Было бы весьма легкомысленно, еслибы, увлекаясь выгодами, которыя могутъ произойти для работниковъ отъ товарищества съ капиталистами, мы прошли безъ вниманія другую сторону медали. Поговорите съ работникомъ о пропорціональномъ распредѣленіи податей и рекрутской повинности, о созданіи класса безоброчныхъ земледѣльцевъ, о расширеніи размѣровъ крестьянскаго землевладѣнія и т. д. Во всѣхъ этихъ случаяхъ вы встрѣтите слушателя, который покажетъ вамъ явное сочувствіе и полное убѣжденіе, что все это будетъ весьма полезно для рабочаго класса. Но поговорите съ нимъ о товариществѣ между капиталистами и рабочими, онъ всего чаще отнесется къ этому критически и нерѣдко придетъ къ убѣжденію въ совершенной неосуществимости подобнаго плана. Его воображенію тотчасъ представится эта пестрая масса рабочихъ, сбѣжавшаяся со всѣхъ концовъ и другъ съ другомъ совершенно незнакомая. Онъ вспомнитъ объ этихъ пьяницахъ и мелкихъ плутишкахъ, которыми всякій можетъ вертѣть какъ онъ хочетъ. Онъ тотчасъ подумаетъ о томъ, что безтолковое большинство можетъ разстроить дѣло или отдать интересы общества въ руки какого-нибудь шарлатана. Но если подобное дѣло требуетъ, чтобы всѣ шансы успѣха были основательно обдуманы, то съ другой стороны не нужно забывать, что оно вовсе не такъ неисполнимо, какъ кажется съ перваго раза. Тѣ же самые отзывы, которые вы услышите отъ работника о товариществѣ между нимъ и капиталистомъ, можно услыхать и о самоуправленіи отъ лицъ, для которыхъ оно явно выгодно. "Посмотрите, какое безобразіе представляетъ нашъ выборный словесный судъ,-- говорили мнѣ купцы въ Сибири,-- и судите, къ чему приводитъ выборное начало." Такія сужденія показываютъ только, что общество еще не освоилось съ сущностью дѣла. Рабочіе управляютъ посредствомъ выбранныхъ ими лицъ государствами, они даже у насъ черезъ своихъ представителей принимаютъ значительное участіе въ веденіи хозяйства цѣлыхъ губерній. Во всѣхъ этихъ случаяхъ дѣйствуютъ работники, точно также случайно столкнувшіеся другъ съ другомъ и другъ другу совершенно неизвѣстные. Если они могутъ приводить успѣшно къ концу подобныя дѣла, которыхъ ходъ и существо имъ гораздо труднѣе узнать, то не подлежитъ никакому сомнѣнію, что они могутъ съ пользою участвовать въ управленіи промышленными заведеніями, гдѣ ходъ дѣла имъ часто извѣстенъ лучше, чѣмъ хозяину. Конечно, всякое дѣло можно сдѣлать безъ толку и погубить его и можно сдѣлать основательно, принявъ въ соображеніе всѣ элементы, входящіе въ его составъ, и всѣ пружины, которыхъ дѣйствіе необходимо для успѣха. Въ Европѣ неловко затѣянныя коммунистическія и соціальныя попытки навели ужасъ и породили въ обществѣ паническій страхъ,-- въ Америкѣ онѣ практическими людьми приведены къ такому благополучному концу, что теперь сдѣлалось ясно, что цѣлое общество людей можетъ прилежно трудиться руководствуясь стимуломъ общаго блага, безъ всякой соразмѣрности матеріальнаго вознагражденія съ количествомъ и качествомъ труда. Не подлежитъ сомнѣнію, что обществу придется сначала основательно освоиться съ идеею о товарищескихъ отношеніяхъ между капиталистами и работниками прежде, чѣмъ идея эта можетъ дать какой-нибудь практическій результатъ. Еще довольно пройдетъ времени прежде, чѣмъ работники освоятся съ нею даже настолько, чтобы понять ея осуществимость и выгодность для себя. Но и отъ этого момента пройдетъ еще время до того, пока понятіе объ этомъ будетъ у нихъ достаточно ясно и полно, чтобы сдѣлать возможнымъ осмотрительное и прочное осуществленіе. Не говоря о такихъ болѣе или менѣе отдаленныхъ способахъ увеличить доходы рабочаго, многое можетъ быть сдѣлано немедленно безъ всякой предварительной подготовки. Прежде всего возможно было бы обратить добываніе золота въ свободный промыселъ. Мѣра эта была бы столько же популярна между капиталистами, какъ и между рабочими. Въ Сибири, гдѣ вся земля казенная, она весьма легко исполнима. Пусть всякій добываетъ себѣ золота, гдѣ хочетъ и сколько хочетъ. Всѣ права на отведенныя площади прекращаются, никакія площади впредь не отводятся, а всякій работаетъ, гдѣ найдетъ свободное мѣсто. Для добыванія золота нетолько права на первую гильдію, но никакихъ правъ не нужно. Торговля золотомъ свободна и производится по вольнымъ цѣнамъ. Это одно поставило бы рабочаго по отношенію къ золотопромышленности въ совершенно иное положеніе. Казна въ настоящее время отъ горнаго дѣла получаетъ самый ничтожный доходъ. Еслибы у частнаго лица заводы, фабрики и промыслы шли такъ, какъ они идутъ теперь у казны, то оно давно бы бросило ихъ всѣ на произволъ судьбы и обратилось бы къ болѣе выгоднымъ производствамъ. Между тѣмъ для полученія этого ничтожнаго дохода существуетъ регламентація, которая стѣсняетъ дѣятельность и доводитъ до нужды массы рабочаго населенія. Въ окончательномъ результатѣ все это приводитъ къ тому, что золота и метталовъ добывается очень мало, массы богатствъ остаются неразработанными, казна и рабочій классъ разоряются и все это для пользы нѣсколькихъ тузовъ капиталистовъ и нѣсколькихъ семействъ горныхъ чиновниковъ. Лишь только добыча золота сдѣлается свободнымъ промысломъ, къ нему кинется цѣлая толпа рабочихъ, а также мѣщанъ и крестьянъ, имѣющихъ незначительныя деньги и которые теперь нерѣдко занимаютъ у капиталистовъ второстепенныя должности по той же золотопромышленности. Капиталистамъ неизвѣстны мѣста, гдѣ есть золото, а этимъ людямъ извѣстны; даже содержаніе уже разработывающихся пріисковъ они знаютъ гораздо лучше. Золотопромышленность приметъ, по крайней мѣрѣ, двойные размѣры. Всѣ эти рабочіе будутъ сами себѣ хозяева и все, что они намоютъ, будетъ ихъ исключительная собственность. Не подлежитъ никакому сомнѣнію, что они будутъ нетолько устраиватъ артели, подобныя современнымъ артелямъ золотнишниковъ, но что они будутъ устраивать артельно промывательныя машины, годныя для цѣли и даже не менѣе совершенныя, чѣмъ тѣ, которыя въ Сибири устраиваются золотопромышленниками теперь. Но вѣдь они работаютъ въ глухой тайгѣ, теперь для нихъ все необходимое заготовляетъ капиталистъ -- кто будетъ заготовлять тогда? Звѣропромышленники бьютъ звѣря также въ глухой тайгѣ, они проводятъ тамъ нѣсколько мѣсяцевъ кряду -- кто для нихъ заготовляетъ припасы? Артель отчасти на своихъ плечахъ, а отчасти на нѣсколькихъ лошадяхъ, взятыхъ съ собою для работы, перевезетъ все, что ей нужно. Лошади будутъ отчасти на подножномъ корму, а отчасти работники тутъ же для нихъ накосятъ и сѣна. Не достало чего-нибудь, артель пошлетъ кого-нибудь въ ближайшій городъ, онъ продастъ золото и купитъ все, что ей надо. Не подлежитъ сомнѣнію, что и этого ей не придется дѣлать, множество спекуляторовъ будутъ состязаться на всѣхъ промыслахъ, предлагая рабочимъ за золото все, что ихъ душа проситъ -- вѣдь золото такой заманчивый товаръ. Казна могла бы съ выгодою для себя дать большое развитіе этой самостоятельной работѣ. Главная причина, которая заставляетъ прибѣгать работника къ капиталисту,-- это необходимость уплатить подать. Можно было бы предоставить волостнымъ правленіямъ, вмѣсто взиманія съ крестьянъ податей, выдавать имъ безпошлинно виды и въ этихъ видахъ прописывать, сколько на крестьянинѣ лежитъ неуплоченной подати и сколько съ него слѣдуетъ за видъ. Все это онъ обязанъ уплатить изъ добытаго имъ золота съ прибавкою полпроцента на рубль за мѣсяцъ со дня выдачи паспорта по день уплаты. Самые богатые содержаніемъ золота пріиски казна могла бы съ выгодою для себя обстанавливать людьми изъ отдаленныхъ мѣстъ, давая имъ кромѣ упомянутой отсрочки податей ссуды отъ десяти до двадцати рублей на человѣка съ уплатою такого же процента. Послѣ всего этого едвали подлежитъ сомнѣнію, что заработная плата сельскаго работника въ Енисейскомъ округѣ возрасла бы до трехъ или даже четырехъ сотъ рублей серебромъ -- онъ пользовался бы не меньшимъ довольствомъ, чѣмъ англійскій. Положеніе капиталиста на промыслахъ значительно бы измѣнилось. Теперь пріискъ имѣетъ много сходства съ помѣстьемъ феодальныхъ временъ. Точно также, какъ въ феодальныя времена надъ каждымъ клочкомъ земли былъ рядъ сеньоровъ и сузереновъ, надъ пріискомъ первое право принадлежитъ казнѣ, второе тому, за кѣмъ онъ числится, третье тому, кто взялъ его у владѣльца въ аренду. Этотъ арендаторъ имѣетъ или управляющаго или еще второстепеннаго арендатора, второстепенный арендаторъ уступаетъ часть составителю партіи золотнишниковъ. Иногда комбинаціи эти усложняются еще несравненно болѣе, напр. владѣлецъ сдѣлался несостоятельнымъ и потому рядомъ съ нимъ является другой владѣлецъ -- это конкурсное управленіе. Этими двумя владѣльцами пріискъ отданъ въ аренду, но арендаторъ самъ запутался въ долгахъ и не имѣетъ капитала, чтобы работать, а потому онъ становится въ зависимое положеніе къ купцу, имѣющему кредитъ; этотъ купецъ дѣлается вторымъ арендаторомъ, но онъ не употребляетъ своего кипитала на пріискъ, а только даетъ свой кредитъ. Пользуясь этимъ кредитомъ, разоренный арендаторъ занимаетъ у капиталистовъ деньги съ платою по два или по два съ половиною процентовъ въ мѣсяцъ и съ условіемъ взыскивать эти деньги изъ добытаго золота. Но прежде еще, чѣмъ пріискъ обставленъ, т. е. наняты рабочіе и сдѣланы запасы, уже два арендатора капитальный и безкапитальный поссорились, поэтому капитальный арендаторъ приводитъ дѣла къ тому, что всѣми работами завѣдываетъ лице, къ которому онъ имѣетъ довѣріе и которое въ свою очередь что-то вродѣ арендатора и по этому праву сдаетъ часть пріиска золотнишнику. Мудрено ли послѣ этого, что рабочій на пріискѣ находится вовсе не въ лучшемъ положеніи, чѣмъ зависимые люди, жившіе на феодальныхъ земляхъ? Ее всему этому присовокупляется еще то весьма важное обстоятельство, что точное опредѣленіе правъ на пріиски и ихъ границъ представляетъ затрудненія неодолимыя, разорительные процессы плодятся какъ грибы. Интригамъ и даже преступленіямъ нѣтъ конца. при этомъ можно встрѣтить такія вещи, которыя рѣдко удается видѣть. Одинъ пріискъ, по возникшему спору между тремя владѣльцами, былъ обмежеванъ семь разъ и каждый разъ золотоносная полоса была отмежевана другому лицу. Послѣ этого неисповѣдимыми судьбами провидѣнія дѣло попало въ судебную палату. По этому дѣлу еще ни однимъ просителемъ не было подано жалобы нетолько апелляціонной, но даже въ судъ первой степени, они все-еще только межевали. Въ палату дѣло прислано было по распоряженію какого-то начальства. а для того, чтобы палата могла рѣшить дѣло окончательно и безапелляціонно, полоса земли, въ которой было можетъ быть на милліонъ золота, была оцѣнена въ пятьсотъ рублей. Палата о дѣлѣ не дала знать ни одному изъ спорившихъ и рѣшила окончательно. Она очень хорошо знала, что рѣшеніе это совершенно противозаконное и что оно при первой жалобѣ будетъ отмѣнено и кромѣ того еще положено на палату взысканіе. Но нужно было рѣшить окончательно, чтобы рѣшеніе было приведено въ исполненіе, затѣмъ пока дѣло стали бы пересматривать, новый владѣлецъ выработаетъ изъ полосы золото и тогда пусть она достается кому угодно. Дѣло было придумано такъ хитро, что даже жалобы не послѣдовало -- не выгодно было тягаться. Еслибы золотоисканіе было свободное, то не могло бы быть повода ко всѣмъ этимъ запутаннымъ и крайне вреднымъ въ экономическомъ отношеніи положеніямъ. Капиталистъ являлся бы дѣйствительно полезнымъ человѣкомъ, онъ не могъ бы получать доходъ, выжимая его изъ невыгоднаго положенія рабочаго или своего же брата другаго капиталиста, онъ получалъ бы его только тогда, когда бы онъ дѣйствительно оказывалъ помощь или работнику или дѣлу. Жалкіе рутинные пріемы золотопромышленности, при которыхъ онъ теперь богатѣетъ, не дали бы никакого дохода, потому что вольный рабочій или человѣкъ съ какимъ-нибудь самымъ ничтожнымъ капиталомъ добывалъ бы гораздо болѣе его; наниматься сталъ бы только такой рабочій, которому по отдаленности и недостатку средствъ дѣйствительно невозможно было бы добраться на свой счетъ до промысла, а не тотъ, который имѣетъ къ этому всѣ возможности и которому мѣшаетъ только регламентація, дѣлающая золотоносные пески исключительнымъ достояніемъ богатыхъ.
Довольно объ отношеніяхъ золотопромышленника и рабочаго, перейдемъ къ другимъ предметамъ. Я хочу сказать нѣсколько словъ о вліяніи, которое оказываетъ на мѣстность появленіе фабрики, завода или промысла. Политикоэкономы давно замѣтили, что хлѣбъ и произведенія земли продаются на базарѣ по одной цѣнѣ, въ то время какъ издержки на производство ихъ весьма различны. Доходъ землевладѣльца, который происходитъ отъ такой разницы въ издержкахъ производства, называется рентою. при этомъ замѣчаютъ, что единообразная рыночная цѣна на произведенія земли, напр. на хлѣбъ, опредѣляется цѣною того хлѣба, котораго произведеніе стоитъ всего дороже, т. е. того, который привезенъ изъ самой дальней стороны или вырощенъ на землѣ, требующей всего болѣе труда и капитала. Совершенно соотвѣтствующее этому явленію можно замѣтить и относительно заработной платы. Какъ скоро въ извѣстной мѣстности существуютъ работники, которыхъ тягости и издержки содержанія различны, заработная плата опредѣляется тѣмъ работникомъ, которому необходимое содержаніе стоитъ всего болѣе. Представьте себѣ, что на одномъ рынкѣ получаютъ работу крестьяне, живущіе на помѣщичьихъ, удѣльныхъ и государственныхъ земляхъ, мѣщане и колонисты, наконецъ семейные и холостые и одни платятъ сорокъ рублей съ тягла, другіе тридцать, третьи двадцать пять, четвертые пятнадцать, пятые три рубля -- семейнымъ необходимое содержаніе будетъ стоить шестьдесятъ рублей въ годъ, холостымъ тридцать пять. Заработная плата будетъ сто рублей въ годъ; только семейные крестьяне, живущіе на помѣщичьихъ земляхъ, будутъ получать лишь самое необходимое, всѣ остальные будутъ имѣть излишекъ или родъ ренты: одни будутъ получать излишка 10 руб., другіе 15, 25, 35, 37, 40, 50 и наконецъ 62 рубля -- послѣдніе будутъ въ состояніи жить ровно въ три раза лучше первыхъ. Этотъ излишекъ увеличится еще болѣе, если требуются работники изъ дальнихъ странъ,-- заработная плата опредѣляется крайними потребностями самаго дальняго семейнаго работника и его путевыми издержками. Именно это явленіе можно замѣтить на золотыхъ промыслахъ въ Енисейской тайгѣ; работникъ, родившійся и живущій въ Енисейскѣ, получаетъ на нихъ значительный излишекъ или родъ ренты. Заработная плата тутъ нетолько соотвѣтствуетъ необходимымъ издержкамъ на содержаніе самаго дальняго работника съ прибавкою путевыхъ издержекъ, она нѣсколько превышаетъ ихъ. Пуститься на заработки за тысячу верстъ это всегда въ нѣкоторой степени предпріятіе и рисковое дѣло: чтобы человѣкъ согласился на него, нужно его плѣнить чѣмъ-нибудь, его плѣняютъ улучшеніемъ, хотя временнымъ, пищи, одежды и пр.; люди возвращаются съ промысловъ и разсказываютъ, что они тамъ получали по фунту мяса въ день, пили кирпичный чай, носили дабу и ситецъ; работникъ глухихъ мѣстъ такъ несчастливъ, что и эти жалкія вещи составляютъ для него предметъ роскоши. Необходимость подобныхъ приманокъ опять-таки обращается въ пользу мѣстнаго работника. Впрочемъ помянутыми предметами и ограничивается енисейская роскошь: плисъ, обыкновенный костюмъ самаго низшаго слоя англійскихъ работниковъ, тамъ рѣдкость, жилетъ, необходимая принадлежность рускаго фабричнаго, тамъ исключеніе. Этотъ излишекъ, получаемый мѣстнымъ работникомъ на промыслахъ, отражается на заработной платѣ вообще въ той мѣстности. Вотъ почему въ енисейскомъ округѣ я встрѣчалъ нетолько городскихъ, но и сельскихъ работниковъ, которые получали шестьдесятъ и сто двадцать рублей въ годъ, между тѣмъ какъ даже въ Тобольской губерніи сельскій работникъ получаетъ только до сорока рублей. Въ тоже время возвышаются цѣны на хлѣбъ, мясо и всѣ мѣстныя произведенія, потому что и на нихъ увеличился запросъ и ихъ оказалось необходимымъ привозить издалека. Окончательнымъ результатомъ всего этого удешевленіе денегъ; когда всѣ продукты вздорожали, значитъ деньги подешевѣли -- въ Енисейскѣ сдѣлалось дорого жить. Вотъ почему мы видимъ, что въ странахъ, гдѣ быстро развивается промышленность, какъ напр. въ Англіи, деньги дѣлаются дешевыми, а не дорогими; хотя съ перваго раза нужно было бы ожидать противное, такъ какъ за увеличеніемъ числа коммерческихъ оборотовъ потребность въ нихъ должна бы увеличиться. Тоже можно наблюдать въ Россіи: въ самыхъ глухихъ мѣстахъ, всего менѣе тронутыхъ промышленностію, деньги всего дороже, въ самыхъ оживленныхъ центрахъ промышленности деньги всего дешевле; нѣтъ мѣста въ Россіи, гдѣ деньги были бы дешевле, чѣмъ въ Петербургѣ. Я это явленіе наблюдалъ съ большою отчетливостію въ глухихъ мѣстахъ Сибири, гдѣ почти на моихъ глазахъ выростали заводы. Немедленно начали возрастать и цѣны на мѣстныя произведенія и заработная плата, деньги дешевѣли со дня на день и въ нѣсколько лѣтъ жизнь сдѣлалась дороже. Послѣдствіемъ этого экономическаго явленія бываетъ то, что производить въ странѣ съ развитою промышленностію всегда дороже, чѣмъ въ глухомъ мѣстѣ, это -- премія, даваемая самою природою для поощренія промышленности въ глухихъ мѣстахъ: какъ же велика должна быть несообразительность тѣхъ, которые не умѣютъ производить несмотря на эту естественную премію и требуютъ еще искусственной, т. е. запретительныхъ тарифовъ! Дешевизна денегъ обращается во вредъ рабочему классу, цѣнность его заработной платы уменьшается. Вредъ этотъ однакоже никогда не можетъ быть такъ великъ, чтобы работникъ проигралъ отъ развитія промышленности, онъ непремѣнно выиграетъ, по той простой причинѣ, что онъ, какъ разъяснено выше, кромѣ улучшеннаго содержанія работника глухихъ мѣстъ, долженъ получать еще излишекъ платы или родъ ренты. Вотъ почему съ развитіемъ промышленности и съ ея непремѣннымъ послѣдствіемъ -- увеличеніемъ густоты населенія благосостояніе рабочаго, наперекоръ закону Мальтуса, увеличивается, а не уменьшается. Вотъ почему, несмотря на густоту населенія, рабочій въ Англіи пользуется большимъ благосостояніемъ, чѣмъ гдѣ-либо въ Европѣ, и благосостояніе его постоянно возрастало, какъ весьма правильно замѣчаютъ современные политико-экономы. Упадокъ благосостоянія рабочаго класса, при возрастающемъ населеніи, можетъ имѣть мѣсто только тамъ, гдѣ увеличеніе населенія зависѣло не отъ развитія промышленности, а отъ другихъ причинъ или гдѣ дѣло было испорчено стеченіемъ особыхъ несчастныхъ обстоятельствъ, какъ разъяснено будетъ въ своемъ мѣстѣ.
ГЛАВА II.
Горный рабочій.
(Писано въ 1866 году.)
Оставляя Сибирь, нельзя не унести съ собою грустнаго впечатлѣнія. По многоземелію края, по богатству источниковъ благосостоянія слѣдовало бы тамъ встрѣтить населеніе, живущее въ полномъ довольствѣ, а въ результатѣ оказывается бѣдность и часто гнетущая, безвыходная бѣдность. Мѣстами, какъ напр. на отдаленныхъ промыслахъ, заработная плата высока, но эта высокая заработная плата мало приноситъ пользы работнику. Чтобы найти эту работу, онъ долженъ проходить такія большія пространства, такъ истратиться дорогою, что ему въ результатѣ не хватитъ на насущный хлѣбъ. Но вотъ начинается другая область, губернія многоземельная и въ тоже время съ многочисленными, богатыми фабриками и заводами,-- это губернія Пермская. Бросимъ взглядъ на ту часть этой губерніи, которая всего болѣе должна отличаться благосостояніемъ, на большую дорогу изъ Перми въ Ирбитъ и въ Тюмень. Кромѣ всѣхъ другихъ преимуществъ Пермской губерніи, она имѣетъ еще одно огромное преимущество, она служитъ единственнымъ путемъ сообщенія между Россіею и Сибирью. Это преимущество такъ велико, что одно движеніе по большой дорогѣ оставляетъ въ карманахъ мѣстныхъ жителей по приблизительному разсчету больше трехъ милліоновъ шести сотъ тысячъ. На каждое рабочее семейство въ селеніяхъ по большой дорогѣ приходится приблизительно доходу сто пятьдесятъ рублей серебромъ. Дѣйствительно, по сравненію съ Сибирью эта дорога имѣетъ цвѣтущій видъ. Число двухъэтажныхъ домовъ несравненно значительнѣе въ селеніяхъ и всѣ постройки въ нихъ лучше. Города, расположенные по дорогѣ, по богатству и красотѣ своихъ строеній далеко оставляютъ за собою сибирскіе. Тоже можно сказать и о внѣшнемъ видѣ жителей, ихъ костюмъ, ихъ лошади и повозки обнаруживаютъ большее благосостояніе. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что большія деньги, доставляемыя жителямъ движеніемъ по большой дорогѣ отъ Перми въ Тюмень и Ирбитъ, производятъ на ней общее благосостояніе, хотя и тутъ есть исключенія, о которыхъ отчасти уже говорено было выше; но если это и такъ, то не слѣдуетъ забывать, что живущихъ въ селеніяхъ на этой дорогѣ, можетъ быть, не больше шестидесяти тысячъ, между тѣмъ какъ все населеніе губерніи больше двухъ милліоновъ. Нѣкоторое понятіе о настоящемъ положеніи дѣлъ можно получить изъ того, что въ губерніи умираетъ каждогодно двадцать третья и даже осьмнадцатая часть жителей, между тѣмъ какъ въ Англіи умираетъ только сорокъ вторая; на первомъ году жизни умираетъ больше половины родившихся, между тѣмъ какъ въ Европѣ умираетъ около четверти, въ теченіе первыхъ пяти лѣтъ умираетъ двѣ трети, между тѣмъ какъ въ Европѣ умираетъ меньше половины. Въ городахъ Пермской губерніи число ремесленниковъ составляетъ пятнадцатую часть населенія, ихъ въ четырнадцать разъ меньше, чѣмъ фабричныхъ работниковъ, и почти вчетверо меньше, чѣмъ фабричныхъ работниковъ въ городахъ. Между тѣмъ напр. въ Англіи число ремесленниковъ значительнѣе, чѣмъ число фабричныхъ работниковъ. Ѳто указаніе весьма важно, фабричному работнику нѣтъ времени дѣлать для себя что-нибудь, все, что ему нужно, онъ покупаетъ; если онъ покупаетъ одни только сельскія произведенія и нѣтъ ремесленниковъ, которые бы на него работали, значитъ онъ обходится безъ всего того, что даютъ человѣку ремесла, онъ бьется кое-какъ, не удовлетворяя самымъ существеннымъ своимъ потребностямъ. Въ Пермской губерніи число ремесленниковъ втрое меньше числа дворянъ, духовныхъ и купцовъ, ясно, что они едва могутъ успѣть удовлетворять потребностямъ этихъ послѣднихъ. Немудрено послѣ этого, что въ Пермской губерніи дѣти мрутъ какъ мухи, что фабричное населеніе тамъ недовольно и ожесточено и что для удержанія порядка въ Пермской губерніи необходимо держать тамъ на каждыхъ двухъ фабричныхъ работниковъ по одному солдату или казаку. Если сравнить заработную плату фабричныхъ и заводскихъ работниковъ въ Пермской губерніи, то она не окажется выше средняго уровня сибирской заработной платы, на золотыхъ промыслахъ она окажется мѣстами даже незначительнѣе. Въ то время, какъ въ Сибири среднюю заработную плату нужно считать отъ трехъ до пяти рублей въ мѣсяцъ на своемъ содержаніи, плата эта въ Пермской губерніи составляетъ двадцать копѣекъ въ день или 4 р. 80 к. въ мѣсяцъ; но и кромѣ того тамъ существуетъ дѣтскій трудъ, который даетъ въ мѣсяцъ нѣкоторымъ счастливцамъ два рубля пятьдесятъ копѣекъ, но зато-же женщина производитъ гораздо меньше и часто содержится исключительно своимъ мужемъ. Въ то время, какъ сельскій работникъ получаетъ въ Сибири, на готовомъ содержаніи, отъ тридцати до шестидесяти рублей, въ Пермской губерніи мѣстами средняя плата отъ сорока до пятидесяти рублей. Эта заработная плата отзывается на работникѣ Пермской губерніи тѣмъ, что смертность въ ихъ числѣ, правда весьма немного, но все-таки нѣсколько значительнѣе смертности между неграми въ Соединенныхъ Штатахъ Америки, даже тамъ, гдѣ негры всего болѣе были загнаны и несчастны. Въ тѣхъ мѣстностяхъ Россіи, гдѣ господствуетъ та же заработная плата, какую мы видимъ въ Пермской губерніи, хлѣбъ стоитъ дешевле, въ среднемъ уровнѣ, на тридцать пять и даже на сорокъ пять процентовъ, т. е. почти вдвое. Посмотримъ же, какія блага доставляетъ эта заработная плата работнику въ этихъ дешевыхъ мѣстахъ; мы возьмемъ такую губернію, гдѣ нетолько хлѣбъ дешевле, но и всѣ предметы потребленія рабочаго стоютъ меньше, вслѣдствіе близости промышленныхъ центровъ, а именно Калужскую губернію. На заводахъ этой губерніи, точно также какъ и въ Пермской, пригоняютъ заработную плату къ среднему уровню двадцати или двадцати пяти копѣекъ серебромъ въ день. при этомъ оказываются слѣдующіе результаты: работники, получающіе заработную плату не поштучно, а помѣсячно, заработываютъ отъ четырехъ до шести рублей въ мѣсяцъ. При поштучной работѣ средніе заработки оказываются ниже; такъ слесарь получаетъ въ среднемъ выводѣ 5 руб. 50 коп., кузнецъ 4 руб. 50 коп., литейщикъ 3 руб. 50 коп., катальщикъ 4 руб.; за руду, выкопанную и привезенную за тридцать верстъ, платится отъ пяти до семи копѣекъ съ пуда, за сажень дровъ рубль, есть мѣста, гдѣ платятъ за руду двѣ копѣйки. Если сравнить съ этимъ необходимыя издержки работника, то окажется, что ему необходимо на себя пудъ тридцать фунтовъ муки въ мѣсяцъ, считая не больше 2*/з фунтовъ въ день -- это стоитъ 87Уг коп., гречневыхъ крупъ двадцать фунтовъ на 30 коп. сер., на приварокъ 1 руб. сер. Онъ будетъ въ этомъ случаѣ потреблять въ день четыре съ третью фунта питательной пищи, между тѣмъ какъ по правиламъ медицины для того, чтобы быть сытымъ, взрослый мужчина долженъ употреблять шесть фунтовъ питательной пищи. Итакъ на пищу ему нужно два рубля семнадцать съ половиною копѣекъ въ мѣсяцъ. Предположимъ, что жена его не будетъ употреблять никакого приварка, кромѣ соли, слѣдовательно будетъ питаться еще скуднѣе, чѣмъ мужъ, въ такомъ случаѣ ей нужно въ мѣсяцъ рубль двадцать пять копѣекъ; если въ домѣ есть ребенокъ или старикъ, то нуженъ еще рубль; на подати и оброкъ рубль девять копѣекъ въ мѣсяцъ, это составитъ пять рублей пятьдесятъ одну копѣйку, т. е. больше, чѣмъ средняя поштучная плата слесарей или тѣхъ работниковъ, которые всего больше получаютъ. Откуда взять одежду; работнику нужно рубль двадцать копѣекъ въ мѣсяцъ, чтобы одѣваться слѣдующимъ образомъ: носить рубашку изъ мужской конопли или такъ-называемой замашки, лапти съ деревянными подошвами и синій кафтанъ. Во многихъ случаяхъ этого будетъ работнику недостаточно, уже одежда кузнеца и слесаря портится отъ работы, а одежда литейщика и катальщика, обращающихся съ каленымъ желѣзомъ, сгораетъ весьма скоро. Откуда взять деньги на отопленіе и освѣщеніе? Кромѣ того, статистика показываетъ, что на семейство слѣдуетъ считать въ среднемъ выводѣ не три души, а болѣе четырехъ,-- чѣмъ же содержать четвертую? Оказывается, что изъ числа всѣхъ приведенныхъ работниковъ ни одинъ не можетъ жить съ семействомъ своей заработной платой, безъ семейства могутъ жить только слесаря. Такъ оказывается и въ дѣйствительности, работники не въ состояніи жить своей заработной платой и постоянно входятъ въ долги, долги ихъ доходятъ иногда до трехъ сотъ рублей съ одного человѣка. Но и при этихъ долгахъ они не въ состояніи содержать семейства; работнику, имѣющему четырехъ малолѣтнихъ дѣтей, нужно для ихъ содержанія въ четыре раза больше, чѣмъ онъ получаетъ. Весь дефицитъ онъ взваливаетъ на жену, которая не имѣетъ никакихъ средствъ покрыть его заработкомъ; если она молода, она выпутывается изъ бѣды развратомъ, нѣкоторыя женщины дотого изловчились въ искусствѣ соблазновъ, что онѣ могутъ продолжать постыдное ремесло до сорока лѣтъ и далѣе; красивымъ женщинамъ оно доставляетъ ситцевыя и даже шерстяныя платья. Не помогаетъ женинъ развратъ, можетъ-быть поможетъ воровство, а если нельзя взять ни мытьемъ, ни катаньемъ, то дѣти оставляются на произволъ судьбы и умираютъ. Таково положеніе работника тамъ, гдѣ хлѣбъ сравнительно дешевъ, въ Пермской же губерніи, гдѣ хлѣбъ доходитъ до 90 коп. сер. за пудъ, работникъ втроемъ (мужъ, жена и ребенокъ) долженъ съѣсть одного хлѣба на шесть рублей въ мѣсяцъ, а изъ чего платить подати, на что покупать соль и одежду? Если у него двое дѣтей, то у него и на хлѣбъ не достанетъ. Такое по-истинѣ ужасное положеніе имѣетъ и ужасныя слѣдствія. Смертность отъ бѣдности между работниками Пермской губерніи такъ велика, что съ яростью ея не можетъ даже сравниться ужасный бичъ человѣчества, холера: въ 1832 и 1849 годахъ ужасная холера, свирѣпствовавшая во Франціи, дотого увеличила смертность, что тамъ изъ тридцати четырехъ человѣкъ умиралъ одинъ, между тѣмъ въ Пермской губерніи безъ холеры умираетъ изъ двадцати трехъ одинъ,-- холерѣ и чумѣ никогда не произвести во Франціи такихъ чудесъ. По свѣдѣніямъ, помѣщеннымъ въ статистическомъ временникѣ 1866 г., въ Пермской губерніи умираетъ одинъ изъ осьмнадцати. Еслибы войска всей Европы ринулись на Францію и имъ на помощь пришла бы чума, то и въ такомъ случаѣ результатъ не могъ бы быть такъ грандіозенъ. Мудрено ли, что пермскій заводскій работникъ ожесточенъ и склоненъ къ безпорядкамъ. Когда работниковъ при освобожденіи крестьянъ стали надѣлять землею и они увидали, что эти надѣлы повлекутъ за собою оброки, между ними распространилось всеобщее ожесточеніе: при тяжеломъ ихъ шшя?еніи, имъ казалось невыносимымъ платить оброкъ за землю, которою они не были въ состояніи пользоваться; подобное же явленіе повторилось и въ кабинетскомъ вѣдомствѣ Томской губерніи.
Неужели дѣйствительно всѣ предпріятія въ Пермской губерніи такъ безплодны, что они не въ состояніи даже сколько-нибудь обезпечить своихъ рабочихъ? Коммерческія и промышленныя предпріятія въ Сибири даютъ, смотря по обилію капитала и другимъ условіямъ, отъ сорока до двадцати пяти процентовъ въ годъ, отъ этого процентъ на заемный капиталъ такъ высокъ, что несмотря на всѣ средства кредита, которыя доставляются правительствомъ, частные лица даютъ въ займы свои капиталы для промышленныхъ предпріятій и берутъ отъ осьмнадцати до двадцати четырехъ процентовъ въ годъ, т. е. полтора или два процента въ мѣсяцъ. Капиталисты, которые имѣютъ обширныя дѣла въ Сибири, распространяютъ ихъ и на Пермскую губернію; это служитъ лучшимъ доказательствомъ того, что выгоды, доставляемыя пермскими заводами и фабриками, должны быть не меньше сибирскихъ. Разсужденіе это подтверждается многими знаменательными данными. Извѣстно напр., что послѣ Англіи мѣстность, гдѣ желѣзо добывается съ наибольшею легкостью, это Уралъ: мѣстами издержки добыванія желѣза составляютъ не больше двадцати двухъ копѣекъ съ пуда: полагая даже двѣнадцать процентовъ на капиталъ, пудъ обходится двадцать пять копѣекъ. Это желѣзо конкурируетъ въ продажѣ съ калужскимъ желѣзомъ, котораго издержки производства обходятся въ пятьдесятъ пять съ половиною копѣекъ пудъ: между тѣмъ калужское желѣзо стоитъ въ продажѣ на мѣстѣ больше чѣмъ вдвое дороже издержекъ на его производство, желѣзо же съ нѣкоторыхъ заводовъ Пермской губерніи продается больше чѣмъ въ пять разъ дороже издержекъ на его производство. Другимъ указаніемъ на то, что капиталисты Пермской губерніи остаются не въ обидѣ отъ своихъ работниковъ, можетъ служить то, что цѣнность произведеній всѣхъ фабричныхъ и заводскихъ работниковъ Пермской губерніи по самому уменьшенному разсчету вчетверо превышаетъ ихъ заработную плату. На золотыхъ промыслахъ доходы въ восемь разъ превышаютъ заработную плату, при добываніи чугуна и желѣза -- въ пять разъ. Даже по офиціальнымъ свѣдѣніямъ о чистомъ горномъ доходѣ казны доходъ этотъ относится къ заработной платѣ какъ три къ пяти. Работники, которые своими руками произвели всѣ цѣнности, получили слѣдовательно только три осьмыхъ изъ этихъ цѣнностей, а капиталистъ, который страховалъ производство, получилъ пять осьмыхъ. Страховая премія (2 м. 600 т.) составляетъ огромную цифру почти въ двадцать девять процентовъ цѣнности всѣхъ страхуемыхъ произведеній (около 9 м.) и превышаетъ болѣе чѣмъ въ полтора раза весь доходъ производителей! нельзя сказать, чтобы подобныя условія были нормальными для страхованія. Къ этому слѣдуетъ присовокупить, что въ Пермской губерніи изъ числа всѣхъ фабричныхъ и заводскихъ рабочихъ девяносто три процента заняты такими производствами, которыхъ дороговизна или дешевизна въ различныхъ заводахъ различна, смотря по легкости добыванія богатствъ изъ земли. Между тѣмъ всѣ эти произведенія продаются на рынкѣ по одной цѣнѣ, именно по той, въ которуві они обходятся на самомъ дорогомъ заводѣ, и то еще съ прибавкою высокаго процента. Нерѣдко рыночная цѣна опредѣляется вовсе не производствомъ пермскихъ заводовъ, а заводовъ другихъ мѣстностей, болѣе дорогихъ. Такимъ образомъ большинство заводовъ даетъ, кромѣ значительнаго процента на капиталъ, получаемаго вообще отъ промышленныхъ предпріятій въ Пермской губерніи, еще иногда весьма значительный чистый барышъ. Въ иныхъ случаяхъ всѣ заводы даютъ такой барышъ. При добываніи мѣди въ 1863 году въ пермскомъ округѣ на казенныхъ заводахъ каждый рабочій добывалъ въ десять разъ менѣе, чѣмъ на частныхъ заводахъ Пермской губерніи, и въ два съ половиною раза менѣе, чѣмъ на казенныхъ заводахъ богословскаго округа, хотя руды проплавлено здѣсь только на треть болѣе: ясно, что каждый рабочій на частныхъ пермскихъ заводахъ могъ бы получить заработокъ и барышъ, превышающій въ нѣсколько разъ доходъ работника на казенныхъ заводахъ пермскаго округа, а въ богословскомъ округѣ онъ получилъ бы вдвое болѣе. Наконецъ закавказскіе частные заводы дали на каждаго рабочаго вдвое болѣе при меньшемъ количествѣ проплавленной руды, такъ что доходъ работника могъ бы болѣе чѣмъ удвоиться. Во всѣхъ этихъ случаяхъ капиталистъ несмотря на увеличеніе дохода работника получилъ бы вполнѣ свой процентъ на капиталъ. Не справедливо ли отдать работнику все, что ему слѣдуетъ, оно спасло бы его отъ гнетущей нужды въ то время какъ оно прибавляетъ капиталисту только лишніе гроши. Еще значительнѣе разница по золотымъ промысламъ. Тутъ одни работники (по свѣдѣніямъ 1863 г.) получили бы въ десять разъ болѣе другихъ. Если работники наименѣе доходныхъ золотыхъ промысловъ получили бы одну заработную плату, то другіе получили бы 25%, третьи 50% болѣе, четвертые втрое, пятые въ три съ половиною раза, шестые вчетверо, седьмые впятеро, осьмые въ пять съ половиною, девятые въ шесть разъ и т. д. до десяти разъ болѣе. Если читатель не забылъ взглядъ, который былъ изложенъ выше на капиталъ, если ему ясно, что взглядъ современныхъ экономистовъ на капиталъ совершенно ложный,-- капиталъ вовсе не состоитъ ни въ заводахъ, на которыхъ работникъ работаетъ, ни въ хлѣбѣ, который онъ ѣстъ, все это произведенія труда; капиталъ состоитъ въ тѣхъ цѣнностяхъ, которыя лежатъ въ карманѣ капиталиста и на которыя онъ покупаетъ орудія труда и прочее, нужное для работника. Капиталъ этотъ не имѣетъ ни малѣйшей производительной силы, силу эту имѣютъ только руки и голова работника и руки и головы тѣхъ работниковъ, которые произвели для него орудія производства, хлѣбъ и пр. Еслибы работникъ произвелъ все это самъ для себя, то ему не нужно было бы никакого капиталиста, точно также, какъ и въ томъ случаѣ, когда бы все это произведено было его товарищами, имѣющими къ нему довѣріе; но это произведено лицами совершенно ему чуждыми, которые къ нему не имѣютъ ни малѣйшаго довѣрія, вотъ почему онъ нуждается въ посредствѣ капиталиста. Капиталистъ точно также есть орудіе обмѣна, произведенное отсутствіемъ довѣрія между людьми, какъ и цѣнныя деньги. Еслибы между людьми существовало довѣріе, тогда не нужно было бы ни капиталистовъ, ни цѣнныхъ денегъ, написалъ на бумажкѣ; купилъ-де то-то за такую-то цѣну, которую заплачу товарами, и дѣло въ шляпѣ. Неужели же на томъ основаніи, что безъ денегъ нельзя производить, правительство чеканящее деньги должно получить право собственности на всѣ произведенія труда въ государствѣ? Правительство имѣетъ право получить за деньги цѣну матеріяла, употребленнаго на деньги, и цѣну труда, употребленнаго при чеканкѣ, ни болѣе ни менѣе. Капиталистъ имѣетъ право на цѣнность своего капитала и только пока онъ имъ не рискуетъ, онъ не долженъ получать ни копѣйки болѣе; когда онъ имъ рискуетъ, тогда работники, въ пользу которыхъ онъ рискуетъ, обязаны вознаградить за это. Изъ того, что капиталистъ употребляетъ свой капиталъ въ промышленномъ предпріятіи, слѣдуетъ, что работники должны вознаградить его за это, но никакъ не слѣдуетъ, чтобы онъ дѣлался собственникомъ ихъ произведеній. Что произвели мои руки и моя голова, то мое и никто не можетъ присвоить его себѣ. Съ теоретической точки зрѣнія неопровержимо, что всѣ произведенія фабрикъ и заводовъ составляютъ собственность работниковъ. Положеніе работниковъ доказываетъ, что они отрекаются отъ этого права исключительно вслѣдствіе тяжкаго соціальнаго давленія на нихъ обстоятельствъ, точно также, какъ въ средніе вѣка они отрекались отъ своей свободы -- тысячи и милліоны людей являлись къ сильнымъ міра сего и предлагали себя въ рабство; наконецъ поняли, что предложенія эти менѣе всего добровольны, и отдавать себя въ рабство было запрещено: на томъ же основаніи когда-нибудь будетъ запрещенъ наемъ вездѣ, гдѣ вслѣдствіе найма произведенія работника дѣлаются собственностію капиталиста. Товарищеское отношеніе между работниками и капиталистами нетолько исполнимо практически, но, сопровождаемое хорошимъ законодательствомъ, уничтожитъ тотъ хаосъ и безпорядокъ въ нашей промышленности, въ которыхъ промышленники дотого запутываются, что наконецъ сами не могутъ найти ни входа, ни выхода. Съ русскимъ промышленникомъ легко можетъ случиться тоже, что было съ главнокомандующимъ турецкой арміи, который спросилъ корреспондента англійской газеты, сколько у него войска. У насъ дѣлаются милліонныя дѣла безъ всякой бухгалтеріи или съ бухгалтеріей весьма несовершенной, еще чаще книги ведутся и отчеты пишутся, но все это дѣлается не для того, чтобы изложить въ нихъ настоящее положеніе дѣлъ, а для достиженія различныхъ цѣлей. Въ жизни каждаго адвоката, ему приходилось несравненно болѣе видѣть фиктивныхъ смѣтъ, книгъ и отчетовъ, чѣмъ дѣйствительныхъ. Въ искусствѣ созидать подобныя фикціи у насъ на Руси такъ много упражнялись, что достигли изумительнаго совершенства. Случалось, что заведеніе, которое по отчетамъ и смѣтамъ постоянно давало значительный убытокъ, покупалось съ жадностью. Весьма нерѣдко, что книги ведутся и, отчеты пишутся по инструкціи, дѣло изъ году въ годъ давало убытки, наконецъ приводило къ банкротству, кредиторы получали по десяти копѣекъ за рубль, а у хозяина въ результатѣ оказывались сотни тысячъ. Я предоставляю каждому судить о томъ, какъ ведутся книги и пишутся отчеты въ дѣлахъ компанейскихъ. Что касается до управляющихъ заводами и фабриками, то большіе капиталы, которые наживались многими изъ нихъ, говорятъ вмѣсто меня. Бывали такіе случаи: два важныхъ лица и одно вовсе не важное лицо составляли между собою компанію. Неважное лицо, по порученію важныхъ, слѣдило за дѣломъ, а важные получали только доходы и отчеты; наконецъ прекращались отчеты, а черезъ нѣсколько лѣтъ и доходы,-- по книгамъ и отчетамъ оказывалось, что капитала важныхъ лицъ давно не существуетъ, что въ то время, когда дѣло давало убытокъ, имъ, по ихъ требованіямъ, постоянно высылались деньги, въ которыхъ они, какъ видно изъ ихъ писемъ, крайне нуждались, вмѣсто того, взамѣнъ высылаемыхъ имъ частей капитала, неважное лицо вносило свои суммы, такъ что важные лица оставались еще должны значительную сумму. Отчеты составлялись хитро, но все-таки не трудно было бы разоблачить хитрость, неважное лицо знало, съ кѣмъ имѣетъ дѣло. Хитросплетеніе книгъ и отчетовъ таково, что нетолько хозяинъ съ посредственными способностями будетъ ими обманутъ, а легкомысленный доведенъ до банкротства, но даже хозяинъ умный и знающій дѣло можетъ понести убытокъ отъ выгоднаго дѣла, если онъ будетъ настолько благороденъ, что будетъ пренебрегать шпіонствомъ,-- чрезъ это и лучшіе люди оказываются неспособными къ веденію дѣлъ; если же они, несмотря на то, такъ энергичны, что за нихъ берутся, то имъ справедливо ставятъ въ вину, что они хотя умные люди, но непрактическіе. При такомъ положеніи для промышленника отчеты и книги -- это только исписанная бумага, онъ слѣдитъ за дѣломъ совсѣмъ другими путями. Промышленникъ, при настоящемъ положеніи, для того, чтобы не обанкротиться, нетолько долженъ быть уменъ, онъ долженъ быть дѣятеленъ, доступенъ и знать людей; важность и гордость погубила многихъ лишенныхъ этихъ качествъ. Имѣя нѣсколько тысячъ людей въ своемъ распоряженіи, онъ знаетъ изъ нихъ нѣсколько сотъ и многихъ очень хорошо; онъ знаетъ, насколько многіе изъ нихъ способны быть доносчиками и насколько доносы ихъ заслуживаютъ вѣры; онъ размѣщаетъ этихъ людей смотря по своимъ соображеніямъ. Такимъ образомъ онъ создаетъ себѣ барометръ, по которому онъ узнаетъ, въ какой сторонѣ ему грозитъ опасность. Слѣдя по этому барометру за ходомъ своего дѣла, умный и честолюбивый промышленникъ находится постоянно на-сторожѣ: лишь только, гдѣ грозитъ проруха, онъ тотчасъ является на мѣсто и энергически водворяетъ порядокъ. Промышленникъ дѣлается старъ, онъ чувствуетъ, что прежнія чуткость и энергія въ немъ угасаютъ, онъ знаетъ, что и въ цвѣтущее время своей силы онъ иногда жестоко обрывался; онъ начинаетъ прекращать дѣла, которыя болѣе всего опасны, оставляетъ только тѣ, въ которыхъ одной заведенной рутины достаточно для опредѣленія результатовъ, передаетъ дѣла свои въ чужія руки, а самъ копитъ деньги и въ глубокой старости или дѣлается ростовщикомъ или, желая навѣрное сохранить капиталъ, получаетъ самый незначительный процентъ. Послѣ этого я предоставляю судить о томъ, въ какой степени казна можетъ вести подобныя дѣла. Если частное лицо, даже умное и опытное, не имѣетъ никакихъ средствъ помѣшать тому, чтобы посредствомъ искуснаго составленія смѣтъ и отчетовъ доходы противъ расходовъ не были уменьшены вдвое и болѣе выгодное въ дѣйствительности предпріятіе не оказалось убыточнымъ, то какъ же моя?етъ оградить себя въ этомъ случаѣ казна? Исторія казеннаго производства достаточно можетъ убѣдить всякаго, что даже составленіе смѣтъ на эти работы сдѣлалось дѣломъ невозможнымъ, смѣта тутъ обращается въ чистѣйшую формальность безъ всякаго практическаго результата кромѣ того, что она служитъ затемнѣнію истины. Когда отъ смѣты переходятъ къ работамъ, тогда смѣта оказывается дѣломъ неисполнимымъ, начинаются сверхсмѣтные расходы и за каждый годъ скопляются милліоны этихъ расходовъ. Чиновникъ въ Петербургѣ, разсматривая эти отчеты, не имѣетъ ни малѣйшей возможности опредѣлить ихъ вѣрность или невѣрность и долженъ играть роль слѣпаго орудія; по какимъ признакамъ можетъ онъ напр. опредѣлить содержаніе золота или содержаніе руды, трудности и издержки, съ которыми сопряжено его добываніе; когда онъ даже не имѣетъ никакихъ средствъ получить правильныхъ понятій о мѣстныхъ цѣнахъ. Если выставлять справочныя цѣны, то ошибка можетъ быть громадна, но даже если выставлять дѣйствительныя базарныя цѣны, то хорошій хозяинъ можетъ устроиться вдвое дешевле; по среднимъ выводамъ казна покупаетъ втрое дороже. Если казна еще не вполнѣ разоряется на своихъ заводахъ и промыслахъ, то это зависитъ отъ двухъ причинъ: вопервыхъ оттого, что въ ея рукахъ и исключительномъ пользованіи находятся самыя выгодныя горныя мѣстности и золотоносные пески; еслибы они были въ частныхъ рукахъ, то милліонеры у насъ плодились бы какъ грибы, несравненно меньшія богатства считаются уже кладомъ для частной промышленности; вовторыхъ по причинѣ богатства этихъ мѣстностей капиталисты горятъ нетерпѣніемъ захватить что-нибудь изъ этихъ несмѣтныхъ сокровищъ. Изобразить это нетерпѣніе невозможно -- нужно было видѣть, съ какимъ тревожнымъ трепетомъ ожидался капиталистами указъ о предоставленныхъ имъ новыхъ мѣстностяхъ въ кабинетскомъ вѣдомствѣ. Какъ ни сильны горные инженеры, какъ ни велики ихъ связи въ Петербургѣ, но все-таки они опасаются, чтобы происки капиталистовъ не одержали надъ ними верхъ; вотъ почему они вынуждены давать казнѣ нѣкоторыя выгоды, по крайней мѣрѣ настолько, чтобы помѣшать мысли о передачѣ въ частныя руки. По окончаніи операціи они сводятъ свои счеты, отчеты готовы и раздается побѣдный крикъ: "Барнаулъ постоитъ за себя!" "Екатеринбургъ постоитъ за себя!" Крикъ этотъ отражается уныніемъ на сердцахъ капиталистовъ. "Конечно они возьмутъ верхъ,-- говорятъ капиталисты съ горечью,-- они всѣ дѣйствуютъ заодно, а мы только и думаемъ, какъ бы другъ друга топить." Но чѣмъ болѣе въ Екатеринбургѣ и Барнаулѣ кричатъ о томъ, что прошло уже для нихъ золотое время, что теперь уже нѣтъ тѣхъ баснословныхъ пировъ, того разливаннаго моря шампанскаго, уже не идутъ болѣе обозы съ нарядами для одного семейства,-- чѣмъ болѣе кричатъ объ этомъ, тѣмъ туже приходится рабочему.
Все это производитъ въ нашей промышленной производительности такой хаосъ и ставитъ ей столько барикадъ, что она двигаться впередъ совершенно не въ состояніи. Несмотря на чрезмѣрно высокій процентъ съ капитала въ промышленныхъ предпріятіяхъ, капиталистъ только тогда можетъ получать выгоды, когда онъ вполнѣ знаетъ дѣло, за которое онъ взялся, бдительно наблюдаетъ за нимъ, знаетъ своихъ людей и вполнѣ умѣетъ ими пользоваться для своихъ цѣлей; но зато въ этихъ случаяхъ онъ получаетъ и безмѣрныя выгоды; человѣкъ, который изъ ничего въ двадцать пять лѣтъ создалъ себѣ милліонное состояніе, вовсе не принадлежитъ къ исключеніямъ въ нашей промышленной жизни. Зато-же внѣ этого случая она стоитъ на самыхъ шаткихъ ногахъ: ей грозитъ и управляющій, способный перехитрить своего хозяина, и ростовщикъ, способный запутать ее въ своихъ сѣтяхъ, въ иныхъ случаяхъ и казна, которая даетъ своимъ агентамъ огромный перевѣсъ власти и законодательства, перевѣсъ, являющійся на аренѣ даже и безъ ея вѣдома. Компаніи превращаются въ какое-то страшилище: "избави Богъ отъ компаній", кричатъ капиталисты. И вотъ послѣдствія: милліонные капиталы лежатъ въ сундукахъ капиталистовъ и не пускаются въ оборотъ, никто не дѣлаетъ сбереженій, сбережешь -- пропадетъ, а проживешь -- не жаль, пожилъ весело. Правительство въ отчаяніи не знаетъ, какъ поднять промышленность, прибѣгаетъ къ запретительнымъ тарифамъ, лекарство употреблено и въ сильныхъ дозахъ, а все не дѣйствуетъ. Выходитъ въ-заключеніе, что мы ищемъ рукавицы, а рукавица за пазухой. Если капиталистъ и работникъ будутъ товарищами, въ такомъ случаѣ не вести книгъ или вести ихъ неакуратно будетъ невозможно. Для казны подобное отношеніе къ рабочимъ представитъ несомнѣнныя и значительныя выгоды. Даже невозможно себѣ представить управленія такого большаго числа лицъ безъ правильнаго удовлетворительнаго веденія книгъ. Какъ скоро существуетъ какая-нибудь компанія или участіе посторонняго лица въ дѣлѣ, то тотчасъ же ведутся книги и подаются отчеты; но въ компанейскихъ дѣлахъ бѣда та, что компаньонъ далекій отъ дѣла никакъ не можетъ услѣдить за вѣрностью представляемыхъ ему свѣдѣній. Работники напротивъ имѣютъ къ этому всѣ средства. Если дѣло будетъ зависѣть отъ работниковъ постоянныхъ и привычныхъ къ заводскому и фабричному производству, дѣло артели пойдетъ безъ сомнѣнія очень хорошо. Они будутъ дѣйствовать въ этомъ случаѣ съ своими обыкновенными простыми и раціональными пріемами. Только новичокъ можетъ запутаться, а новички и первогодки на всѣхъ работахъ исключеніе. Если работникъ привадился къ какому-нибудь дѣлу, то онъ постоянно и будетъ въ этомъ дѣлѣ искать работы. Поэтому на всѣхъ производствахъ большинство работниковъ опытны. Пока дѣло у хозяина въ рукахъ, хозяинъ можетъ загонять работника конкуренціей), но если дѣло пошло на то, кто кого можетъ вѣрнѣе повѣрить, то работникъ гораздо вѣрнѣе повѣритъ хозяина, чѣмъ хозяинъ работника. Хозяева это очень хорошо знаютъ, они знаютъ, что работники положеніе дѣлъ на заводѣ знаютъ гораздо лучше ихъ, а потому постоянно предполагаютъ, что работники ихъ обманываютъ. Работники съ своей стороны поневолѣ поддаются эксплуатаціи хозяина; конкуренція вынуждаетъ ихъ принимать отъ него всѣ условія, которыя онъ имъ предлагаетъ, но обмана они не опасаются, потому что хозяину ихъ не обмануть. Даже тягость этихъ условій хозяева нерѣдко объясняютъ тѣмъ, что они въ рукахъ рабочихъ, которые вознаграждаютъ себя будтобы обманомъ. Для рабочихъ нѣтъ-ничего легче, какъ повѣрять другъ друга, повѣрять кассира и "матерьяльныхъ". Производство состоитъ изъ нѣсколькихъ послѣдовательныхъ работъ надъ однимъ и тѣмъ же матерьяломъ. Каждый рабочій знаетъ, сколько онъ сдѣлалъ, это записано у него и въ разсчетномъ листѣ. Производители одной работы сошлись вмѣстѣ, каждый говоритъ, сколько онъ сдѣлалъ, одинъ считаетъ: вотъ они и привели въ извѣстность, сколько сдѣлано всѣми и сколько слѣдовательно должно быть на заводѣ произведеній. Повѣрка эта дѣло мудреное для хозяина, у котораго все дѣлается за глазами, а для рабочихъ это дѣло самое простое. Опытный работникъ и прежде повѣрки будетъ знать, по однимъ своимъ соображеніямъ, какъ велики должны быть его выгоды. Главное дѣло тутъ только въ томъ, чтобы работникъ ожидалъ для себя выгоды отъ наблюденія за управленіемъ завода. При управленіи рабочихъ можно достигнуть безукоризненно правильнаго веденія книгъ. Казна посредствомъ товарищества съ рабочими на заводахъ можетъ обезпечить себѣ самый вѣрный контроль за ходомъ заводскаго дѣда. Конечно для этого нужно обставить это новое товарищество какъ слѣдуетъ. Прежде всего нужно дать независимость рабочему отъ заводскаго начальства посредствомъ независимаго и легко доступнаго суда. Затѣмъ полную свободу въ выборѣ контроля и контролеровъ. Наконецъ распространить между ними знаніе ариѳметики: мы себѣ и представить не можемъ, какъ иногда рабочему трудно считать. Конечно глупо и легкомысленно было бы ожидать, что дѣло съ самаго начала пойдетъ отлично -- всему нужно научиться, ко всему нужно приспособиться; но не подлежитъ никакому сомнѣнію, что если работники будутъ хорошо поставлены, то въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ они вполнѣ научатся пользоваться всѣми выгодами, которыя доставляетъ имъ ихъ естественное положеніе и дѣла заводовъ будутъ извѣстны и прозрачны, какъ стекло. При подобномъ товариществѣ чрезвычайно важная вещь -- способъ, какимъ будетъ сдѣланъ разсчетъ съ капиталистомъ. Если разсчетъ этотъ будетъ основанъ не на твердыхъ неизмѣнныхъ правилахъ, а на произвольныхъ условіяхъ, то все это выродится въ кукольную комедію; если капиталистъ и при этомъ порядкѣ получитъ право предписывать работникамъ произвольныя условія, то онъ задавитъ ихъ и опять доведетъ до современнаго положенія. Никогда не нужно забывать, что между работникомъ и капиталистомъ добровольнаго согласія быть не можетъ. Если говорятъ о договорахъ между работникомъ и капиталистомъ, основанныхъ будтобы на добровольномъ ихъ согласіи, то это ничто иное, какъ только способъ выражаться. Работникъ соглашается на условія капиталиста такъ же добровольно, какъ Венеція и Ломбардія когда-то добровольно согласились подчиниться Австрійской Имперіи. Подчиненіе работника условіямъ капиталиста -- это такое же явленіе природы, какъ и подчиненіе завоеваннаго народа своимъ завоевателямъ; честный человѣкъ можетъ смотрѣть на этотъ фактъ хладнокровно и предоставлять вещи своему теченію только тогда, когда онъ видитъ, что дѣло устроилось безобидно безъ его помощи. Можно считать, что отношенія работниковъ и капиталистовъ установились на началахъ безобидныхъ только тогда, когда капиталисты получаютъ не болѣе, чѣмъ имъ слѣдуетъ. Если въ извѣстной странѣ обанкротившіеся фабрики и заводы принесли своимъ владѣльцамъ ежегоднаго убытку, по пятнадцатилѣтней сложности, на милліонъ рублей, то доходъ всѣхъ капиталистовъ, имѣющихъ фабрики, долженъ простираться также на милліонъ рублей, въ этомъ случаѣ они получатъ что имъ слѣдуетъ, т. е. вознагражденіе за свой рискъ. Работникъ получитъ все, что ему слѣдуетъ; если его существованіе будетъ вполнѣ обезпечено, онъ будетъ въ состояніи жить и воспитывать своихъ дѣтей не вредя своему здоровью и если плата эта будетъ возвышаться по мѣрѣ полезности его труда. Для этого нужно работнику Пермской губерніи за простую работу подучать заработной платы и барышей въ годъ по крайней мѣрѣ двѣсти пятьдесятъ и не менѣе двухъ сотъ рублей серебромъ {Разсчетъ сдѣланъ слѣдующимъ образомъ. Каждый работникъ, по крайней мѣрѣ одно время въ своей жизни, долженъ содержать двухъ дѣтей. Здоровая женщина, которая сама кормитъ своихъ дѣтей, родитъ каждые два года. До десяти лѣтъ ребенокъ рѣшительно неспособенъ себя содержать; положимъ, что изъ пяти человѣкъ дѣтей одинъ умеръ -- четверо осталось на содержаніи, но я беру не такихъ людей какъ слѣдуетъ, а нашихъ несчастныхъ русскихъ людей, я предполагаю, что изъ пяти человѣкъ дѣтей у нихъ умираетъ трое. Женскаго труда у Фабричныхъ нѣтъ, слѣдовательно нужно было бы считать, что и жена содержится мужемъ, но я предполагаю, что мужъ содержитъ ее только наполовину, она должна ему стряпать, ходить за дѣтьми, кормить грудныхъ дѣтей, родить -- все это уменьшаетъ ея заработокъ,-- я считаю, что работникъ употребляетъ шесть фунтовъ питательной пищи и въ томъ числѣ только полтора фунта мяса, жена и дѣти по четыре фунта -- издержки на труднаго ребенка составляютъ половину, работнику нужно будетъ на пищу 111 руб. 80 коп., на одежду 65 руб., на квартиру съ отопленіемъ и освѣщеніемъ 20 руб. 95 коп., на воспитаніе дѣтей 12 руб., на подати 10 руб. 25 коп. и на разные расходы 30 руб.}. Спрашивается, можетъ ли промышленность Пермской губерніи обезпечить такимъ образомъ своихъ рабочихъ? расходъ для такого содержанія рабочихъ составитъ около трехъ четвертей вычисленнаго въ пермской памятной книжкѣ на 1863 годъ дохода пермскихъ фабрикъ и заводовъ; по вычисленію же на основаніи статистическаго временника 1866 года подобный доходъ рабочихъ составитъ немного болѣе одной трети цѣнности ихъ произведеній, и это несравненно ближе къ истинѣ. Едвали можетъ кто-нибудь серьезно думать, что пермская промышленность не можетъ обезпечить своихъ рабочихъ даже въ такихъ скромныхъ размѣрахъ. Неужели фабричный и заводскій работникъ не можетъ имѣть достаточно хлѣба и мяса въ странѣ, гдѣ земледѣльческое населеніе составляетъ 75% всѣхъ жителей, гдѣ приходится на каждаго жителя 1 1/2 десятины пахотной земли, 1 1/4 десятины луговъ, по 3 десятины земли способной быть обращенною въ луга и пашни и по осьми съ половиною десятинъ лѣса {По свѣдѣніямъ статистическаго временника 1866 г. въ Пермской губерніи приходится почти 1 1/2 дес. пашни, почти 1 1/4 дес. сѣнокосу, болѣе 10 1/2 дес. лѣсу и 1 десятина съ небольшимъ выгону. Свѣдѣнія эти страдаютъ недостаткомъ подробностей.} на человѣка, гдѣ на каждаго фабричнаго работника приходится пять сельскихъ работниковъ и столько же работницъ. Правда, что при настоящемъ положеніи на фабричнаго и сельскаго работника приходится только по одной десятой фунта мяса въ день, почти все это мясо съѣдается зажиточными крестьянами и мѣщанами и изъ фабричныхъ работниковъ тѣми, которые несутъ самую легкую работу, на долю работниковъ-тружениковъ приходится самая малая часть, не болѣе одной сороковой фунта на человѣка; изъ этого однакоже не слѣдуетъ, чтобы дѣло не могло быть иначе. Еслибы заработная плата и барыши работниковъ на фабрикахъ и заводахъ въ Пермской губерніи увеличились втрое, то они все-таки пользовались бы меньшимъ благосостояніемъ, чѣмъ въ Англіи, но уже большимъ, чѣмъ во Франціи; они распространили бы благосостояніе и кругомъ себя, они переплатили бы крестьянамъ за ихъ произведенія лишнихъ до шести милліоновъ рублей, на каждое крестьянское семейство пришлось бы по осьмнадцати рублей лишнихъ. Крестьяне и фабричные работники будутъ употреблять до пяти сотъ тысячъ на ремесленный трудъ, число ремесленниковъ удвоится и явится до пяти тысячъ ремесленниковъ, которые будутъ труды свои исключительно посвящать рабочему классу. Неужели такой результатъ не стоитъ того, чтобы поставить капиталиста на ту ногу, на которой ему слѣдуетъ быть? Мы такъ привыкли къ логикѣ капиталистовъ, что она вошла въ кровь и плоть политической экономіи и нерѣдко даже западно-европейскіе соціалисты аргументируютъ такимъ же образомъ. По понятіямъ, распространеннымъ капиталистами, всякій обмѣнъ долженъ давать выгоду, всякое производство барышъ, между тѣмъ по здравому смыслу всякая выгода въ обмѣнѣ, всякій барышъ въ производствѣ есть признакъ ненормальнаго состоянія промышленности. При нормальномъ производствѣ равный трудъ мѣняется на равный трудъ, выгоды и барыша не должно существовать, безъ труда никто не долженъ получать вознагражденіе; если трудъ получаетъ вознагражденіе большее, то онъ долженъ быть обязанъ этимъ исключительно превосходному своему качеству. Капиталистъ имѣетъ въ рукахъ своихъ цѣнность оконченнаго труда, слѣдовательно трудъ этотъ уже получилъ свое вознагражденіе; если капиталистъ получитъ еще что-нибудь, то это за удачный рискъ: спрашивается, за что онъ можетъ еще получить вознагражденіе? что капиталистъ получаетъ вознагражденіе за одинъ рискъ, это дѣло столь ясное, что оно не требуетъ объясненія; кромѣ риска капиталисту не за что получать вознагражденіе, а если онъ получаетъ вознагражденіе только за рискъ, то вознагражденіе это и должно равняться риску, т. е. оно должно равняться количеству убытка рискующихъ капиталистовъ. Если я говорю, что барыши отъ произведеній труда должны доставаться работникамъ, то я выражаюсь такъ только для того, чтобы быть понятнымъ: если земледѣлецъ въ Пермской губерніи получаетъ за пудъ хлѣба восемьдесятъ и девяносто копѣекъ, а въ кузнецкомъ округѣ пятнадцать копѣекъ, то изъ этого вовсе не слѣдуетъ, что онъ получаетъ барышъ,-- каждый получаетъ то, во что оцѣнивается произведеніе его труда, и если часъ работы геніальнаго художника оцѣнивается во сто рублей, а обыкновеннаго работника въ семь съ половиною копѣекъ, то изъ этого вовсе не слѣдуетъ, что купецъ, который продаетъ картину этого художника, имѣетъ право дать художнику семь съ половиною копѣекъ за часъ, а остальныя деньги удержать себѣ. Продажная цѣна произведеній рабочаго труда есть вознагражденіе за этотъ трудъ, а вовсе не барышъ и не прибыль, она показываетъ, во что общество оцѣнило этотъ трудъ, и никто не имѣетъ право отнять ее у работника. Примѣръ Пермской губерніи показываетъ намъ, что даже въ томъ случаѣ когда капиталистъ будетъ получать одно вознагражденіе за рискъ и въ такомъ случаѣ работникъ едва можетъ существовать не подвергая опасности жизнь и здоровье свое и своихъ дѣтей; затѣмъ каждый лишній рубль, который перепадаетъ въ карманъ капиталиста, будетъ стоить жизни ребенку работника. Я обрѣзалъ издержки работника какъ только возможно, въ отношеніи податей я взялъ даже исключительный случай, нужно было бы опредѣлить ихъ не въ 10 рублей, а въ двадцать пять, я ничего не положилъ на хозяйственное обзаведеніе, на удовольствія, человѣкъ не можетъ же жить, какъ скотъ, безъ всякихъ развлеченій, на это нужно было бы, по крайней мѣрѣ, осьмнадцать рублей, на леченіе болѣзней и жизнь безъ работы во время болѣзни нужно положить, по крайней мѣрѣ, двадцать рублей въ годъ -- излишекъ составилъ бы пятьдесятъ три рубля. Въ такомъ видѣ заработная плата поглотила бы весь объявленный доходъ съ фабрикъ и заводовъ Пермской губерніи. Уменьшеніе доходовъ капиталистовъ не прихоть, а существенная потребность; общество не можетъ смотрѣть на нее равнодушно.
Какъ скоро операціи фабрикъ и заводовъ, чрезъ уничтоженіе найма и введеніе товарищества работниковъ, сдѣлаются публичными, расходы и доходы будутъ записываться правильно, однимъ словомъ введенъ будетъ порядокъ тамъ, гдѣ существуетъ теперь полнѣйшій хаосъ и безпорядокъ, въ такомъ случаѣ это одно обстоятельство будетъ значительно способствовать пониженію процента на капиталъ. Существуютъ весьма дѣйствительныя средства для принужденія къ правильному веденію книгъ. Всякій расходъ незасвидѣтельствованный не принимается, всякій отпускъ товара съ завода или фабрики безъ этого свидѣтельства считается воровствомъ. Между рабочими всегда найдутся такіе, которые способны усчитывать по книгамъ; правда, большинство не въ состояніи будетъ сдѣлать это, по крайней мѣрѣ на тѣхъ заведеніяхъ, гдѣ не всѣ -- постоянные рабочіе, а частью набирается различный людъ, но и тотъ всегда будетъ въ состояніи свести свои счеты по-своему. Не надобно забывать, что простые люди ведутъ милліонныя дѣла не будучи грамотными. Поштучные работники, зная цѣны, по которымъ продавался товаръ, по своимъ разсчетнымъ листамъ тотчасъ сообразятъ, сколько имъ слѣдуетъ прибыли. Если общественное мнѣніе будетъ убѣждено, что оно должно помочь работникамъ и вывести ихъ изъ жалкаго положенія, въ которомъ они находятся, и мировые судьи будутъ поддерживать ихъ самостоятельность, не дозволять ихъ запугивать и доводить до раболѣпія, въ такомъ случаѣ есть большая надежда, что дѣло пойдетъ хорошо. Водвореніе истиннаго, а не одного формальнаго порядка только и возможно, когда сотни глазъ, участвующіе непосредственно въ дѣлѣ, и день и ночь находящіеся на мѣстѣ, будутъ заинтересованы въ томъ, чтобы оно велось честно и на чистоту. Истинный порядокъ это великое дѣло; какъ скоро только ему удастся водвориться вмѣстѣ съ полною публичностію и откровенностью, тогда капиталы прихлынутъ къ фабрикамъ и заводамъ, тогда компаньоны будутъ увѣрены, что въ отчетахъ у нихъ будетъ написано то, что было на дѣлѣ, а не то, что приказано было написать, тогда капиталисты отомкнутъ свои сундуки, стряхнутъ съ нихъ двадцатилѣтнюю пыль и выиграютъ отъ этого и работники и публика чрезъ пониженіе процентовъ и даже капиталисты. Великимъ препятствіемъ къ осуществленію подобнаго направленія будетъ прежде всего горное вѣдомство, оно представляетъ собою замѣчательное политическое явленіе, оно напоминаетъ что-то вродѣ государства въ государствѣ; если сравнить его съ такими явленіями, какъ напр. орденъ тампліеровъ и орденъ іезуитовъ, то вліяніе его на людей и средства прививать свой корпоративный духъ окажутся, можетъ быть, даже большими. Іезуитамъ и тампліерамъ придавала силу одна плотная организація; относительно государства они стояли въ такомъ же подчиненіи, какъ и прочіе граждане; они могли только интриговать, а не управлять и не судить. Горные инженеры имѣютъ организацію нетолько столько же плотную, какъ іезуиты и тамиліеры, но несравненно плотнѣйшую, потому что она основана на военной дисциплинѣ, организація эта поддерживается и пользуется полнымъ покровительствомъ; она нетолько существуетъ для своихъ цѣлей, но воспитываетъ своихъ подростковъ, управляетъ и судитъ. Чрезъ это она имѣетъ средства нетолько создать, но и проводить свой корпоративный духъ съ неудержимою силою. Можно положительно утверждать, что въ мѣстностяхъ, гдѣ эта организація господствуетъ, она сильнѣе всѣхъ другихъ властей, она навязываетъ свой образъ мыслей и свои взгляды на вещи нетолько мѣстному, но и центральному управленію. Правительство можетъ разбить эту организацію съ величайшей легкостью, потому что нѣтъ ничего менѣе популярнаго въ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ она господствуетъ; но до тѣхъ поръ, пока эта организація существуетъ, правительство будетъ смотрѣть тамъ на все ея глазами. Она имѣетъ неодолимую силу пассивнаго сопротивленія, подобную той, какую имѣли бояре временъ Іоанна IV; они были въ высшей степени непопулярны въ странѣ, царь могъ ихъ казнить и мучить какъ ему было угодно, никто за нихъ не вступался; но когда онъ хотѣлъ получить понятіе о странѣ и о томъ, какъ она управляется, оказывалось, что у него къ этому нѣтъ рѣшительно никакихъ средствъ, онъ былъ слишкомъ уменъ, чтобы не понимать, что онъ смотритъ не нее сквозь стекла, сдѣланныя боярами и въ которыхъ все принимаетъ тотъ видъ, какой имъ надобно; онъ былъ слишкомъ уменъ, чтобы не тяготиться этой опекой, но возъимѣлъ жалкую мысль отдѣлаться отъ нея посредствомъ римскихъ и восточныхъ административныхъ пріемовъ. Что можетъ быть менѣе удобно для промышленнаго успѣха, какъ не военная организація трудящихся? Между трудящимися тѣмъ болѣе соревнованія, тѣмъ болѣе развивается ума, дѣятельности и энергіи, чѣмъ болѣе въ нихъ самостоятельности. Наклонность къ военной дисциплинѣ является въ промышленности каждый разъ, когда въ ней убитъ духъ прогресса и замѣненъ мертвящимъ непотизмомъ. Откупъ вездѣ старался между своими членами распространить военный духъ и военную дисциплину; когда ревизоръ входилъ туда, гдѣ дѣлаютъ и поправляютъ бочки, бондари вставали во фронтъ, руки по швамъ; теперь смѣются, вспоминая объ этомъ, всѣ мѣста въ откупѣ занимались по родству и по протекціи, знаніе и способности не имѣли никакого значенія, по протекціи наживались сотни тысячъ, а истинные труженики глодали кости. Въ мѣстахъ горнаго вѣдомства, горныхъ инженеровъ называютъ горной семьей, потому что они всѣ родня между собою или женаты на родственницахъ петербургскихъ вельможъ; какъ крымская аристократія раздавала мѣста и пенсіи своимъ родственникамъ, такъ раздаются и мѣста въ горномъ вѣдомствѣ; при этомъ роль способностей и знаній весьма сомнительна, между ними можно встрѣтить людей, которыхъ способности такъ незначительны, что невозможно найти прикащика или управляющаго частнымъ дѣломъ хотя бы сколько-нибудь значительной умственной силы. Но если степень дѣятельности и способностей въ горномъ вѣдомствѣ не высока, зато-же тамъ царствуетъ удивительное единодушіе, они всѣ кажется вылиты по одной формѣ, вмѣстѣ съ ихъ обширными связями; это придаетъ имъ такую большую силу, что они нетолько передѣлывали по-своему высшихъ лицъ мѣстной администраціи, но и укрощали ревность къ общественному благу въ мировыхъ посредникахъ. Явится напр. губернаторъ либералъ, врагъ тѣлесныхъ наказаній, преслѣдователь зла, объѣдетъ горный округъ и убѣдится, что безъ тѣлесныхъ наказаній обойтись нельзя, что они необходимы -- инженеры сильны, противодѣйствовать имъ опасно, дѣйствуя же въ ихъ духѣ можно только выиграть. Съ освобожденіемъ крестьянъ нанесенъ былъ первый чувствительный ударъ горной организаціи, патронатъ ихъ уменьшился, многочисленное населеніе крестьянъ, бывшее въ ихъ власти и управляемое ими почти неограниченно посредствомъ управителей, отошло подъ управленіе мировыхъ посредниковъ, управители остались за штатомъ, роскошь въ горномъ вѣдомствѣ уменьшилась. Властолюбіе овладѣло въ это время мировыми посредниками, имъ хотѣлось потягаться съ горнымъ вѣдомствомъ, но попытка оказалась совершенно неудачною; внѣ предѣловъ тѣхъ мѣстностей, которыя совершенно изъяты были отъ горнаго вліянія и составляли отрѣзанный ломоть, ихъ побѣды были весьма незначительны; какая-нибудь отмѣна въ глухихъ мѣстахъ отяготительной почтовой повинности,-- вотъ все, что имъ удалось сдѣлать; но и это до крайности раздражало горное вѣдомство. Посредствомъ своихъ связей они парализировали губернаторовъ и заставляли ихъ дѣйствовать въ своемъ направленіи,-- тѣмъ же оружіемъ они подчинили себѣ мировыхъ посредниковъ, мировые посредники, не безъ ропота, низошли до простыхъ исполнителей. Рабочій, надъ которымъ такая могучая организація, чувствуетъ себя совершенно беззащитнымъ, сознаніе его слабости такъ велико, что оно одно въ состояніи было бы довести до отчаянія. Произвольная власть горныхъ чиновниковъ надъ крестьянами и рабочими была такъ велика, что она вполнѣ равнялась помѣщичьей, крестьяне такъ мало видѣли разницы между помѣщикомъ и горнымъ начальникомъ, что они горнаго начальника называли своимъ бариномъ, точно также, какъ крѣпостные помѣщика,-- это названіе впослѣдствіи перешло на мировыхъ посредниковъ. Впечатлѣніе до такой степени было аналогическое, что когда я жилъ въ горныхъ мѣстностяхъ мнѣ неоднократно приходило въ голову, что жестокій помѣщикъ дѣлаетъ несчастными сотни людей, а жестокій чиновникъ десятки тысячъ. Послѣ освобожденія крестьяне и рабочіе надѣялись, что все перемѣнится; оказалось однакоже, что надежды ихъ обманули, чиновники попрежнему могли дозволять себѣ тѣлесныя наказанія. Еслибы горный рабочій былъ человѣкъ настолько же оглупленный, насколько онъ униженъ, то это порождало бы въ немъ только апатію, распущенность и безконечное раболѣпіе; изъ него создались бы такіе субъекты, какихъ такъ часто можно видѣть между нашими крестьянами. Но въ томъ-то и дѣло, что заводскіе рабочіе -- интеллигенція между рабочимъ классомъ, крестьяне глядятъ на нихъ съ завистью; "они лучше насъ", говорятъ земледѣльцы. Они дѣло знаютъ весьма нерѣдко лучше инженера {У насъ нерѣдко жалуются на недостатокъ искусныхъ горныхъ рабочихъ, и это совершенно справедливо, если говорить не о рутинной работѣ, а о работѣ, какъ она производится въ цивилизованныхъ государствахъ; уральскіе рабочіе не имѣютъ возможности путешествовать заграницею и совершенствоваться тамъ, такъ что этого отъ нихъ и требовать нельзя: но свою рутинную работу они знаютъ лучше инженеровъ и превосходятъ ихъ смѣтливостью и ловкостью.}; они чувствуютъ, что они -- сила и трудовая, и интеллектуальная на заводѣ, въ промыслѣ и на рудникѣ, а между тѣмъ изъ нихъ все-таки хотятъ, сдѣлать послѣднихъ изъ смертныхъ, безмолвную машину, слѣпое орудіе; хотятъ, чтобы тамъ, гдѣ нужно соображеніе и ловкость, въ нихъ проявлялись эти качества, а тамъ, гдѣ эти качества будутъ работать не въ пользу горнаго вѣдомства, чтобы они молчали. Все это можетъ быть еще не въ такой степени возбуждало бы протестъ со стороны работника, еслибы въ средѣ самихъ работниковъ не было защитниковъ существующаго порядка вещей. Существуетъ цѣлая толпа подчиненныхъ лицъ, смышленыхъ, ловкихъ и изворотливыхъ, которые пользуются расположеніемъ начальства и наживаются насчетъ дѣла и насчетъ своего брата рабочаго. Этотъ сообразительный народъ вполнѣ постигъ корпоративный духъ организаціи; онъ съ такой же ловкостью умѣетъ обойти своего начальника, съ какою онъ его защищаетъ передъ работниками; смѣлость ихъ часто изумительна, и чтобы получить понятіе о томъ, до какихъ она доходитъ чудовищныхъ размѣровъ, нужно поговорить въ откровенную минуту съ ихъ женами: "Я была совершенно глупа и ничего не знала",-- разсказывала мнѣ однажды красивая подруга жизни подобнаго господина; -- "когда я вышла за него замужъ онъ меня рядилъ, угощалъ, я ничего не дѣлала и у меня была прислуга; но когда я узнала, что онъ дѣлаетъ и какъ къ намъ въ домъ идутъ деньги, я не знала покою ни днемъ, ни ночью; когда ночью у насъ отворялись ворота, я вся дрожала какъ листъ, а онъ былъ совсѣмъ спокоенъ, смѣялся и говорилъ, что опаснаго тутъ ничего нѣтъ, что ему за это никогда ничего быть не можетъ, что его выручатъ".-- "Они были отчаянные,-- прибавила она шопотомъ,-- говорили, что они убили человѣка -- я съ горя стала лить и сдѣлалась пьяницею." Эти говоруны, старающіеся постоянно сбить съ толку рабочихъ и расположить ихъ поддаваться возможно большей эксплуатаціи, всего болѣе раздражаютъ рабочихъ; чѣмъ болѣе ихъ вліяніе на слабохарактерныхъ и тупоумныхъ, тѣмъ болѣе накипаетъ злобы на душѣ у тѣхъ, которые видятъ ихъ насквозь. Не будь этихъ людей, рабочій видѣлъ бы свое безвыходное положеніе, но молчалъ, какъ молчитъ всякій практическій человѣкъ, который чувствуетъ себя дотого слабымъ, что онъ движеніемъ можетъ сдѣлать себѣ только хуже; но его постоянно дразнятъ тѣмъ, что восхваляютъ его положеніе какъ какое-то оказанное ему благодѣяніе; одаренный отъ природы и талантомъ и остроуміемъ, развитый постоянною жизнью въ обществѣ, онъ не можетъ сдержать своихъ умственныхъ проявленій, и какъ грибы вырастаютъ юмористическія пѣсенки и памфлеты, ихъ такъ много, что изъ нихъ можно было бы составить преинтересную книгу, которая бы охарактеризовала слабости заводскаго управленія лучше, чѣмъ правительственные отчеты; -- весьма убѣдительное доказательство, что вліяніе рабочихъ на управленіе заводами не осталось бы безъ пользы: мы все знаемъ, говорятъ рабочіе, отъ насъ иголки не утаишь въ заводѣ. Эти люди, одни способны знать настоящее положеніе дѣлъ въ, заводѣ и раскрывать всѣ его тайны, они дотого составляютъ всю суть завода, что заводскія дѣла нерѣдко шли своимъ порядкомъ и при невѣжественномъ и незанимавшемся дѣломъ инженерѣ; въ этомъ случаѣ на заводѣ господствовало въ извѣстномъ смыслѣ самоуправленіе, т. е. заводъ управлялся самъ собою или лучше сказать обходился безъ всякаго управленія. Извѣстно, что во время Пугачева уральскіе заводы дѣйствовали безъ всякаго участія горнаго начальства. Только человѣкъ совершенно незнакомый съ заводской жизнью можетъ считать утопическою идею управленія заводовъ рабочими. Можетъ быть, рабочіе не всегда способны съ успѣхомъ управлять государствомъ, и въ этомъ нѣтъ ничего удивительнаго: для того, чтобы вѣрно опредѣлить нужды государства, необходимо имѣть понятіе о международной политикѣ, человѣку, который не знаетъ даже, какія государства въ международномъ союзѣ, трудно оградить себя отъ заблужденій: но какимъ образомъ можно сказать, чтобы рабочій не былъ способенъ управлять фабрикою и заводомъ, когда онъ и его потребности и все, что на немъ дѣлается, знаетъ гораздо лучше чѣмъ капиталистъ; такъ какъ все, что дѣлается на заводѣ, есть результатъ его работы, то онъ теперь уже знаетъ лучше капиталиста, какое значеніе имѣютъ на заводѣ матеріалъ и трудъ и что изъ этого происходитъ; если онъ будетъ имѣть малѣйшій интересъ знать все до мельчайшихъ подробностей, то онъ даже безъ всякихъ усилій достигнетъ этой цѣли, уже изъ однихъ разговоровъ; точно также какъ офицеры постоянно говорятъ о казармахъ и ученіи, а чиновники о службѣ, рабочіе постоянно говорятъ о заводскихъ дѣлахъ, и, находясь постоянно вмѣстѣ съ утра до вечера, они обо всемъ переговорятъ до мельчайшихъ подробностей. При такихъ условіяхъ духъ самостоятельности въ рабочихъ былъ конечно весьма опасенъ для горнаго вѣдомства и духъ смиренія долженъ былъ быть привитъ къ нимъ во что бы то ни стало, если нельзя иначе, то посредствомъ розогъ, тюрьмы и каторги. Дерзкіе памфлетисты и сочинители подвергались, какъ говоритъ молва, въ особенности въ прежнее время, нетолько наказаніямъ, но жестокимъ истязаніямъ; про одного сочинителя памфлета разсказываютъ невѣроятную вещь, увѣряютъ будтобы его наказывали пока онъ съѣлъ свое произведеніе. Свой взглядъ на необходимость смиренія между рабочими горное вѣдомство распространяетъ и между частными владѣльцами фабрикъ, заводовъ и промысловъ; могучимъ орудіемъ распространенія этого духа являются горные исправники, ревизоры и пр. и горные инженеры, которые управляютъ частными заведеніями. Розги и тому подобныя орудія смиренія на фабрикахъ и заводахъ могутъ быть полезны развѣ только для плутовъ, казнокрадовъ и эксплуататоровъ, которымъ онѣ помогаютъ скрывать свои преступленія; людямъ же, желающимъ развить въ рабочихъ трудолюбіе и искусство, онѣ должны казаться весьма вредными, онѣ развиваютъ въ рабочихъ какой-то отчаянный духъ, который заставляетъ ихъ стремиться къ распущенности, лѣни и пьянству, несмотря ни на какія препятствія. Онѣ дѣйствуютъ еще хуже, чѣмъ бездомная одинокая жизнь, которая дѣлаетъ такъ много вреда нашему рабочему люду; у домовитаго рабочаго, который пользуется какимъ-нибудь благосостояніемъ, много свободнаго времени уходитъ на то, чтобы устроить свою семью и свое хозяйство, затѣмъ ему хочется насладиться результатомъ своихъ заботъ, т. е. одѣться порядочно и съ женой церемонно отправиться въ гости, тутъ онъ если и выпьетъ, то несравненно умѣреннѣе, онъ не будетъ безобразничать на улицѣ, шумѣть или пѣть, а постарается возвратиться домой съ тѣмъ же достоинствомъ, какъ и пришелъ; если ему случится не соразмѣрить свои силы и выпить слишкомъ много, то хозяинъ не отпуститъ его домой, онъ найметъ извощика и отправитъ такъ, чтобы съ нимъ не могло случиться ничего унизительнаго. Подобные рабочіе несравненно рѣже попадаются въ полицію за пьянство, чѣмъ мелкіе писцы и чиновники. Русскихъ, пріѣзжающихъ въ Парижъ, поражаетъ отсутствіе пьяныхъ на улицѣ, нѣтъ никакого сомнѣнія, что тоже будетъ у насъ, если работнику не будетъ грозить тѣлесное наказаніе и съ нимъ будутъ обращаться съ достоинствомъ. Въ Пермской губерніи есть уже такіе рабочіе, уменьшеніе ихъ числа посредствомъ тѣлеснаго наказанія и недостойнаго обращенія это -- возмутительное варварство. Розгами нельзя заставить ни учиться, ни работать; мнѣніе, что количество знаній у ученика можно увеличить посредствомъ розогъ, такъ же ложно, какъ мнѣніе, что розгами можно увеличить количество труда; ученики того училища будутъ больше знать, гдѣ учителя, при большихъ свѣдѣніяхъ, больше ими занимаются, тотъ рабочій классъ будетъ больше работать, который пользуется большимъ благосостояніемъ. Если въ войскахъ, гдѣ требуется дисциплина, признаніе нештрафованнаго солдата неподлежащимъ тѣлесному наказанію принесло у насъ такую пользу, то какъ же не признать на фабрикѣ, гдѣ военная дисциплина есть смертельный ударъ для промышленной производительности, рабочаго изъятымъ отъ тѣлеснаго наказанія на томъ же основаніи, какъ потомственныхъ дворянъ и пр.? Военная дисциплина и тѣлесное наказаніе приводятъ въ горномъ вѣдомствѣ нерѣдко къ тому, что рабочій получаетъ вознагражденіе несоразмѣрно съ своимъ трудомъ, а соразмѣрно съ своимъ раболѣпіемъ и податливостію.
Есть еще одна точка зрѣнія, съ которой нужно взглянуть на горное производство. Для успѣха всякаго промышленнаго предпріятія необходимо обиліе средствъ производства, или, какъ выражаются обыкновенно промышленники, обиліе капитала. Нужно, чтобы на заводѣ все покупалось вовремя и дешево и продавалось при самыхъ благопріятныхъ условіяхъ. Для этого нужны неограниченное довѣріе къ заводу и деньги, какъ лучшій представитель довѣрія въ торговлѣ. Между тѣмъ казенные заводы не имѣютъ довѣрія съ той стороны, съ которой оно всего больше необходимо, а именно со стороны капиталиста, т. е. казны. Инженеры жалуются на казну, что они никогда не получаютъ капиталъ въ томъ размѣрѣ, какъ онъ нуженъ, и тогда, когда онъ нуженъ, а казна, имѣющая всегда самое смутное понятіе объ истинныхъ потребностяхъ завода, не рѣшается тратить деньги очертя голову. Кто виноватъ изъ нихъ, кто правъ, судить не намъ, но только дѣло не двигается.