- Не сомневайтесь, - продолжала она. - Ваша честь будет спасена, и вы будете реабилитированы. Но вы должны жить, ибо вы не вправе отказываться от жизни.
Что-то строгое зазвучало в ее голосе.
- Вы принадлежите не только себе или мне. Вы нужны стране, чтобы вести ее к победе над заблуждением и мраком. Что я такое? Я только женщина, моя смерть останется незамеченной. Я знаю, знаю, - с необыкновенной мягкостью продолжала она, - что я задаю вам трудную задачу. Но я слаба и даю вам тяжелую задачу потому, что вы сильнее меня.
Я не мог отвечать, не мог произнести ни слова.
- Обещайте это мне, - мягко, но настойчиво начала она опять. - Заставляя меня ждать вашего ответа, вы причиняете мне страдания хуже всякой агонии. Если любите меня, обещайте.
Все мое существо возмущалось против этого. Нет, не должно этого быть.
- Но, Марион, - заговорил я, когда дар речи вернулся ко мне, - прежде всего я должен знать, прежде всего вы должны рассказать мне все. Может быть, есть еще выход.
- Увы, нет. Но я расскажу вам все, только обещайте. Если любите меня, освободите меня от этих мук. Сжальтесь и обещайте.
Она еще сильнее охватила меня. Невозможно было сопротивляться ее умоляющему голосу.
Мысли мои носились в беспорядке. Я был опять на свободе, и, конечно, я, дон Хаим де Хорквера, воспитанный то-ледским инквизитором, окажусь еще достойным соперником для барона ван Гульста и добрых граждан города Гуды, и не опускаясь до лжи. Они выпустили тигра из клетки. Тем хуже для них.