Это будет не такой брак, как у других. Живая я ему в руки не дамся.
- Марион! - закричал я опять. - Разве вы не знаете, что это грех, за который пастыри духовные обещают вечное наказание? И вы, сохранившая в себе веру, хотите совершить его?
- Да, - спокойно возразила она. В ее голосе послышалось что-то величавое, как будто она устыдилась моих сомнений. - Неужели вы думаете что ради вас я остановлюсь перед этим? Но не бойтесь. Бог не осудит меня. А что касается ван Гульста, то я прямо объявила ему об этом, и пусть он идет на риск. Ему нужна не я, а мое состояние - состояние Изабеллы. Мне кажется, на нем лежит какое-то проклятие. О, зачем вы все это сделали!
- Марион, если б я мог знать...
- Увы, вы правы. Если б только вы могли знать... Но мысль о том, что я могла косвенным образом способствовать вашей смерти... свела бы меня с ума! Я не могла бы жить с ней. Теперь я могу быть сильной; но тогда я должна была бы быть слабой! В конце концов ведь я все же женщина. И если моя смерть будет теперь моей обязанностью, тогда она будет грехом, который мне никогда не простится, и я потеряю вас в этом и в том мире. Сжальтесь же надо мной!
Упав опять на колени и судорожно обнимая мои ноги, она продолжала страстно:
- Смотрите! Я теперь прикасаюсь к вам, хотя и не должна этого делать. Я не встану, пока вы не обещаете сделать то, о чем я прошу. Обещайте, обещайте! - в отчаянии кричала она. - Если любите меня, обещайте!
Я был потрясен до глубины души. Вот это была любовь.