- Если бы было еще что-нибудь, то я не стояла бы здесь перед вами. Я не осталась бы в живых. Я знаю свой долг по отношению к моей семье и самой себе.
- Я не предполагал чего-нибудь дурного, - возразил я. - Но ведь все могло быть. Может быть, вы и правы. Но если бы все думали, как вы, то немало девушек покончили бы с собой в Голландии. Да и не в одной Голландии.
Она вздрогнула и стала смотреть в сторону.
- Да помилует их Господь! - прошептала она. - Я не осуждаю тех, которые не нашли в себе достаточной твердости. Разве я могу сказать, что найду ее в себе. И однако мне кажется, что я ее нашла, - прибавила она с гордостью.
Я подумал про себя, что она права.
- Я тоже так полагаю, сеньорита, - отвечал я просто. Я любовался вдвойне - и ее сомнением, и ее уверенностью в себе.
Несколько минут мы оба молчали.
- Благодарю вас за все, что вы мне сообщили, - произнес я наконец. - Я понимаю, как все это было вам неприятно.
- Вы получили право спрашивать меня даже о самых неприятных для меня вещах, - отвечала она тихо.
- Позвольте уверить eat, что к этому мы больше никогда не вернемся. Но я должен сообщить вам, почему я заставил вас ждать, что мне было весьма неприятно. У меня в руках имеются надлежаще засвидетельствованные показания Бригитты Дорн и Анны ван Линден, но не те показания, на которых основывался весь процесс в юридическом, по крайней мере, смысле. Конечно, на деле и без их свидетельств вышло бы то же самое. Нет ничего легче, как, доказать, что та или другая женщина - ведьма. Достаточно, если около нее заболеет какое-нибудь животное или умрет на соседней улице ребенок. Умер ребенок - значит, его убила ведьма. Если он поправился - значит, оттого, что ведьму вовремя арестовали! А кроме того, есть еще и пытка. Если она сознается - отлично; если не сознается, то, значит, дьявол заградил ее уста. И в том и в другом случае доказательства налицо. Но возвратимся к нашим двум женщинам. В этой бумаге они сознаются, что их показание было ложно, и указывают сумму, которую они получили от инквизитора. К несчастью, этот документ не имеет большой важности для дела, потому что обе они были только орудием. Если отец Балестер мог заставить их сказать одно, то я смог заставить их сказать другое. Это только одно звено в цепи, хотя это отняло у меня больше времени, чем я ожидал.