25
34
" Архангельской губ. " " "
31
23
33
37
34
30
Смертность Архангельской губерніи благопріятнѣе смертности Астраханской -- что же это значитъ? какимъ образомъ это могло случиться? Дѣло объясняется очень просто. Тамъ, гдѣ природа дары свои разсыпаетъ сколько-нибудь щедрою рукою, тамъ тотчасъ же явится и капиталистъ, который ихъ подберетъ. У калмыковъ приходится на каждаго взрослаго работника 20 штукъ крупнаго скота и 69 штукъ мелкаго; кромѣ того у нихъ есть рыбныя воды, и бахчи есть, кажется можно было бы жить, но отчего же, по свѣдѣніямъ министерства государственныхъ имуществъ, половина всего рабочаго калмыцкаго населенія ищетъ себѣ работу вдали отъ роднаго кочевья и живетъ на промыслахъ по годовымъ билетамъ? отчего они оставляютъ свой родной очагъ въ такихъ размѣрахъ, въ какихъ этого нигдѣ не дѣлаетъ даже русскій работникъ? Это оттого, что въ астраханскихъ степяхъ разводить скотъ очень легко, поэтому и прибыль отъ него, какъ увидимъ ниже, вся въ рукахъ собственниковъ, а не рабочихъ. Въ Бѣломъ морѣ рыбы мало -- вотъ почему рыб ныя воды тамъ находятся въ общинномъ владѣніи: въ Каспійскомъ морѣ ея много -- поэтому она вся въ рукахъ капиталистовъ. Какъ же распоряжаются бѣломорскія общины съ своими водами? На Кандалакѣ, Ковдѣ и Княжей напр. ловятъ сельдей сообща, каждый работникъ приноситъ свои орудія и соль, уловъ продается огульно и вырученныя деньги раздѣляются по числу душъ. Въ мѣстахъ, гдѣ сельдей мало, ловъ вольный. Въ Сорецкой губѣ, которую сельди посѣщаютъ огромными массами, ловъ также вольный. Общины стремятся какъ можно менѣе стѣснять свободу и если стѣсняютъ ее, то только для болѣе успѣшнаго улова; и потомъ добычу раздѣляютъ по ровну: какъ же поступаютъ капиталисты? Когда бѣломорская компанія не ловила, а тольно покупала сельдей, г она платила отъ 5 до 15 коп. за сотню, которую можно было продать за 40 и даже за 50 коп. Экспедиція, изслѣдовавшая бѣломорское рыболовство, когда она увидала, въ какое положеніе ставятъ подобныя покупки рыбаковъ, нашла, что еслибы компанія занялась ловлею, то она принесла бы величайшее зло тамошнему краю. Каспійскія воды такъ обильны, что если только пятая часть цѣны улововъ, процѣживаясь сквозь руки капиталистовъ, дойдетъ до работниковъ, то и тогда они не умрутъ голодною смертью. Можно ли, послѣ этого, находить, что они -- зло для края. Работники же умираютъ отъ голоду, они живы, чего же имъ еще? неужели имъ доставлять какое-то благосостояніе? мало ли, что бы они выдумали!