Дон Рюнц снова рассмеялся. Потом, сделавшись опять серьезным, он сказал:
- Будут ли, однако, довольны всем этим в главной квартире? Этот монах - обманщик, и он, конечно, будет выслан отсюда. Но что если они возымеют ошибочную мысль, будто вы воспротивились этому сожжению из-за своих личных целей? Надо же считаться и с тем, какое это произвело впечатление на народ.
- Обо всем этом я уже подумал, - весело отвечал я. - Если они захотят устроить пожар, то для этого готово все, стоит только поджечь.
Дон Рюнц взглянул на меня в изумлении.
- Однако вы не теряли времени даром. Неудивительно, что вы провели его нескучно. Временами вы бываете наполовину демоном. Помните, как когда-то в замке Ларивардер вы обещали графине безопасность от ваших войск и ночью проложили себе путь в ее комнату. Сегодня утром я едва узнал вас. Но теперь я спокоен за вас.
Я нахмурился. Я не люблю, когда мне напоминают об этой истории.
- Не подумайте, что это упрек, дон Хаим, - быстро сказал дон Рюнц. - Это не подобало бы мне, вы ведь мой начальник, да, кроме того, вы дважды спасли мне жизнь. Да и будь я сам на вашем месте, я сделал бы то же самое: графиня была так хороша, что и святого ввела бы в искушение. Кто мог предполагать, что она отнесется к этом так трагически?
Я, впрочем, знал, что дон Рюнц никогда бы не сделал того же самого: он не нарушил бы своего слова.
- Я видел ее только мертвой, - продолжал - он. - Но вчера мадемуазель де Бреголль напомнила мне о ней. Это очень странно, потому что они не похожи друг на друга. Впрочем, я говорю, не думая. Прошу вас извинить меня.
- Ничего, дон Рюнц. Только, пожалуйста, не вспоминайте больше об этом.