Губерніи, въ которыхъ приходится болѣе 2-хъ штукъ скота на жителя:
}
Монотонны покажутся путешественнику мѣстности Казанской губерніи послѣ раздолья самарскихъ степей. Съ вершины плоской возвышенности необозримыми волнами стелется зеленый коверъ, едва глазъ можетъ обнять пространства далекаго горизонта, золотится надъ головою теплое вечернее небо, отъ розовыхъ облаковъ едва можно отличить темную розовую степную даль, за темной полосой идетъ свѣтло розовая, это все еще не облака, а далекая бугристая степь.-- Въ Казанской губерніи и небо не такое алое, и бури не напоминаютъ юга, но отчего же кругомъ видно болѣе богатства, отчего казанскія села представляютъ богатство зданій безпримѣрное въ Самарской губерніи и двухъэтажная изба тамъ вовсе не исключеніе? отчего тамъ у крестьянина нерѣдко встрѣтить крупную заводскую лошадь, а въ Самарской губерніи это -- великое исключеніе? отчего тамъ народъ одѣвается богаче и увеличившееся благосостояніе обнаруживается въ такихъ многоразличныхъ признакахъ, что его невозможно не замѣтить? Причина ясная и простая. Въ Казанской губерніи менѣе одной шестой населенія живетъ на помѣщичьихъ земляхъ, а въ Самарской треть населенія, въ Казанской почти вдвое больше городскаго населенія и она ближе къ тѣмъ мѣстностямъ, въ которыхъ высокія цѣны на хлѣбъ. Уплачивая въ видѣ оброковъ и сборовъ приблизительно столько же {Податей и земскихъ сборовъ крестьянинъ Самарской губерніи уплачиваетъ по 1 р. 75 коп. съ жителя сельскаго сословія, а Казанской по 2 р. 24 коп.}, сколько и самарскій земледѣлецъ, казанскій крестьянинъ долженъ продавать вдвое менѣе. Въ то время какъ несчастный самарскій земледѣлецъ долженъ продавать все, что онъ производитъ, оставлять для себя самую скудную и недостаточную пищу и такъ мало сѣмянъ, что онъ не можетъ и думать о распространеніи посѣвовъ, напротивъ постоянно рискуетъ, что неурожаи вынудятъ его къ уменьшенію размѣровъ своего хлѣбопашества, земледѣлецъ казанскій, несмотря на болѣе густое населеніе и на малоземеліе общинъ могъ дать своему хозяйству большіе размѣры. Представьте себѣ теперь этого самарскаго крестьянина неплатящимъ никакихъ оброковъ и прямыхъ податей. Этотъ несчастный земледѣлецъ, который привыкъ приходить въ ужасъ, когда онъ замѣчалъ, что въ его семействѣ съѣдается въ день до фунта хлѣба на человѣка, и тотчасъ принималъ мѣры къ уменьшенію такой неумѣренности и роскоши, этотъ земледѣлецъ, который имѣлъ для содержанія своего семейства едва двадцать восемь пудовъ хлѣба въ годъ, сдѣлается вдругъ распорядителемъ пятидесяти осьми пудовъ хлѣба и трехъ пудовъ масла, сала и мяса,-- тогда какъ прежде не имѣлъ и трехъ фунтовъ въ день на семейство, теперь получитъ шесть съ половиною фунтовъ и въ томъ числѣ масло и мясо. Онъ улучшитъ пищу своего семейства и содержаніе своего скота и все-таки у него останется десять пудовъ лишнихъ на сѣмена. Сразу онъ можетъ увеличить свой посѣвъ на тридцать процентовъ, а черезъ два года самарскіе земледѣльцы будутъ засѣвать, вмѣсто двухъ, три милліона десятинъ. Черезъ шесть лѣтъ они будутъ такъ же богаты, какъ нѣмецкіе колонисты. Оставимъ самарскаго земледѣльца такимъ же русскимъ земледѣльцемъ, какого мы видимъ вездѣ на Руси начиная отъ финляндскихъ водъ и кончая якутскими горами, отъ льдовъ таймурской земли и до крымскихъ виноградниковъ. Предположимъ, что въ немъ ни трудолюбіе, ни бережливость, ни агрономическія свѣдѣнія не увеличились ни на полволоса, а все-таки черезъ шесть лѣтъ онъ будетъ по крайней мѣрѣ такъ же богатъ, какъ нѣмецкій колонистъ, и по всей вѣроятности будетъ богаче. Если читатель не вѣритъ, вотъ ему доказательство: въ Самарской губерніи считается въ настоящее время два милліона десятинъ пахотныхъ земель и два милліона шестьсотъ сорокъ восемь тысячъ десятинъ луговъ. Съ пашенъ въ настоящее время въ Самарской губерніи получается по разсчету изложенному выше 34,700.000 пудовъ {Тутъ я скажу нѣсколько словъ о достовѣрности показаній нашихъ статистиковъ оптимистовъ. Въ памятной книжкѣ Самарской губерніи за 1863--1864 годы помѣщено описаніе села Сосновки Дерюжева. Описаніе это было для меня весьма интересно: я въ Сосновкѣ не былъ, а между тѣмъ зналъ, что это село славится своимъ благосостояніемъ между окрестными жителями, для меня было интересно повѣрить свои выводы съ показаніями писателя, который выражался про домашнюю птицу Сосновки: "птицы у насъ преимущественно куры", и этимъ заставлялъ подозрѣвать, что онъ считаетъ Сосновку мѣстомъ своего жительства. Жители Сосновки принадлежатъ къ земледѣльцамъ, которые находятся въ самыхъ благопріятныхъ условіяхъ: они государственные крестьяне, село ихъ расположено въ лѣсистой мѣстности и половина ихъ земли подъ лѣсомъ; почва, какъ вообще въ лѣсистыхъ мѣстахъ, самая плодородная. Число жителей авторъ описанія опредѣляетъ въ 1285 человѣкъ, посѣвъ пшеницы -- 50 четвертей, проса 15 четвертей, полбы 90 чети., овса 700 чети., гречи 81 чети., гороху 20 четв., и ржи 300 четв. Разсчитывая сборъ этого посѣва по преувеличеннымъ свѣдѣніямъ его же Дерюжева о среднихъ урожаяхъ въ Сосновкѣ, сборъ хлѣба будетъ: пшеницы 250 чети, проса 75 чети., полбы 540 четв., овса 600 четв., гречи 567 четв., гороху 100 четв., ржи 1500чети. За вычетомъ сѣмянъ пшеницы 200 четв., проса 60 четв., полбы 450 чети, овса 500 четв., гречи 486 четв., гороху 80 четв., ржи 1200чети., всего 2976 четв., на жителя приходится двѣ четверти тридцать одна сотыхъ, т. е. по преувеличенному также разсчету около двадцати пудовъ; половина продается для уплаты податей, остается около фунта на человѣка въ день. Такой результатъ я слѣдовало ожидать: зная наклонность къ оптимизму въ нашемъ отечествѣ и опасаясь упрековъ въ преувеличеніи народныхъ страданій, я постоянно выставлялъ жизнь рабочихъ въ розовомъ свѣтѣ, я изображалъ ихъ пользующимися большимъ благоденствіемъ, чѣмъ они пользуются на самомъ дѣлѣ; вотъ почему естественно было, что даже оптимисты изображаютъ крестьянина болѣе несчастнымъ, чѣмъ я. Изображая одно изъ самыхъ благоденствующихъ и счастливыхъ селъ Самарской губерніи высѣвающимъ только 656 четвертей хлѣба, русскій оптимизмъ доказалъ довольно ясно, что я изображаю бытъ рабочаго въ розовомъ свѣтѣ и представляю его несравненно болѣе счастливымъ, чѣмъ онъ есть на самомъ дѣлѣ. Изображая въ Сосновкѣ каждаго крестьянина имѣющимъ перину, Дерюжевъ явно преувеличилъ; одежду также значительно пріукрасилъ: но какъ съ нимъ спорить, онъ говоритъ въ очень неопредѣленныхъ выраженіяхъ,-- у кого, сколько, какой одежды, вотъ въ чемъ все дѣло, а этого и не сказано. Затѣмъ онъ говоритъ о пищѣ: лѣтомъ -- пшеничный хлѣбъ, разная зелень. Этимъ Дерюжевъ обнаружилъ положительное незнаніе самарскаго быта: въ Самарской губерніи и именно въ той мѣстности, гдѣ Сосновка, крестьянинъ считаетъ пшеничный хлѣбъ непитательнымъ и лѣтомъ, во время работы питается почти исключительно ржанымъ хлѣбомъ. Самъ же Дерюжевъ говоритъ, что сосновскіе крестьяне сѣютъ ржи 300 четвертей, а пшеницы только 50 четв., т. е. въ шесть разъ меньше. Пшеничный и полбенный хлѣбъ крестьянинъ этой мѣстности называетъ пирогомъ и смотритъ на него скорѣе какъ на лакомство, чѣмъ какъ на питательную пищу -- онъ ѣстъ много пшеничнаго хлѣба, но ржанаго болѣе. Совершенно справедливо, что сосновскій крестьянинъ, точно также, какъ крестьянинъ во всей Россіи, не ѣстъ лѣтомъ мяса. Затѣмъ Дерюжевъ говоритъ: пища зимою: щи съ говядиною и каша. Крестьяне не ѣдятъ говядину лѣтомъ, осенью и весною, потому что въ это время мясо легко портится, солить, при дороговизнѣ соли, имъ не по средствамъ, а потому они и бьютъ скотъ когда окончательно установится морозъ, и ѣдятъ мясо только до тѣхъ поръ, пока начнутъ являться оттепели; возможность ѣсть мясо является у нихъ въ ноябрѣ и кончается въ мартѣ. Въ этихъ пяти мѣсяцахъ 151 день, въ томъ числѣ 42 дни рождественскаго поста и 44 дня масляницы и великаго поста; въ теченіе оставшихся девяти недѣль и двухъ дней отъ 18-ти до 19-ти постныхъ дней, всего 104 или 105 постныхъ дней и 46 или 47 скоромныхъ дней -- слѣдовательно, Дерюжевъ, говоря, что крестьяне Сосновки всю зиму ѣдятъ щи съ говядиною, говоритъ явно несправедливо, ибо изъ 151 зимнихъ дней они ѣдятъ постное въ теченіе 105. Но Дерюжеву не нужно было истины, ему нужно было только выразить мысль, что крестьяне села Сосновки благоденствуютъ изо дня въ день, лакомятся мясомъ и пшеничнымъ хлѣбомъ. Еслибы онъ даже сказалъ, что они ѣдятъ мясо сорокъ семь дней въ году, то вѣроятно онъ пошелъ бы далѣе истины. Далѣе Дерюжевъ показываетъ, что онъ весьма ловкій оптимистъ: онъ говоритъ: "лѣтомъ, отъ изобилія продуктовъ и по трудности полевыхъ работъ, хозяйки стряпаютъ богаче обѣды, чѣмъ зимою". Это внушаетъ читателю мысль, что у крестьянъ изобиліе и богатые обѣды. Но еслибы спросить Дерюжева, отчего онъ утверждаетъ, что лѣтомъ изобиліе продуктовъ, изъ которыхъ стряпаютъ обѣды. Все, изъ чего стряпаются обѣды, не исключая капусты, поспѣваетъ осенью, слѣдовательно лѣто не самое обильное, а самое скудное для крестьянина время и если онъ, несмотря на это, зимою питается скуднѣе, чѣмъ лѣтомъ, что совершенно справедливо, то это показываетъ не обиліе и богатство, а сугубую бѣдность его обѣдовъ. Такъ какъ ему необходимо лѣтомъ ѣсть досыта, иначе работать ему будетъ невозможно, то онъ голодаетъ зимою, самое голодное время для крестьянскаго семейства -- это весна, когда всего больше имъ владѣетъ страхъ, что на рабочую нору у него не хватитъ хлѣба. Можно ли говорить о богатствѣ или обиліи обѣдовъ крестьянина тамъ, гдѣ онъ имѣетъ среднимъ числомъ не больше фунта хлѣба въ день? Еслибы у него было что ѣсть, онъ цѣлый годъ ѣлъ бы одинаково сытно -- легко догадаться, что долженъ значить не сытный обѣдъ у человѣка, для котораго ѣда составляетъ одно изъ весьма немногихъ его удовольствій. Родовой бытъ въ Сосновкѣ, это произведеніе горькой бѣдности и тяжкаго положенія рабочаго класса, также является въ какомъ-то идиллическомъ свѣтѣ -- я спрашиваю, каждаго изъ бородатыхъ читателей, согласился ли бы онъ съ женою, дѣтьми и со всѣмъ своимъ имуществомъ, безъ нужды, быть подъ командою другаго человѣка, хотя бы и своего брата... Помочь, это великое орудіе міроѣдства и притѣсненія, у Дерюшева является союзомъ любви и взаимнаго вспомоществованія, Дерюжевъ вѣроятно не замѣтилъ, что въ то время, когда богатый выходитъ въ праздникъ въ поле, съ разряженной толпою даровыхъ работниковъ, бѣдный плетется къ своей десятинѣ въ сопровожденіи одной своей собаки. Если Дерюжевъ вѣрно опредѣлилъ посѣвы, потому что для этого достаточно было спросить крестьянъ, сколько они высѣваютъ, и записать, то онъ, безъ сомнѣнія, не вѣрно вычислилъ средній урожай. По его словамъ напр. греча даетъ урожай самъ-семь; въ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ находится Сосновка, греча хорошо родится, но зато ее такъ часто побиваетъ морозомъ, что мнѣ извѣстны даже помѣщики, которые перестали ее сѣять, потому что оказывалось наконецъ невыгоднымъ; упускать изъ виду это обстоятельство и не считать утраты, которыя при этомъ происходятъ, значитъ искажать факты. Опредѣливъ весьма высоко средній урожай всѣхъ хлѣбовъ, Дерюжевъ противорѣчитъ самъ себѣ говоря, что почва мѣстами истощена и что хлѣба часто страдаютъ отъ ночныхъ морозовъ Онъ говоритъ, что скотоводство незначительно, а затѣмъ у него приходится на десятину луговъ двадцать девять штукъ скота. Хорошая десятина луговъ можетъ дать 150 или 200 пудовъ сѣна -- скотъ нужно кормить по крайней мѣрѣ шесть съ половиною мѣсяцевъ въ году -- для коровы нужно пудъ сѣна въ день, но положимъ 10 фунт. въ день на штуку скота, зн. для содержанія двадцати девяти штукъ скота нужно 1,413 пудовъ 30 фунтовъ сѣна: вѣроятно ли послѣ этого, что въ Сосновкѣ двадцать девять штукъ скота содержатъ на одной десятинѣ? Въ Россіи приходится на десятину луговъ меньше двухъ штукъ скота, для содержанія этого числа нужно снимать среднимъ числомъ около ста пудовъ сѣна, что приблизительно вѣрно. Такимъ образомъ у Дерюжева выходитъ, чтобъ Сосновкѣ -- 6,215 штукъ скота, около пяти штукъ на жителя, т. е. на 25% больше, чѣмъ у нѣмецкихъ колонистовъ. Если таковое скотоводство называется незначительнымъ, то это конечно могло бы дать высокое понятіе о богатствѣ земледѣльца Самарской губерніи. Къ несчастію это показаніе носитъ въ себѣ очевидную несообразность -- Вотъ какія сомнѣнія возбуждаетъ статистическое описаніе Сосновки; я бы не сталъ даже говорить о такомъ незначительномъ трудѣ, еслибы онъ не былъ помѣщенъ въ памятной книжкѣ Самарской губерніи, изданной самарскимъ губернскимъ статистическимъ комитетомъ; подобная статья даетъ понятіе о томъ, какое значеніе можно придавать офиціальнымъ статистическимъ даннымъ.}, а по разсчету, который я признавалъ преувеличеннымъ, до 40,000,000 пудовъ. Изъ нихъ болѣе шести милліоновъ принадлежало частнымъ землевладѣльцамъ. Всего слѣдовательно собиралось хлѣба не менѣе 40 милліоновъ пудовъ, съ земель крестьянскихъ тридцать милліоновъ пудовъ. По такому разочту получался жалкій результатъ, показывавшій, что крестьянинъ Самарской губерніи располагаетъ всего по двадцати пяти пудовъ хлѣба на человѣка; за уплатой оброковъ у него оставалось для своего потребленія около фунта въ день на человѣка;, онъ неизбѣжно каждый годъ долженъ платить дань голоду. Въ сравненіи съ нимъ нѣмецкій колонистъ пользуется завиднымъ благосостояніемъ; онъ имѣетъ восемьдесятъ пудовъ на человѣка въ восточной Россіи и девяносто пудовъ въ Таврической губерніи, въ восточной Россіи по четыре съ половиною штуки скота, а въ Таврической губерніи болѣе пяти штукъ. Притомъ онъ платитъ податей и сборовъ несравненно меньше и въ то время, когда въ Самарской губерніи на земледѣльца приходится податей, оброковъ и сборовъ болѣе трехъ рублей десяти копѣекъ, на колониста приходится всего одинъ рубль шестьдесятъ шесть копѣекъ. Представьте себѣ, что самарскій земледѣлецъ не платитъ никакихъ сборовъ, мясо, сало и масло отъ его скота остается въ безусловномъ его распоряженіи -- количество хлѣба для пропитанія его семейства удвоится; нѣтъ сомнѣнія, что онъ тотчасъ же будетъ увеличивать свои посѣвы, точно также, какъ это дѣлаетъ русскій земледѣлецъ вездѣ при первой возможности. Если онъ изъ оставшихся въ его распоряженіи лишнихъ десяти пудовъ на человѣка употребитъ только четыре пуда на увеличеніе своихъ посѣвовъ, то онъ будетъ уже запахивать, вмѣстѣ съ землями частныхъ владѣльцевъ, не два, а три милліона десятинъ. Земли у него для этого совершенно достаточно, онъ имѣетъ пашенъ и луговъ четыре милліона шестьсотъ сорокъ восемь тысячъ десятинъ. Если онъ запашетъ три милліона, у него останется еще достаточно луговъ. Сборъ хлѣба по всей Самарской губерніи будетъ болѣе пятидесяти двухъ милліоновъ пудовъ, а вмѣстѣ съ необходимымъ на сѣмена и пр. до семидесяти милліоновъ пудовъ. Такимъ образомъ на долю крестьянина придется шестьдесятъ четыре милліона пудовъ, около сорока пудовъ на душу, т. е. около четырехъ съ половиною фунтовъ въ день на человѣка. Ясно, что онъ будетъ кормить хлѣбомъ нетолько свое семейство, но и свой скотъ. При настоящемъ состояніи нашего скотоводства, въ Тамбовской губерніи нужно четверть десятины для того, чтобы содержать одну штуку скота, самарскій же крестьянинъ будетъ имѣть болѣе одной десятины луговъ на человѣка, слѣдовательно онъ можетъ имѣть болѣе четырехъ штукъ скота на человѣка. При увеличившемся удобреніи конечно и урожаи должны увеличиться. Въ Вологодской губерніи при хорошемъ удобреніи земледѣльцы получаютъ урожаю самъ-десять, такого же урожая достигаютъ наши земледѣльцы посредствомъ удобренія даже на плохихъ земляхъ промышленной полосы, но я предположу средній урожай въ самъ-пять. Оптимисты увѣряютъ, что уже въ настоящее время средніе урожаи на хорошихъ земляхъ Самарской губерніи на рожь и пшеницу самъ-пять. на полбу, которой сѣется болѣе пшеницы, и овесъ самъ-шесть, а на гречу самъ-семь. Урожай самъ-пять будетъ ниже средняго урожая въ колоніяхъ, а все-таки онъ дастъ съ трехъ милліоновъ десятинъ, при трехпольномъ хозяйствѣ, сто четырнадцать милліоновъ пудовъ, или почти по семидесяти одному пуду на человѣка. Благосостояніе всей массы крестьянъ будетъ уже весьма близко къ благосостоянію колонистовъ, если предположить, что урожаи при такомъ увеличеніи удобренія будутъ такими, какими ихъ предполагаютъ въ настоящее время оптимисты,-- предположеніе вѣроятное,-- то сборъ хлѣба будетъ составлять сто двадцать восемь милліоновъ пудовъ или по семидесяти девяти пудовъ на человѣка, и благосостояніе всей Самарской губерніи будетъ совершенно такое же, каково теперь благосостояніе колонистовъ, населеніе въ ней будетъ увеличиваться и богатство рости точно такъ же, какъ въ Соединенныхъ Штатахъ Сѣверной Америки. Если вездѣ дѣла пойдутъ такъ же, какъ въ Самарской губерніи, то черезъ пятьдесятъ лѣтъ въ Россіи будетъ двѣсти милліоновъ населенія, въ то время когда во всей Европѣ будетъ всего четыреста. При богатствѣ своемъ Россія одна будетъ вѣсить на политическихъ вѣсахъ болѣе, чѣмъ половина Европы. Изъ показаній мѣстныхъ статистиковъ, какъ эти показанія ни сомнительны, можно однакожъ видѣть, что хлѣбопашество въ Самарской губерніи можетъ принять несравненно большіе размѣры. Показанія эти свидѣтельствуютъ о томъ печальномъ фактѣ, что крестьянину нашему препятствіемъ къ достиженію благосостоянія служитъ не недостатокъ земли, не недостатокъ рукъ, трудолюбія и умѣнья, а гнетущее положеніе, которое не даетъ ему никакой возможности увеличить свое скотоводство и запастись достаточнымъ количествомъ сѣмянъ. Крестьянское семейство изъ трехъ податныхъ душъ можетъ легко обработывать десять десятинъ; при хорошемъ удобреніи, онѣ будутъ давать урожаи отъ самъ-четыре до самъ-десять, и они могутъ собирать до шестисотъ пудовъ хлѣба, что составитъ около ста пудовъ на человѣка, т. е. даже болѣе чѣмъ въ таврическихъ нѣмецкихъ колоніяхъ. Повторяю, ни въ рукахъ, ни въ землѣ нѣтъ недостатка, но и руки и земля остаются праздными, потому что не чѣмъ работать. Бѣдность земледѣльца парализуетъ развитіе промышленности; заводская и фабричная работа такъ рѣдка, что цѣны на этотъ трудъ опредѣляются не рыночнымъ спросомъ, а часто личнымъ усмотрѣніемъ заводчика или фабриканта, его щедростію или скупостію. Любопытный фактъ въ этомъ отношеніи представляетъ сравненіе заработной маты на различныхъ винокуренныхъ заводахъ Самарской. губерніи съ цѣною на вино. На вино, какъ въ оптовой такъ и въ дробной продажѣ, повсюду установлялась рыночная цѣна; эта цѣна была, за немногими исключеніями, совершенно одинакова для уѣздовъ Бугурусланскаго и Бугульминскаго, она была незначительно выше въ Бузулукскомъ уѣздѣ и еще выше въ Ставропольскомъ. Въ тоже самое время заработная плата мѣнялась не по уѣздамъ, а по заводамъ, за одинъ и тотъ же трудъ на разныхъ заводахъ Бугуруслаискаго и Бугульминскаго уѣздовъ платилось въ мѣсяцъ отъ 2 руб. 30 коп. до четырехъ рублей и отъ трехъ рублей тридцати копѣекъ до семи рублей: при одной и той же цѣнѣ на вино разница огромная. Въ то время, когда разница въ продажныхъ цѣнахъ на вино въ разныхъ мѣстахъ Самарской губерніи не превышала 18%, заработная плата за тотъ же трудъ на одномъ заводѣ была почти втрое значительнѣе, чѣмъ на другомъ {Вотъ свѣдѣнія о цѣнахъ на трудъ и на вино изъ самарской памятной книжки 1863--1864 года.
Акцизъ на вино сост. 1 р. 52 коп. съ ведра полугару.
Продажная цѣна вина изъ заводскихъ подваловъ по заподрядамъ была вообще отъ 75 до 91 коп. за ведро полугару безъ акциза.
Всѣ эти свѣдѣнія извлечены изъ статьи "О винокуренномъ производствѣ и торговлѣ хлѣбнымъ виномъ въ Самарской губерніи", отпечатанной въ памятной книжкѣ Самарской губерніи за 1863--1864 г., сообщенной управляющимъ питейно-акцизными сборами Вороновымъ.}. Въ то время, когда цѣна производства уже освободилась отъ произвола отдѣльной личности, человѣкъ еще остался его жертвою, онъ долженъ за свой трудъ ожидать вознагражденія, какъ милости, и смотрѣть на того, кто этимъ трудомъ обогащается, какъ на своего благодѣтеля. Конечно есть въ Россіи мѣста еще болѣе глухія, гдѣ положеніе работника еще болѣе стѣснительно, гдѣ винокуренный заводчикъ можетъ установлять произвольно нетолько цѣны на трудъ, но цѣны на хлѣбъ и на вино.
Обозрѣніе сѣвернаго и восточнаго края убѣждаетъ насъ въ томъ, что работникъ тамъ бѣденъ, что отъ бѣдности этой зависитъ невозможность развитія промышленности и увеличенія капиталовъ. Мы видѣли, что бѣдность эта поправима, что крестьянинъ можетъ легко разбогатѣть не менѣе колониста при тѣхъ же природныхъ условіяхъ, при томъ же знаніи и трудолюбіи, что препятствіемъ къ этому служатъ прямыя подати и оброки, которые такъ маю приносятъ казнѣ дохода, что съ одною ихъ отмѣною доходы казны должны неминуемо увеличиться, вслѣдствіе увеличившагося благосостоянія и потребленія вина. Бѣдность и горькая доля не будетъ болѣе наталкивать земледѣльца на преступленія, которыхъ онъ совершаетъ почти въ пять разъ больше, чѣмъ колонистъ, т. е. почти во столько же разъ больше, во сколько у-.него меньше хлѣба. Страхъ накопить недоимку заставляетъ его тайно пробираться въ лѣсъ, гдѣ онъ попадаетъ въ руки лѣснаго сторожа и затѣмъ обвиняется въ преступленіи. Надъ его головою двѣ бѣды, одна вѣрная -- это недоимка, другая, которой онъ надѣется избѣгнуть съ помощью счастья и темной ночи,-- это наказаніе за лѣсную порубку. Онъ рискуетъ на послѣднее и дѣлается преступникомъ. При своемъ тягостномъ положеніи онъ никакъ не можетъ освоиться съ тою мыслію, что онъ не имѣетъ права рубить лѣсъ для облегченія себя въ уплатѣ оброковъ. Если онъ не можетъ рѣшиться ни на то, ни на другое, онъ оставляетъ свое семейство на произволъ судьбы и бѣжитъ, чтобы влачить жалкую жизнь бродяги, переходя изъ острога въ лѣсъ и изъ лѣса въ острогъ; преступленія этого рода составляютъ половину всѣхъ преступленій, которыя совершаются государственными крестьянами. Въ то время, когда всѣхъ обвиненныхъ преступниковъ, въ теченіе четырехъ лѣтъ съ 1860 по 1863 годъ, было по одному на сто семьдесятъ три жителя, между государственными крестьянами на сто семьдесятъ человѣкъ одинъ былъ обвиненъ судомъ; это отношеніе мѣняется съ исключеніемъ преступленій противъ вѣры, личности и имущества казны въ такой степени, что за этимъ исключеніемъ между государственными крестьянами оказывается одинъ преступникъ на четыреста тридцать восемь человѣкъ, вообще же одинъ изъ трехсотъ шестидесяти трехъ. Одно бродяжничество и порубка казенныхъ лѣсовъ составляютъ болѣе четвертой части всѣхъ преступленій совершаемыхъ въ Россіи. Какъ ни жалко положеніе государственнаго крестьянина, но есть работникъ, который еще болѣе жалокъ -- это крестьянинъ, живущій на помѣщичьихъ земляхъ: крестьянинъ этотъ обвиняется несравненно рѣже, чѣмъ государственный, въ преступленіяхъ противъ вѣры -- ему не до убѣжденій, но зато онъ чаще обвиняется за преступленія противъ имущества частныхъ лицъ. Являются на свѣтъ факты, вродѣ числа нищихъ, обнаруженнаго въ Ветлужскомъ уѣздѣ Костромской губерніи, гдѣ оказалось на одного нищаго изъ государственныхъ крестьянъ больше двадцати нищихъ изъ земледѣльцевъ, живущихъ на помѣщичьихъ земляхъ, въ то время, когда въ Костромской губерніи на одного государственнаго крестьянина приходилось меньше трехъ временно-обязанныхъ. Можетъ быть подумаютъ, что печальныя явленія, которыя мною описаны, относятся только къ губерніямъ сѣверной и восточной Россіи; но и черноземная полоса едвали можетъ похвалиться значительно большимъ богатствомъ. Чешскій агрономъ Гейдукъ, который изслѣдовалъ бытъ рабочаго въ черноземной полосѣ, въ лекціяхъ своихъ, читанныхъ въ Харьковской губерніи, говоритъ: "Русскій работникъ получаетъ такое продовольствіе, при которомъ бы умеръ заграничный работникъ, чему и были уже примѣры въ Россіи" {См. земледѣльческую газету, 1866 годъ, No 33.}. Въ образецъ низкой заработной платы онъ приводитъ заработную плату Харьковской губерніи, гдѣ зимняя поденная плата мужчинъ отъ 12 до 18 коп., женщинъ отъ 8 до 15 коп., весенняя плата 18 коп. мужчинѣ, рѣдко 20 и 25 кои. и только въ страдное время за рабочій день платится отъ 20 до 40 коп., а женщинѣ отъ 15 до 30 коп. По свѣдѣніямъ того же года харьковскій работникъ получалъ за уборку ржи отъ 2 до 3 руб. съ десятины, а годовой работникъ отъ 36 до 50 руб. Въ Калужской губерніи въ томъ же году годовому работнику платилось отъ 30 до 54 руб. за мужской день, въ страдное время отъ 25 до 30 коп., за женскій лѣтній день отъ 15 до 17 коп. Въ Козловскомъ уѣздѣ Тамбовской губерніи, въ этомъ славномъ центрѣ земледѣльческой промышленности, полная обработка десятины, вмѣстѣ съ окончательной уборкой хлѣба подъ овесъ, пшеницу, просо и ленъ, стоитъ 3 руб., а подъ гречу даже 2 р. 57 коп. Уборка ржи отъ 2 до 3 руб., за пашню и посѣвъ озимаго, на что нужно около десяти дней, 1р. 71 коп.-- день будетъ стоить менѣе 20 коп. Слѣдовательно во всѣхъ этихъ мѣстностяхъ положеніе работника на помѣщичьихъ земляхъ нисколько не лучше, чѣмъ въ Харьковской губерніи, и къ нимъ вполнѣ могутъ быть отнесены слова Гейдука. Средняя плата работницы, которая показалась такою низкою Гейдуку, была 19 кои. въ день (отъ 8 до 30 к.). Въ селеніяхъ, расположенныхъ при Сурѣ, женщины могли заработывать среднимъ числомъ 16 коп. въ день (отъ 12 до 20 к.). Эта заработная плата показалась имъ такою заманчивою, что дѣвушки не хотѣли выходить замужъ: какова должна быть брачная жизнь, отъ которой отказываются для такой заработной платы {Всѣ эти свѣдѣнія относятся къ 1865 и 1866 г., ихъ можно найдти въ земледѣльческой газетѣ 1866 г. и отчасти въ "Трудахъ вольно-экономическаго общества" за 1866 г.}. Когда я говорилъ, какъ перебивается крестьянинъ каждую весну въ Самарской и Вологодской губерніи, читатель, можетъ быть, подумалъ, что это -- исключительное положеніе этихъ губерній; но вотъ слова мѣстнаго статистика о положеніи крестьянъ въ Орловской губерніи въ 1865 году. "Рѣдкое селеніе ѣстъ хлѣбъ не покупной,-- говоритъ онъ,-- но это не составляетъ большой бѣды, потому что нашъ крестьянинъ уже привыкъ весною или покупать хлѣбъ или проводить ее кое-какъ" {См. земледѣльческую газету, 1866 г., No 18.} (человѣкъ менѣе деликатный сказалъ бы "голодать"). Можетъ ли быть что-нибудь грустнѣе такого жалкаго положенія; болѣе тяжелое впечатлѣніе можетъ произвести развѣ только взглядъ на дѣло мѣстнаго статистика, который находитъ, что это еще не составляетъ большой бѣды,-- правда, что онъ вслѣдъ затѣмъ описываетъ бѣдствіе, которое тяжко отзывается на благосостояніи нашего отечества, это весеннее голоданіе скота, которое повсемѣстно повторяется въ Россіи каждую весну и отъ котораго каждый годъ умираетъ множество животныхъ. Наивный статистикъ, оплакивая это несчастье и разсказывая съ грустью, какъ голодъ сноситъ весною въ могилы скотъ, считаетъ это б о льшимъ бѣдствіемъ, чѣмъ голодъ людской, который губитъ съ каждою весною такое множество дѣтей и женщинъ,-- вотъ какими пазами привыкли смотрѣть у насъ на жизнь рабочаго человѣка. Сравнивая тонъ рѣчи Гейдука съ рѣчью нашего отечественнаго статистика, нельзя не покраснѣть отъ стыда,-- вотъ жалкіе плоды неумѣстнаго нашего оптимизма. Въ мартѣ мѣсяцѣ поденная плата въ Орловской губерніи падала за мужской день до пяти и даже до трехъ копѣекъ,-- явленіе подобное тому, которое мною было описано при обзорѣ Вологодской губерніи. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что подобныя же явленія встрѣчаются въ большей части Россіи. Заработная плата въ Орловской губерніи такая же, какъ во многихъ другихъ областяхъ: въ страдное время мужской день стоитъ отъ тридцати до сорока копѣекъ, обработка десятины 3 руб.,-- слѣдовательно столько же, сколько въ Тамбовской, Харьковской, Калужской и другихъ губерніяхъ. Цѣны на хлѣбъ тамъ были приблизительно такія же, какъ въ Самарской губерніи (около 35 к. пудъ рж. муки). По количеству пахотныхъ земель Орловская губернія принадлежитъ къ числу богатыхъ губерній; въ ней приходится больше полторы десятины на жителя. По свѣдѣніямъ объ урожаяхъ на хлѣбъ 1865 года Орловская губернія занимаетъ далеко не послѣднее мѣсто, въ ней урожай былъ въ общей сложности самъ 3.6, на каждаго жителя приходилось, за исключеніемъ сѣмянъ, четыре съ десятою четверти хлѣба, на каждаго земледѣльца приходилось всего за приблизительнымъ исключеніемъ хлѣба, принадлежащаго помѣщикамъ, до сорока пудовъ, въ то время какъ въ Самарской губерніи оказывалось только двадцать пять пудовъ на земледѣльца. Въ Пензенской губерніи напр. пахотныхъ земель относительно меньше, чѣмъ въ Орловской, урожай далъ въ общей сложности только самъ 3. Хлѣба, за исключеніемъ сѣмянъ, приходилось только три четверти и девять десятыхъ на жителя. Въ Кіевской губерніи урожай не достигъ даже самъ-три и на жителя приходилось всего одна четверть и четыре десятыхъ. Въ Калужской губерніи урожай былъ самъ-два и два съ половиною. Хлѣба, за исключеніемъ сѣмянъ, пришлось всего три и восемь десятыхъ четверти на жителя; за приблизительнымъ исключеніемъ хлѣба, принадлежащаго помѣщикамъ, пришлось на каждаго земледѣльца около тридцати пудовъ; къ этому слѣдуетъ прибавить, что скота въ Калужской губерніи меньше, чѣмъ въ Орловской. Въ Екатеринославской губерніи крестьяне, жившіе на частныхъ земляхъ, едва выручили сѣмена. Можно себѣ представить послѣ этого, въ какомъ положеніи были земледѣльцы всѣхъ этихъ губерній въ то время, когда орловскій крестьянинъ нанимался за три и за пять копѣекъ въ сутки. Какъ ни шатки всѣ эти данныя, но они показываютъ, что нѣтъ основанія преувеличивать благосостояніе въ средней, черноземной полосѣ, сравнительно съ восточной и сѣверной Россіей {Въ Орловской губерніи въ 1865 году посѣяно озимаго 881,294 четв., яроваго 1,420,018 чети, картофеля 225,636 четв.; снято озимаго 2,930,880 четв., яроваго 5,269,639 четв., картофеля 887,662 четв. Жителей въ ней считается 1,593,619 чел., сельскаго населенія 1,377,821 чел, пахотной земли приходится одна десятина пятьдесятъ одна сотая на жителя, скота одна штука двадцать пять сотыхъ. Въ Пензенской губерніи въ 1865 году посѣяно 831,931 четверть озимаго, 1,234,543 четверти яроваго и 114,820 четв. картофеля; собрано озимаго 2,995,272 четв., яроваго 3,484,381 четв. Жителей въ ней 1,179,080 чел., сельскаго населенія 1,076,388 чел., пашенъ приходится на жителя одна и тридцать сотыхъ. Въ Кіевской губерніи посѣяно озимаго 649,978 четв., яроваго 769,078 четв. картофеля 224,170 четв.; собрано 1,208,216 четв. озимаго, яроваго 2,282,548 четв., каргофеля 858,631 четв. Жителей въ Кіевской губерніи 2,012,095 чел. Въ Калужской губерніи посѣяно озимаго 911,485 четв., урожай былъ менѣе самъ 2, яроваго 1,806,528 четв., урожай былъ болѣе чѣмъ самъ 2 1/2. Жителей въ Калужской губерніи 964,796 чел., сельскаго населенія 872,416 чел., скота приходится одна штука и восемь сотыхъ на жителя. Въ Екатеринославской губерніи у помѣщиковъ и крестьянъ, живущихъ на ихъ земляхъ, посѣяно озимаго 106,004 четв., яроваго 202,072 четв., картофеля 10,431 четв.; собрано озимаго 144,938 четв., яроваго 267,557 четв. и картофеля 19,457 четв.}. Такимъ образомъ статистика оправдываетъ наблюденіе сообщенное выше; путешествуя по сѣверной, восточной и средней черноземной полосѣ Россіи, весьма замѣтно отражается вліяніе лѣсистыхъ и безлѣсныхъ мѣстъ, густота населенія отражается на количествѣ и объемѣ селеній, но большаго благосостоянія вообще незамѣтно. Статистика смертности другимъ путемъ приводитъ насъ къ тому же результату