Я прочел ей признания - только первые. О вторых я пока не сказал ей ни слова, ибо это, несомненно, оскорбило бы ее.
- Я еще раз должна поблагодарить вас, - сказала она, когда я кончил читать. - Я удивляюсь, как вам удалось заставить их подписать приговор самим себе.
- Я главный начальник здесь, - отвечал я холодно. - Впрочем, я должен сознаться, что в этом деле я прибег к военной хитрости, хотя мог принудить их к тому силой. Но как бы то ни было, мне удалось мирным путем уговорить их сказать мне все и подписать эту бумагу прежде, чем они успели сообразить, в чем тут дело. Они были страшно поражены, когда поняли ее смысл.
- Они сделали ужасное дело. Но теперь я не желаю им за то зла.
- Это у вас пройдет, - серьезно сказал я. - Такие чувства надолго не остаются.
- Может быть, но это очень жаль, не так ли?
Я не отвечал... На несколько секунд опять водворилось молчание.
- Мой дядя просил меня передать вам, что члены городского совета просят вас удостоить своим присутствием их собрание сегодня вечером, но что он и Изабелла почли бы за особую для себя честь, если бы, вы согласились разделить с ними сегодня их ужин. Позвольте мне от их имени попросить вас об этом.
Я отлично понимал ван дер Веерена. Он, очевидно, боялся, что милейшие члены совета, потеряв голову от утренних событий и вечерних возлияний, могут наделать глупостей. Я сам был уверен, что так и будет. Так как приглашение на вечер шло не через него, то от него легко было отказаться, тем более что я не постеснялся бы даже навлечь на себя неудовольствие гертруденбергских старейшин, если бы это оказалось необходимым.
Я решил послать вместо себя дона Рюнца, он не особенно хорошо понимал по-голландски, и это было как раз кстати.