Наступилъ день освобожденія -- что будетъ? лѣса отходятъ къ помѣщикамъ, не положитъ ли это предѣла лѣсоистребленію? Нисколько -- главная причина лѣсоистребленія остается въ своей силѣ, это спекуляціи помѣщиковъ и заманчивыя для нихъ предложенія лѣсопромышленниковъ. Рязанская губернія славилась своими дремучими лѣсами. Теперь отъ многихъ славныхъ въ прежнее время засѣкъ, считавшихъ въ себѣ десятки тысячъ десятинъ строеваго лѣса, остались только одни названія. Еще въ концѣ прошлаго столѣтія считалось въ Рязанской губерніи въ полтора раза больше лѣса, чѣмъ теперь. Въ настоящее время въ Рязанской губерніи только 22° о пространства считается подъ лѣсомъ и какой это лѣсъ, въ иной дачѣ % составляетъ уже одно болото, въ другой % состоитъ изъ кустарника или сыпучаго песку. Предполагаютъ, что если исключить считающіеся офиціально лѣсомъ гари, пески, болота, даже сѣнокосы, пашни и усадьбы, то придется исключить цѣлую треть мнимыхъ лѣсовъ. Лѣса Рязанской губерніи были бы вѣроятно еще болѣе истреблены, еслибы они не сохранились въ болѣе значительныхъ количествахъ на на дѣлахъ государственныхъ крестьянъ. Изъ своихъ надѣловъ эти крестьяне сохранили двѣ седьмыхъ подъ лѣсомъ, а помѣщики на своихъ земляхъ только три четырнадцатыхъ, т. е. на двадцать пять процентовъ меньше. Только шестая часть казеннаго лѣса находится тамъ въ вѣдѣніи казны, остальное въ крестьянскомъ надѣлѣ. Въ Казанской губерніи лѣса всего болѣе сохранились въ западныхъ и сѣверо-западныхъ ея частяхъ, гдѣ живутъ почти исключительно одни государственные крестьяне. Въ этой губерніи помѣщикамъ и удѣлу принадлежитъ пятая часть всей земли и только седьмая часть всѣхъ лѣсовъ. Въ Опасномъ уѣздѣ земля между казною и помѣщиками раздѣляется почти по ровну, между тѣмъ на казенныхъ земляхъ 108,558 десятинъ лѣсу, а на помѣщичьихъ всего 54,280 десятинъ. Главная причина, почему такъ истребляются лѣса, находящіеся въ распоряженіи помѣщиковъ и казны, т. е. крупныхъ владѣльцевъ, заключается въ томъ, что они извлекаютъ изъ нихъ доходъ давая рубить лѣсопромышленникамъ. Лѣсопромышленники же, при огромныхъ средствахъ къ лѣсоистребленію, заботятся только о томъ, чтобы извлечь какъ можно больше для себя выгодъ. Въ Рязанской губерніи помѣщичьи дачи въ особенности славились богатствомъ своего лѣса и такимъ путемъ подвергались большому опустошенію. Промышленники покупали у помѣщиковъ лѣса на срубъ безъ разбора, истребляли ихъ цѣлыми полосами. На слѣдующій годъ помѣщики въ истребленную полосу пускали скотъ, который уничтожалъ молодые побѣги. Лѣсъ обращался въ поле, на которомъ оставались одни гніющіе корни. Въ Костромской губерніи помѣщики могли получать строевой и дровяной лѣсъ съ Волги почти за безцѣнокъ и не находили никакой выгоды беречь лѣсъ, они пускали въ дачи лѣсопромышленниковъ съ топора и съ пары лошадей и предоставляли имъ распоряжаться тамъ по произволу, или продавали промышленникамъ бревна на выборъ изъ цѣлой дачи и не обращали никакого вниманія, когда покупщики массами губили по одной небрежности молодыя деревья и засаривали лѣсъ. Богатые помѣщики владѣли преимущественно большими лѣсными пространствами -- это были настоящіе лѣсоистребители; живя въ отдаленныхъ мѣстахъ, многіе изъ нихъ вовсе и не видали своихъ лѣсовъ, они заботились только о томъ, какъ бы получить деньги отъ лѣсопромышленниковъ, и не обращали никакого вниманія на уничтоженіе лѣснаго богатства. Какъ относится крупное землевладѣніе къ дѣлу лѣсоистребленія, видно ясно изъ того, что даже въ Бессарабской области, гдѣ всего 9% пространства находится подъ лѣсомъ, помѣщики не находятъ другой возможности извлекать достаточный доходъ изъ своихъ лѣсовъ, какъ предоставляя ихъ на истребленіе лѣсопромышленникамъ; они даже мало заботятся объ этомъ истребленіи и признаютъ, что для нихъ выгодно взять сначала порядочныя деньги отъ лѣсопромышленника, а потомъ обратить бывшее лѣсное пространство подъ пашню или подъ луга. Валовыя порубки, въ особенности посредствомъ лѣсопромышленниковъ, причинили не меньше вреда и лѣсамъ, находящимся во владѣніи казны. Въ западной части Казанской губерніи, въ то время, какъ крестьяне, даже среди лѣсовъ, такъ мало употребляли лѣснаго матерьяла, что терпѣли отъ этого лишенія, лѣсопромышленники истребляли его самымъ безжалостнымъ образомъ. Подобными валовыми порубками истреблены были богатые лѣса Воронежской губерніи. Кромѣ истребленія посредствомъ лѣсопромышлепниковъ помѣщики истребляли лѣса и гибельными для него производствами въ большихъ размѣрахъ. Такъ въ Казанской губерніи и окрестныхъ мѣстахъ помѣщики истребляли свои лѣса чрезъ поташное производство. Одна изъ самыхъ важныхъ причинъ лѣсоистребленія на помѣщичьихъ земляхъ по всей Россіи это были споры и ссоры помѣщиковъ. Заспоривъ о наслѣдственной землѣ, помѣщики тотчасъ истребляли на ней лѣсъ, чтобы онъ не достался при неудачномъ исходѣ дѣла другому. Какъ сильно дѣйствуетъ эта причина, можно видѣть изъ того, что едвали не во всѣхъ губерніяхъ помѣщичьи лѣса такъ плохо обмежеваны, что можно только приблизительно опредѣлить ихъ количество; такъ что даже размѣры казенныхъ и крестьянскихъ лѣсовъ несравненно болѣе приведены въ извѣстность. Все это приводитъ къ тому заключенію, что лѣса въ самыхъ лучшихъ рукахъ, если они находятся въ общинномъ владѣніи крестьянъ, не вынужденныхъ истреблять ихъ для уплаты оброковъ и сборовъ.
Когда объявлено было крестьянамъ лѣсистыхъ мѣстностей положеніе 19 февраля, оно ихъ сильно взволновало. Лѣса отойдутъ, а оброки останутся: какъ поступить въ такихъ обстоятельствахъ? спрашивали они другъ друга. Въ то время когда помѣщики, испугавшись уменьшенія оброковъ, хлопотали о томъ, нельзя ли придумать какіе-нибудь добавочные платежи, и это имъ удавалось во многихъ частяхъ Россіи, крестьяне, гдѣ у нихъ не было другаго промысла, кромѣ лѣса, предвидѣли: для себя разореніе даже и въ томъ случаѣ, если оброки ихъ уменьшатся. Единственная надежда поправиться и защитить себя отъ нужды и тяжкихъ недоимокъ возлагалась на страдное время,-- когда наступитъ крайняя необходимость въ уборкѣ хлѣба, рукъ не будетъ, они будутъ брать съ землевладѣльца по пяти рублей, чтобы сжать десятину, и расквитаются съ оброками. Увы, надежда ихъ жестоко обманула, землевладѣлецъ скоро догадался, какъ ему поступить. Такъ-называемые ловкіе люди изъ землевладѣльцевъ пустились въ ремесло міроѣдовъ и съ восторгомъ разсказывали о выгодахъ этого ремесла. Лѣсныя селенія, несмотря на кажущееся свое благосостояніе, представили имъ для этого богатую жатву. Наперерывъ являлись нуждающіеся: кто просилъ хлѣба, кто денегъ или зачета оброка и обязывались отработать въ страдное время уборки хлѣба, сбивая цѣпы дотого, что обработка нолей съ такимъ пособіемъ дѣлалась весьма выгодною. Но плохая жизнь земледѣльца, который долженъ оставлять свое поле въ то время, когда рожь ложится и зерно выпадаетъ, или свой лугъ, когда трава чернѣетъ отъ дождей, и спѣшить на работу къ другому; онъ правильно говоритъ, что онъ продаетъ свою жизнь и жизнь своихъ дѣтей.
Мы оставили за собою лѣса, съ ихъ тучными полями и отраднымъ видомъ, они далеко отступили кругомъ на край самаго горизонта и передъ нами стелется далекая, волнистая степь. Изба съ соломенною крышею исключительно господствуетъ въ деревняхъ повсюду на помѣщичьихъ земляхъ, а мѣстами и на государственныхъ, вмѣсто трехъоконной преобладаетъ двухъоконная изба, съ жалкими, маленькими дырами вмѣсто оконъ. Лѣса нѣтъ, промысловъ не имѣется -- чѣмъ платить оброки? Передъ глазами безконечная зеленая степь, вотъ источникъ прекрасный, что же можетъ быть естественнѣе, какъ плодить скотъ въ подобныхъ мѣстахъ; но увы! скотоводство здѣсь нетолько не представляетъ особенныхъ выгодъ, а часто убыточно. Я встрѣчалъ здѣсь благоразумныхъ хозяевъ, которые держали скотъ только для унаваживанія полей. Падежи скота -- бичъ здѣшняго скотоводства. Сколько разъ мнѣ случалось видѣть многочисленное стадо въ нѣсколько сотъ головъ, которое черезъ годъ невозможно было узнать, оно сокращалось въ десять, въ пятнадцать разъ и жалкіе три десятка коровъ и телятъ разсыпанные въ полѣ составляли все богатство деревни съ населеніемъ въ шестьсотъ или восемьсотъ человѣкъ. На частныхъ земляхъ, въ подобныхъ мѣстностяхъ нерѣдко бывали случаи, что сынъ крестьянина, считавшагося зажиточнымъ, шелъ на сторону для заработковъ. Земли меньше, чѣмъ у государственныхъ, хлѣбъ дешевый, кому продавать -- на сельское населеніе почти въ полтора милліона приходилось не много больше сорока тысячъ городскаго населенія. На этихъ такъ часто не плодородныхъ земляхъ землевладѣльцы хвалились тѣмъ, что крестьяне какъ въ Сибири ѣдятъ пшеничный хлѣбъ, а крестьянинъ упражнялся въ искусствѣ мало ѣсть, онъ ѣстъ такъ медленно, что можно было подумать, что онъ пережевываетъ жвачку, такимъ образомъ онъ достигаетъ возможности насыщаться весьма малымъ количествомъ пищи. Могу увѣрить землевладѣльцевъ этого края, что въ Сибири нѣтъ крестьянъ такихъ бѣдныхъ, какъ живущіе здѣсь на помѣщичьихъ земляхъ. Въ Сибири жалкій, бѣдный народъ, какъ можно было видѣть изъ предъидущаго описанія, но онъ все-таки въ массѣ зажиточнѣе крестьянъ, живущихъ здѣсь нетолько на помѣщичьихъ безлѣсныхъ, но и на частныхъ лѣсистыхъ земляхъ. Несчастнѣе этихъ можно найти развѣ только на крайнемъ сѣверѣ. Мудрено ли, что это такъ: у нихъ земли меньше, чѣмъ у сосѣдей, и земля болѣе плохая, а платежи болѣе значительные.
Чтобы дать понятіе о положеніи крестьянина на помѣщичьихъ земляхъ бѣдныхъ лѣсами, я опишу деревню въ многоземельной полосѣ, находящейся между Казанской и Астраханской губерніями. Деревня эта находится въ глуши вдали отъ всякихъ оживленныхъ путей сообщенія и крестьяне не имѣютъ подсобныхъ промысловъ. Земли у нихъ до освобожденія было много, но она была камениста и совершенно безплодна, и они отъ нея отказались, потому что предвидѣли, что не будутъ въ состояніи уплатить за такую землю оброкъ. Они имѣли еще то несчастье, что стояли на краю безлѣсія -- у сосѣдей былъ уже богатый лѣсъ.
Въ живописной мѣстности, прислонясь къ каменистой горѣ, стоитъ эта деревенька, обширно раскинутая среди веселой зелени огородовъ. Когда цвѣтетъ липа, ароматъ изъ большаго сосѣдняго лѣса носится надъ привѣтливыми домиками поселянъ -- невольно позавидуешь людямъ, которые живутъ въ такой благотворной обстановкѣ. Домики у нихъ ничѣмъ не отличаются отъ обыкновенныхъ крестьянскихъ построекъ, не видно богатства, но не видно и поражающей бѣдности, обыкновенная въ безлѣсныхъ мѣстахъ двухъоконная изба, обыкновенныхъ размѣровъ господствуетъ почти исключительно. Путникъ проѣхалъ бы мимо этой деревни не обративъ на нее никакого вниманія. Населеніе этой деревни состояло изъ трехсотъ человѣкъ. Въ первой по порядку избѣ жило семейство, состоявшее изъ осьми человѣкъ. Мужъ флегматикъ, здоровая и сильная жена и шесть человѣкъ дѣтей, все дѣвочки. Содержать имъ свое семейство было такъ трудно, что жена, даже во время беременности, должна была отправлять всѣ сельскія работы и эта образцовая мать, это энергическое и трудолюбивое существо народила разслабленныхъ дѣтей, прекрасная раса выродилась. Что можетъ быть естественнѣе, можетъ ли развиться правильно зародышъ, когда беременная мать должна косить. Подумайте на минуту, читательница, каково бы было у васъ на душѣ, когда бы вы трудились до изнуренія, трудились съ геройствомъ, чтобы поддержать жизнь и здоровье вашего семейства и когда бы вы видѣли, что съ чѣмъ большимъ самопожертвованіемъ вы вынуждены трудиться, тѣмъ болѣе ваши усилія приносятъ гибели вашему семейству. Рядомъ въ избѣ очень хорошаго вида жило семейство изъ семи человѣкъ и въ томъ числѣ два взрослыхъ работника. Они за нѣсколько лѣтъ до освобожденія были разорены переселеніемъ, у нихъ остался одинъ слѣдъ прежняго благосостоянія, это -- изба, которую они вымѣняли на прежнее свое жилище. У нихъ впрочемъ былъ кой-какой скотъ, но дѣти въ этой семьѣ говорили, что имъ приходится иногда голодать по два и по три дня и имъ случается даже прибѣгать къ нищенству. Можетъ ли быть жизнь безъ несчастныхъ случайностей. По разсчетамъ, сдѣланнымъ администраціею, два процента всего сельскаго населенія погораетъ каждый годъ, въ пятьдесятъ лѣтъ пожары обойдутъ всѣхъ, а кромѣ того неурожай, падежъ скота, холера и повальныя болѣзни. Если крестьянинъ въ такомъ положеніи, что послѣ подобныхъ случаевъ онъ не можетъ быстро поправиться, то бѣдность неизбѣжно должна обхватить мало по малу всю страну. Сколько тысячъ жертвъ попадаютъ каждый годъ подъ подобный бичъ. На помѣщичьихъ земляхъ стоитъ земледѣльцу разъ разориться, чтобы не подняться никогда. Вотъ вамъ примѣръ назидательный: то было небольшое семейство, съ двумя прилежными и трезвыми работниками; но оно погорѣло, и послѣ того билось, билось, никакъ не могло выбиться изъ нужды. Гдѣ встрѣтить подобное положеніе, тамъ можно опасаться, чтобы въ два-три какихъ-нибудь поколѣнія не исчезъ цѣлый крестьянскій родъ. Въ слѣдующей избѣ было семейство изъ пяти человѣкъ, въ томъ числѣ одинъ работникъ, одинъ идіотъ, одинъ калѣка, одна совершенно больная цынгою отъ недостатка соли и одна здоровая женщина; вся обстановка этой семьи носила на себѣ печать крайней бѣдности: скота не было, лошадь была поразительной худобы, тутъ распространяться нечего, факты краснорѣчивѣе словъ. Затѣмъ слѣдовала изба, находившаяся въ совершенномъ порядкѣ и обличавшая благосостояніе. Въ ней жило девять человѣкъ, въ томъ числѣ одинъ работникъ, хозяинъ этого дома, человѣкъ рѣдкаго ума и дѣятельности: несмотря на то, что его сына забрили въ солдаты и у него на рукахъ осталось такое огромное семейство, онъ имѣлъ скотъ и пчелъ и дѣлалъ разные удачные обороты; жить конечно было все-таки очень трудно и дѣло не обходилось безъ нужды, и онъ помогъ себѣ тѣмъ, что рѣшился выдать красавицу дочь за богатаго сектатора, дочь его чувствовала себя совершенно счастливою и не мѣшала своимъ родителямъ доходить до нужды. Сначала крестьянъ непріятно поразила его рѣшимость, а потомъ они всѣ стали ему завидовать. Далѣе жилъ богатый мужикъ міроѣдъ: его семейство состояло изъ тринадцати человѣкъ, въ томъ числѣ пять работниковъ, изъ нихъ три молодца въ двадцатыхъ годахъ жизни, у него было пятьдесятъ ульевъ пчелъ, шесть ѣзжалыхъ лошадей и четыре подростка; однакоже и этотъ крестьянинъ рыбу ѣлъ только въ значительные праздники, а мясо только въ скоромные дни зимой и только два раза въ недѣлю; разъ пять въ году въ семействѣ пили вино и напивались пьяными. Потомъ слѣдовали три семейства, которыя не знали нужды, но мясо ѣли только зимой по праздникамъ, въ одномъ вовсе не пили вина, въ двухъ пили три раза въ годъ, въ трехъ семействахъ было семь работниковъ и шестнадцать человѣкъ прочаго населенія. Въ той же половинѣ деревни былъ еще одинъ міроѣдъ, онъ стяжалъ всѣми средствами и былъ даже не прочь украсть: тутъ на семью изъ пяти человѣкъ было три работника, у нихъ было четыре ѣзжалыхъ лошади и три подростка, по жизни они близко подходили къ описанной богатой семьѣ міроѣдовъ. Кромѣ того было четыре семьи, гдѣ ѣли только хлѣбъ и картофель: тутъ было восемь работниковъ и одиннадцать человѣкъ прочаго населенія; -- три семьи, которымъ приходилось no-временамъ голодать: тутъ было три работника и десять человѣкъ прочаго населенія; -- четыре семьи, гдѣ вполнѣ голодали, голодъ тутъ былъ постояннымъ гостемъ и гнетущая нужда совершенно уничтожала ихъ существованіе; между этими несчастными людьми было три работника, одинъ идіотъ, одинъ параличный, одинъ съ килою, одинъ постоянно больной, двѣ постоянно больныхъ женщины и десять человѣкъ прочаго населенія.
Невольно краснѣешь отъ стыда, когда приходится дѣлать подобныя описанія. Я описалъ одну улицу и мнѣ трудно продолжать, потому что мнѣ не предстоитъ ничего лучшаго. Въ цѣлой деревнѣ не оказывается ни одного человѣка, который бы могъ постоянно ѣсть рыбу и мясо; пройдите по всей восточной Россіи, посѣтите самыя богатыя селенія, построенныя на владѣльческихъ земляхъ, за исключеніемъ тѣхъ мѣстъ, гдѣ болѣе или менѣе значительное рабочее населеніе живетъ на хозяйскихъ хлѣбахъ, вы не найдете ни одного земледѣльца, который бы ѣлъ постоянно рыбу и мясо круглый годъ, а если вы найдете такого, то это непремѣнно будетъ капиталистъ, онъ пользуется этимъ удобствомъ уже насчетъ чужаго труда. Между тѣмъ нѣкоторая часть этого населенія живетъ въ такихъ мѣстахъ, гдѣ рыба дешевле мяса, а мяса несравненно больше средняго уровня въ Россіи. Крестьяне, которые ѣдятъ лѣтомъ мясо, рѣдки, какъ крупинки золота среди галекъ. Я описалъ улицу, въ которой живетъ сто одиннадцать человѣкъ, изъ нихъ только пятьдесятъ девять были сыты круглый годъ, и то часть изъ нихъ ѣла только хлѣбъ и картофель, въ числѣ остальныхъ пятидесяти двухъ было два идіота (одинъ вовсе не работалъ, другой работалъ весьма плохо) и два урода, пять больныхъ и шесть субъектовъ, на которыхъ замѣчалось вырожденіе расы, сверхъ всего этого былъ тутъ еще одинъ эксцентрикъ, съ слабыми припадками религіозной маніи, не мѣшавшей ему впрочемъ работать. Я упомянулъ о двухъ міроѣдахъ, это были жалкіе міроѣды, два семейства едва продавали на сто пятьдесятъ рублей хлѣба, это самая мизерная фигура, если его сравнить съ сибирскимъ міроѣдомъ, который можетъ отсыпать пятьсотъ и даже тысячу пудовъ заразъ. Въ двухъ верстахъ отъ этой деревни была деревушка государственныхъ крестьянъ, съ населеніемъ въ сто съ небольшимъ человѣкъ, самый богатый крестьянинъ въ этой деревнѣ имѣлъ одинъ больше пчелъ, чѣмъ всѣ крестьяне вмѣстѣ въ описанномъ селеніи, во время сѣнокоса онъ нанималъ до десяти человѣкъ косцовъ и продавалъ больше тысячи пудовъ хлѣба въ годъ; описанные мною міроѣды чувствовали къ нему безграничное уваженіе и низко ему кланялись, а онъ смотрѣлъ на нихъ съ нѣкоторымъ презрѣніемъ, потому что онъ никогда не доходилъ до такихъ грязныхъ средствъ вымогательства, какими эти міроѣды обезпечивали свое благосостояніе. Глядя на бытъ крестьянъ этихъ мѣстностей не трудно понять, что ихъ благосостояніе обусловливается двумя обстоятельствами, оно тѣмъ значительнѣе, чѣмъ больше у нихъ земли и чѣмъ меньше они платятъ. Обиліе земли увеличиваетъ благосостояніе только до извѣстныхъ предѣловъ, т. е. только до тѣхъ поръ, пока у земледѣльца достаетъ силы ее обработать; затѣмъ вся остальная земля для него лишняя и онъ ее цѣнитъ весьма низко. Многоземельная община, въ которой земледѣлецъ не можетъ обработывать всей принадлежащей къ общинѣ земли, менѣе всего рѣдкость въ этихъ мѣстахъ. Въ то время, какъ они передѣливаютъ самыя плодоносные и близкіе къ селенію луга и пашни, вся остальная земля оставляется на произволъ, всякій членъ общины можетъ нетолько на ней пахать и косить, онъ можетъ, съ согласія общества, отдать ее въ наемъ, если найдетъ нанимателя. Тутъ случается ѣхать тридцать верстъ по степи и не встрѣтить деревни; озираясь кругомъ можно видѣть только рѣдко разбросанную пашню. Глядя на эти далекія степи, надъ которыми безчисленными кругами парятъ хищныя птицы, можно подумать, что находишься въ безлюдной пустынѣ, гдѣ солнцу только изрѣдка удается освѣщать лицо человѣка. Послѣ подобнаго переѣзда я зналъ, что меня ожидаетъ: деревня, окруженная болѣе или менѣе обильными скирдами хлѣба. я съ грустью смотрѣлъ на всѣ эти скирды и думалъ о томъ, что все это богатство будетъ продано за безцѣнокъ всюду шныряющимъ кулакамъ. Можно поручиться, что крестьянинъ продастъ хлѣбъ свой такъ дешево и спуститъ для уплаты сборовъ такую значительную часть, что ему едва останется на сѣмена и на скудное пропитаніе своего семейства. А между тѣмъ на этой сухой почвѣ несчастныя случайности ему грозятъ со всѣхъ сторонъ и если его скотъ гибнетъ отъ падежей, то хлѣбъ его, въ свою очередь, нетолько страдаетъ отъ дурной почвы, отъ засухи, отъ града и уничтоженія насѣкомыми, но онъ страдаетъ и отъ вырожденія сѣмянъ: нерѣдко онъ посѣетъ полбу, а у него выростетъ овесъ. То ему нужно мѣнять сѣмена, то обзаводиться скотомъ и даже при многоземеліи онъ едва можетъ жить. При такомъ положеніи ему часто нужно сдѣлать сто верстъ, чтобы продать свой хлѣбъ кому-нибудь другому кромѣ кулака и спекулятора; на этомъ рынкѣ, до котораго ему такъ трудно достигнуть, требуется хлѣба на какихъ-нибудь тридцать тысячъ, а предлагается на милліоны. {Какъ дѣйствуетъ на цѣны необходимость продавать хлѣбъ кулакамъ и купцамъ, а не непосредственнымъ потребителямъ даже въ мѣстахъ несравненно болѣе густо населенныхъ, видно, напр. изъ того, что въ Пензенской губерніи, гдѣ населеніе втрое гуще, чѣмъ въ Самарской, а число городскихъ жителей относительно этого населенія значительнѣе болѣе чѣмъ вдвое, въ 1864 году, послѣ неурожая, хлѣбъ палъ въ цѣнѣ на 25% и даже на 30% только потому, что размѣры винокуренія уменьшились.} При продажѣ скота его положеніе, можетъ быть, еще болѣе невыгодно. Купецъ и спекуляторъ, которому нужны продукты скотоводства, заводитъ свой собственный скотъ и пасетъ его за безцѣнокъ въ обширныхъ степяхъ, и купитъ у крестьянина только по цѣнѣ такой низкой, при которой тому не придется никакой выгоды. И тутъ предложеніе далеко превышаетъ запросъ. Работникъ, который съ каждымъ годомъ жилъ бы лучше, рабочее населеніе, среди котораго съ каждымъ годомъ являлись бы новыя потребности, а съ новыми потребностями и новыя производительныя силы, все это дѣлается жертвою отчаянной конкуренціи, которая бросаетъ его между барышникомъ, требующимъ, чтобы онъ продавалъ свой трудъ за безцѣнокъ, и розгами. Вотъ причины, по которымъ въ самыхъ многоземельныхъ общинахъ не встрѣчается особенныхъ признаковъ изобилія, а тамъ, гдѣ крестьяне легко поддаются міроѣдству, напр. у мордвовъ или у черемисъ, даже и горькая бѣдность. Между мордвами я видѣлъ много лицъ хилыхъ и до крайности вялыхъ отъ дурной нищи; даже предпріимчивые татары не въ состояніи извертываться; на деревню болѣе чѣмъ въ сто семействъ можно считать семействъ восемь пользующихся благосостояніемъ, остальныя живутъ съ нуждою пополамъ. Татары, у которыхъ болѣе, чѣмъ у другихъ національностей этого края, развиты потребности, поддерживаютъ себя тѣмъ, что они живутъ родами. На обширномъ дворѣ, какъ валомъ обнесенномъ непрерывною линіею амбаровъ и навѣсовъ, живетъ въ разныхъ избахъ иногда до четырехъ и пяти семействъ. Подобную жизнь мы встрѣчаемъ въ рабочемъ классѣ разныхъ народовъ въ историческія времена; французы вели ее во время феодальной неурядицы, сербы -- подъ тяжкимъ игомъ турецкимъ. Средневѣковое давленіе исчезло и во Франціи не осталось слѣдовъ этой жизни, турецкое иго ослабло и сербскіе роды дѣлятся на семейства съ силою стремленія, отъ которой не въ состояніи ихъ удержать администрація. Въ Россіи до сего времени даже въ промышленныхъ губерніяхъ встрѣчаются семейства изъ пятидесяти человѣкъ. я помню нѣсколько образцовъ, рисующихъ жалкое положеніе селеній въ степномъ краѣ. Однажды я сдѣлалъ переѣздъ въ шестьдесятъ верстъ на тройкѣ весьма обыкновеннаго качества, вмѣстѣ со мною ѣхалъ на земскихъ одинъ изъ значительныхъ мѣстныхъ чиновниковъ, и несмотря на то, что онъ перемѣнилъ четыре раза лошадей и измучилъ всѣ четыре тройки догоняя меня, онъ все-таки не могъ меня догнать и пріѣхалъ на мѣсто четвертью часа позже меня; я не могъ безъ жалости смотрѣть на этихъ несчастныхъ животныхъ, которыхъ величали именемъ ямскихъ троекъ. Но такъ какъ рабочій скотъ составляетъ единственную подмогу русскаго работника, то слабосильность нашего скота въ высшей степени неблагопріятно дѣйствуетъ на сельское хозяйство. Это особенно чувствуется тамъ, гдѣ мало земли. Земледѣльцу восточныхъ мѣстностей нужно полторы десятины плодородной пашни только для того, чтобы оплачивать всѣ его повинности, а на него приходится всего двѣ десятины и двѣ трети, слѣдовательно ему остается для прокормленія семейства изъ трехъ человѣкъ, лошади и скота, всего одна десятина съ небольшимъ и въ томъ числѣ одна треть такой земли, которая едва возвращаетъ сѣмена. На основаніи статистическихъ данныхъ, оказывается, что онъ пускаетъ въ продажу болѣе половины всего собираемаго имъ съ земли; такимъ образомъ, онъ покрываетъ только двѣ трети слѣдующихъ съ него сборовъ; затѣмъ ему остается, если онъ живетъ въ благопріятныхъ обстоятельствахъ на государственныхъ земляхъ, болѣе трехъ фунтовъ хлѣба въ день на семейство, на частныхъ же земляхъ ему не придется и трехъ фунтовъ. Оказывается, что земледѣлецъ самарскій не особенно далеко отстоитъ по благосостоянію отъ вологодскаго, несмотря на то, что онъ на основаніи извѣстныхъ въ статистикѣ данныхъ продаетъ въ три съ половиною раза больше вологодскаго съ однихъ своихъ пашенъ и несравненно больше другихъ земледѣльческихъ продуктовъ. Въ дѣйствительности разница въ количествѣ продаваемыхъ продуктовъ между самарскимъ и вологодскимъ крестьяниномъ еще болѣе значительна. {
Въ Самарской губерніи считается пахотныхъ земель два милліона десятинъ; если изъ этого числа около одной десятой считать принадлежащею къ помѣщичьимъ усадьбамъ, то придется около десятины съ 1/5 на жителя изъ земледѣльцевъ при степномъ хозяйствѣ, гдѣ только часть полей обработывается по трехпольной системѣ, а часть по залежной, изъ этой десятины съ пятою только двѣ трети десятины производительны,-- въ годъ положимъ отъ каждой десятины чистаго дохода тридцать пудовъ земледѣльческихъ продуктовъ (это чрезмѣрно много, но пусть же меня не упрекаютъ въ преувеличеніи),- съ двухъ третей десятины будетъ двадцать пудовъ. Всей обработанной крестьянами въ сбою пользу земли будетъ 981,989 десятинъ, положимъ милліонъ десятинъ, а съ милліона шестидесяти тысячъ десятинъ 30,000,000 пудовъ. По свѣдѣніямъ статистическаго временника 1866 года въ Самарской губерніи сплавлялось и употреблялось въ 1863 году на винокуреніе хлѣба и другихъ продуктовъ отъ пашенъ 21,108,145 пудовъ, съ продуктами пашенъ, необходимыми для 36,000 городскаго населенія, это составитъ приблизительно 24,000,000 пудовъ, изъ этого числа я полагаю на помѣщичьи усадьбы шесть милліоновъ пудовъ и осьмнадцать милліоновъ, проданныхъ земледѣльцами. Съ каждой души будетъ продано съ небольшимъ двадцать четыре пуда, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ цѣна этихъ двадцати четырехъ пудовъ не будетъ составлять и шести рублей на душу, среднимъ числомъ положимъ семь рублей пятьдесятъ копѣекъ -- оброки и сборы такой продажею никакимъ образомъ не могутъ быть покрыты. Послѣ этого останется въ обладаніи крестьянъ еще двѣнадцать милліоновъ пудовъ, меньше осьми пудовъ десяти фунтовъ на человѣка. Общины многоземельныхъ земледѣльцевъ имѣютъ земли больше, чѣмъ частные землевладѣльцы, но я предположу, что они обработываютъ столько же, сколько землевладѣльцы и земледѣльцы частныхъ земель вмѣстѣ, въ такомъ случаѣ нужно считать, что многоземельный крестьянинъ будетъ для прокормленія своего семейства имѣть хлѣба на одну треть больше средняго уровня, малоземельный подойдетъ подъ средній уровень, а живущій на частныхъ земляхъ на треть меньше средняго уровня, первый будетъ имѣть три и двѣ трети фунта въ день на семейство, второй менѣе трехъ фунтовъ, а третій меньше двухъ фунтовъ въ день на семейство. Сравнивая этотъ результатъ съ тѣмъ, что я видѣлъ, я полагаю, что статистическія цифры приблизительно выражаютъ то, что существуетъ въ дѣйствительности. На основаніи свѣдѣній статистическаго временника 1866 года и при такомъ же разсчетѣ, который сдѣланъ для Самарской губерніи, въ Вологодской губерніи продается около семи милліоновъ пудовъ произведеній съ пашенъ, т. е. въ три съ половиною раза меньше, чѣмъ въ Самарской. Результатъ этотъ долженъ оказаться приблизительно вѣрнымъ, если принять въ соображеніе, что земледѣлецъ Вологодской губерніи продаетъ свои произведенія вдвое и даже втрое дороже самарскаго и что онъ оплачиваетъ свои оброки и сборы въ Кадниковскомъ и сѣверныхъ уѣздахъ всего болѣе льномъ, за который онъ беретъ по осьми рублей за пудъ. Въ Вологодской губерніи около четырехъ сотъ тридцати тысячъ душъ мужескаго пола принадлежатъ къ сельскому населенію, а въ Самарской 724,457 такихъ же душъ -- въ Вологодской губерніи приходится на каждую душу около семнадцати пудовъ проданныхъ произведеній отъ пашенъ, а въ Самарской около тридцати трехъ пудовъ. Этотъ результатъ былъ бы даже невѣроятнымъ, еслибы въ Самарской губерніи не продавалось такое значительное количество животныхъ продуктовъ: въ то время когда съ вологодскихъ земель продается на милліонъ восемь сотъ тысячъ льна и пр., съ самарскихъ земель продается коровьяго масла, сада и пр. на два милліона восемь сотъ тысячъ. Принимая въ соображеніе всѣ обстоятельства, слѣдуетъ предполагать, что въ Самарской губерніи все-таки, можетъ быть, нѣсколько выше благосостояніе, чѣмъ въ Вологодской, но разница самая незначительная. Изъ свѣдѣній статистическаго временника 1866 г. видно, что смертность въ Самарской губерніи была даже сильнѣе, чѣмъ въ Вологодской (въ Самарской умиралъ 1 изъ 23, а въ Вологодской 1 изъ 25); мѣстность, въ которой смертность можетъ доходить до 1 изъ 23 нетолько въ обыкновенное, но даже во время холеры или чумы, можетъ представлять только картину крайней бѣдности. Наблюденія за шесть лѣтъ показываютъ также преимущество Вологодской губерніи.
} Внѣшній видъ селеній и ихъ жителей обличаетъ даже большее благосостояніе въ Вологодской губерніи и если вологодскій крестьянинъ болѣе голодаетъ, то онъ зато и щеголяетъ болѣе самарскаго и они въ концѣ концовъ едвали могутъ другъ другу въ чемъ-нибудь позавидовать. Это естественный результатъ того положенія, при которомъ крестьянинъ вынужденный оброками не можетъ дѣлать сбереженій и обезпечивать ими свое будущее; во что бы то ни стало онъ сбываетъ на рынкѣ своихъ произведеній такъ много, что всѣ шансы конкуренціи обращаются противъ него; онъ долженъ везти со двора массы хлѣба, которыя могли бы питать и земледѣльца и промышленность, но онѣ не питаютъ ни того, ни другой, промышленникъ работникъ голодаетъ за неимѣніемъ покупателей для его произведеній, а хлѣбъ изъ Россіи отправляется заграницу.
Трудно жить при такихъ условіяхъ земледѣльцу многоземельному, а каково малоземельному. Отсутствіе другихъ отраслей промышленности ставитъ земледѣльца малоземельныхъ почвъ еще въ то неблагопріятное положеніе, что онъ исключительно долженъ жить хлѣбопашествомъ и истощать землю дотого, что она наконецъ отказывается давать ему самое необходимое. Въ то время какъ часто натыкаешься на переселенцевъ изъ густо населенныхъ странъ средней Россіи, можно здѣсь неожиданно наткнуться на общину, изъ которой члены, вслѣдствіе малоземелія, сами переселяются въ дальнія мѣста. Переселенецъ изъ центральныхъ губерній не встрѣчаетъ здѣсь того суроваго пріема, который такъ часто поражалъ меня въ Сибири; здѣсь онъ не встрѣчаетъ тѣхъ затрудненій при разработкѣ новой почвы и легче можетъ примѣниться къ новымъ обстоятельствамъ; здѣсь жилища переселенцевъ не составляютъ жалкаго хвоста деревни, отъ которой они отличаются своимъ нищенскимъ видомъ. Въ сравненіи съ сосѣдними селеніями деревня переселенцевъ производитъ здѣсь иногда впечатлѣніе отрадное. Тѣмъ тягостнѣе впечатлѣніе, которое производитъ малоземельная община на безлѣсной землѣ. Окруженные обширными землями, эти люди видятъ блаженство передъ собою и не могутъ его достать. Для удовлетворенія своихъ нуждъ имъ нужно продавать хлѣбъ, и много надо продать хлѣба, а окрестныя общины заваливаютъ рынокъ своими произведеніями и душатъ ихъ своею конкуренціею. Міроѣдъ является обыкновеннымъ спутникомъ обнищавшаго работника; но лишь только міроѣдство пуститъ корни, у міроѣдовъ зарождается желаніе извергнуть изъ общества докучливыхъ бѣдняковъ, мѣшающихъ имъ расшириться -- и они первые проводятъ въ обществѣ мысль о необходимости переселенія, мысль, которую имъ долго приходится лелѣять втунѣ. Какъ ни велика эксплуатація бѣднаго собрата, которая доставляетъ міроѣду его кусокъ хлѣба, но многоземеліе и богатство общины для него несравненно выгоднѣе. Въ тяжкія минуты жизни бѣднаго земледѣльца міроѣдъ овладѣваетъ его трудомъ и имуществомъ за безцѣнокъ, но имущество это жалко и ничтожно, а трудъ тѣмъ болѣе непроизводителенъ, чѣмъ дешевле онъ добытъ путемъ притѣсненія, а между тѣмъ малоземеліе вынуждаетъ міроѣда нанимать земли у сосѣдей и непроизводительный трудъ на этихъ земляхъ нерѣдко можетъ дать убытокъ вмѣсто выгоды. Хорошо еще если міроѣдъ отличный и сильный работникъ, тогда онъ идетъ впереди и всѣ должны за нимъ слѣдовать, и если совершенно справедливо, что земледѣлецъ, работающій самъ, можетъ извлекать изъ наемнаго и кабальнаго труда несравненно болѣе выгодъ, чѣмъ землевладѣлецъ, то выгоды эти все-таки не могутъ быть значительны, если ему приходится нанимать и землю и работниковъ, платить подати и конкурировать съ землевладѣльцемъ, который отъ всего этого освобожденъ. Покупать за безцѣнокъ имущество бѣдняка дѣйствительно выгодно, но зато это возбуждаетъ въ бѣднякахъ такую ненависть, а иногда и такую месть, что нерѣдко ведетъ міроѣда къ разоренію. Желчный и ожесточенный бѣднякъ преслѣдуетъ иногда міроѣда обдуманной местью; онъ его обворовываетъ, сжигаетъ его хлѣбъ, портитъ его скотъ, старается вредить его здоровью и разстроить его семейное счастіе. Однимъ словомъ въ подобныхъ положеніяхъ всѣ толкаютъ другъ друга въ общую нищенскую яму и къ несчастью слишкомъ успѣшно достигаютъ цѣли. Наконецъ положеніе дѣлается невыносимымъ и счастлива община, которая найдетъ себѣ исходъ въ переселеніи. Однажды мнѣ случилось присутствовать при выѣздѣ переселенцевъ. Надъ водами степнаго Черемшана, на горѣ живописно было раскинуто село, а надъ нимъ виднѣлось старинное земляное укрѣпленіе, котораго рвы получили миролюбивое назначеніе,-- въ нихъ отмачивали лыки. Тихо собирались переселенцы, на лицахъ у нихъ лежала глубокая грусть, они говорили въ полголоса, на лицѣ каждаго было изображено тревожное ожиданіе въ будущемъ, родственники плакали и голосили, но зато тѣмъ веселѣе смотрѣли остававшіеся. Въ бойкихъ позахъ и рѣчахъ ихъ видно было какое-то торжество, какъ будтобы они одолѣли врага или стрясли съ себя страшную обузу. Ничто не могло производить болѣе грустное впечатлѣніе, какъ этотъ видъ борьбы изъ-за куска хлѣба. Печально смотрѣлъ я на эту картину и думалъ о томъ, неужели этотъ земледѣлецъ можетъ считаться болѣе счастливымъ, чѣмъ какіе-нибудь эскимосы, живущіе въ англійской Америкѣ у полярнаго круга среди льдинъ и голыхъ каменьевъ, между которыми пробивается рѣдкій мохъ. Онъ точно также, какъ эскимосъ, имѣетъ свое время голода, періодически возвращающееся каждый годъ; эскимосъ въ своей теплой одеждѣ умѣетъ защитить себя отъ вѣтровъ и отъ холода -- не такъ счастливъ бываетъ степной крестьянинъ въ бураны и зимнія бури, вѣтеръ насквозь пронизываетъ его жалкую хижину и нѣтъ въ ней угла, гдѣ бы можно было найти отъ него спасеніе, его жалкій дырявый полушубокъ не можетъ выдержать сравненіе съ шубой эскимоса, не проникаемой ни вѣтромъ, ни водою, ни холодомъ. Какъ эскимосъ, онъ не знаетъ мыла, но зато-же эскимосъ большую часть года ѣстъ до пяти фунтовъ мяса въ день и столько же жиру и достигаетъ крѣпости тѣла и физической силы, недоступной голодному и разслабленному степному земледѣльцу, которому никогда не удается наѣсться досыта хлѣбомъ. Онъ слишкомъ бѣденъ, чтобы мыть свое тѣло въ банѣ, и вынужденъ мыться въ печи, несмотря на краснорѣчивые совѣты газетъ, которыя доказываютъ, что изъ печи нерѣдко, вмѣсто парящагося, вынимаютъ мертвое тѣло его. Крестьянинъ и безъ газетъ знаетъ, что париться въ печи не есть удовольствіе, а что же онъ будетъ дѣлать, если онъ не имѣетъ средствъ, чтобы мыться въ банѣ. Можно быть вполнѣ увѣреннымъ, что жена эскимоса ни въ какомъ случаѣ не согласится промѣняться судьбою съ женою степнаго земледѣльца. Эта женщина, которая въ своей семьѣ встрѣчаетъ ласку и любовь, которая такъ искренно привязана къ своимъ дѣтямъ, неужели она смѣняетъ свою судьбу на жребій женщины голодающей и столь несчастной, что ей дѣти въ тягость, что она чаще всего бываетъ рада, когда они умираютъ, и нерѣдко запариваетъ ихъ въ печи до смерти, при такихъ обстоятельствахъ, что невольно въ душѣ рождаются мрачныя подозрѣнія; эта женщина, которая сверхъ всего такъ часто подвергается жестокому обращенію, ни въ комъ не возбудитъ зависти къ своему положенію. Конечно на крайнемъ сѣверѣ бываютъ страданія, которыхъ никогда не испытать степняку, но въ моемъ воображеніи прошла вольная и смѣлая жизнь эскимоса и я сравнилъ ее съ душной, пригибающей къ землѣ атмосферой, въ которой живетъ степнякъ земледѣлецъ; я видѣлъ, какъ чрезъ его жизнь красною нитью проходитъ страхъ голода и розогъ, и я невольно подумалъ, что еслибы эти переселенцы могли сдѣлать то же сравненіе, какое сдѣлалъ я, можетъ быть они, позавидовали бы эскимосу. Если сердце цивилизованнаго европейца наполняется ужасомъ, когда онъ читаетъ мрачную картину жизни сѣвернаго эскимоса, то пусть же онъ вспомнитъ, что въ болѣе благодатной природѣ живетъ земледѣлецъ степнякъ, который порою могъ бы пожелать для себя доли эскимоса, какъ недосягаемаго идеальнаго счастія. Съ высокой горы, у подошвы древняго землянаго вала, я смотрѣлъ на окрестность. Подъ горою среди зелени острововъ текли прозрачныя воды Черемшана, отрадный лѣтній вечеръ, золотилъ небо и теплымъ колоритомъ освѣщалъ окрестности, желтѣла рожь, какъ поле бѣлыхъ цвѣтовъ разстилалась греча, вдали весь горизонтъ былъ занятъ лѣсомъ, къ нему прислонялась какая-то деревня, со всѣхъ сторонъ окруженная кучами и рядами скирдовъ хлѣба, на лѣсныхъ прогалинахъ такими же кучами стояли стога сѣна. На минуту я перенесся въ тундры и лѣса сѣвера, вспомнилъ свистъ вѣтра, сѣрыя облака, сырость и холодъ, которые тамъ господствуютъ лѣтомъ, и морозъ пробѣжалъ у меня по кожѣ. Я вполнѣ оцѣнилъ отрадную теплоту, которая меня окружала; -- нѣтъ, думалъ я, не природа виновата, если человѣкъ здѣсь бѣденъ. Не виноватъ въ томъ и труженикъ; лишь только условія жизни дѣлаются для него на волосъ благопріятнѣе, тотчасъ же быстро начинаетъ возрастать его благосостояніе, лучшая доля выпадаетъ нетолько ему, но и его скоту, и его землѣ и даже міроѣдъ дѣлается менѣе грязнымъ притѣснителемъ, хотя и пріобрѣтаетъ болѣе, чѣмъ на бѣдныхъ земляхъ. На помѣщичьихъ безлѣсныхъ земляхъ міроѣдъ едва достигаетъ состоянія, при которомъ онъ пятьдесятъ или шестьдесятъ разъ въ году ѣстъ мясо и рыбу, состоянія, которое англійскій работникъ счелъ бы тяжкою бѣдностію, а между тѣмъ путь къ этому блаженству обращаетъ это въ мелкаго и пронырливаго плута, который на свою деревню производитъ такое жалкое впечатлѣніе, что его считаютъ способнымъ на всякую мерзость; я въ подобныхъ селеніяхъ не видѣлъ міроѣда, котораго бы крестьяне не обвиняли въ воровствѣ и даже въ колдовствѣ. У малоземельныхъ государственныхъ общинъ про самаго богатаго міроѣда селенія нерѣдко говорятъ, что у него есть тысячи три денегъ; хотя у него можетъ быть нѣтъ и десятой доли этихъ денегъ, но онъ уже держитъ себя съ достоинствомъ; онъ все-таки плутъ большой руки и его жестоко ненавидятъ за притѣсненія, но источникомъ благосостоянія ему служитъ далеко не одно міроѣдство. Въ многоземельныхъ общинахъ потребность въ міроѣдствѣ значительно уменьшается, а между тѣмъ встрѣчаются крестьяне, которые дѣйствительно имѣютъ деньги; населеніе, находящееся въ менѣе жалкомъ положеніи, имѣетъ уже возможность покупать и разбогатѣвшій крестьянинъ можетъ получать доходъ отъ мелочной торговли и производить оборотъ тысячъ на пять рублей серебромъ. Правда, что къ такимъ скромнымъ размѣрамъ сводятся тридцати-тысячные капиталы, о которыхъ говорятъ крестьяне. Въ тѣхъ селеніяхъ, въ которыхъ вся торговля хлѣбомъ находится въ рукахъ не многихъ міроѣдовъ, которые у мордвовъ, чемерисъ и пр. дѣлаютъ земледѣльца бѣднымъ и на богатой землѣ, даже въ подобныхъ селеніяхъ міроѣдъ отъ своей спекуляціи получаетъ нерѣдко доходу не болѣе какихъ-нибудь ста пятидесяти рублей въ годъ, а про него кричатъ, что онъ имѣетъ денегъ десятки тысячъ {