Если всѣ 37 губерній раздѣлить на двѣ половины, къ одной отнести 18 губерній, въ которыхъ всего болѣе разницы между числомъ мужчинъ и женщинъ, а къ другой 18, въ которыхъ разницы всего менѣе, въ такомъ случаѣ на серединѣ окажется разница въ 5%; болѣе 5% разницы будетъ въ 16 губерніяхъ, а менѣе 5% въ 17 губерніяхъ. Сравненіе этихъ губерній даетъ слѣдующій результатъ:
} Гордо и свысока глядитъ богатая работница на бѣдную и жалкую сестру свою, которая отдаетъ себя на жертву за жалкую обувь, за три копѣйки, а иногда и за кусокъ хлѣба; еще болѣе высокомѣрнаго презрѣнія показываютъ ей женщины образованныя; онѣ не думаютъ, что еслибы онѣ разомъ въ массѣ опустились до такого же бѣдственнаго положенія, то въ слѣдующемъ поколѣніи онѣ поступила бы точно такъ же. Голодъ и холодъ -- главный источникъ бѣдствій, а потому и самые сильные стимулы къ разврату -- числомъ незаконныхъ дѣтей отличаются губерніи, которыя наиболѣе бѣдствуютъ. Можно ли безчувственно отталкивать дѣтей, которые являются порожденіями чувства самосохраненія въ матеряхъ? отъ голоду и мать способна съѣсть своихъ дѣтей, и ей такой поступокъ нельзя было бы вмѣнить въ вину. Мудрено ли, что отъ голоду женщина предается проституціи и изъ этого выходятъ дѣти? Безчувственность и ложная мораль въ высшихъ сословіяхъ такъ велика, что въ самыхъ цивилизованныхъ странахъ есть, первостепенные писатели, которыхъ нравственный уровень такъ низокъ, что они боятся заботливости о жизни дѣтей и видятъ въ ней средства въ къ распространенію бѣдности и разврата. Для этихъ писателей существуетъ одинъ отвѣтъ: безчувственность и эгоизмъ губятъ милліоны дѣтей, и общество вовсе не нуждается въ ихъ книгахъ для того, чтобы развивать эти прекрасныя свойства. Они указываютъ на то, что воспитательные дома увеличиваютъ число незаконныхъ дѣтей, что же это значитъ? Дѣти, которые были бы выдавлены, изгнаны, убиты въ зародышѣ, дозрѣваютъ и дѣлаются живыми людьми. Послѣдовательно эти господа должны были бы возставать противъ хорошей полиціи, она обнаруживаетъ тысячи преступленій, которыя у дурной полиціи остались бы неизвѣстными. Воспитательный домъ -- варварское средство, онъ воспитываетъ безъ матери, а нужно воспитывать посредствомъ матери; но все-таки онъ лучше, чѣмъ дѣтоубійство.
Наблюдая за міровою жизнью рабочаго класса, мы замѣчаемъ въ ней два главныхъ фазиса. Въ первомъ фазисѣ число высшихъ сословій огромно, работникъ такъ обремененъ оброками и сборами, заработная плата такъ низка, что онъ не можетъ дѣлать никакихъ сбереженій, образованіе его совершенно незначительно и часто даже грамотность въ его средѣ мало распространена. Работникъ подобныхъ жалкихъ странъ имѣетъ тотчасъ по достиженіи совершеннаго возраста столько же, сколько онъ будетъ имѣть и въ старости, поэтому онъ женится тотчасъ какъ достигаетъ полнаго къ тому развитія. Въ подобныхъ странахъ число незаконныхъ дѣтей всегда незначительно, они могутъ встрѣчаться только тамъ, гдѣ значителенъ перевѣсъ женщинъ надъ мужчинами или гдѣ по особымъ причинамъ часть женщинъ не имѣетъ мужей. Малое число незаконныхъ дѣтей не дѣлаетъ однакоже населенія болѣе нравственнымъ, супружеская вѣрность соблюдается очень плохо и весь господствующій развратъ скрывается отъ глазъ подъ личиною брака. Обращеніе съ дѣтьми по необходимости самое варварское и несчастныя существа мрутъ какъ мухи. Въ другомъ фазисѣ своего развитія число высшихъ сословій значительно уменьшается и поэтому они несравненно болѣе исполняютъ свое назначеніе. Работникъ прямыхъ и косвенныхъ сборовъ или не платитъ вовсе или несравненно менѣе, заработная плата такъ высока, что онъ уже можетъ дѣлать сбереженія; поэтому отъ работника общественное мнѣніе его товарищей требуетъ все болѣе и болѣе, чтобы онъ при женитьбѣ устроился, обзавелся кое-чѣмъ и велъ приличную жизнь. Грамотность, цивилизація между работниками такъ развита, что рабочія артели заводятъ библіотеки и имѣютъ въ нихъ книги серьезнаго научнаго содержанія. Работникъ въ подобныхъ странахъ не считаетъ для себя возможнымъ жениться, лишь только онъ достигъ зрѣлаго возраста, ему нужно сначала скопить нѣсколько денегъ и устроиться, число браковъ уменьшается, число холостяковъ и незамужнихъ женщинъ увеличивается, а вмѣстѣ съ тѣмъ увеличивается и число незаконныхъ дѣтей. Вмѣстѣ съ тѣмъ положеніе дѣтей улучшается замѣчательно, ихъ физическое и нравственное благосостояніе увеличивается настолько же, насколько уменьшается ихъ смертность. Какъ скоро рабочій попалъ въ этотъ фазисъ своего развитія, началъ позже вступать въ бракъ и значительная часть, напр. около двухъ седьмыхъ всего совершеннолѣтняго населенія вовсе остается безбрачнымъ, замѣчается обратное движеніе въ пропорціи незаконныхъ дѣтей, число незаконныхъ дѣтей уменьшается по мѣрѣ развитія благосостоянія между рабочимъ классомъ и повидимому болѣе сообразуется съ увеличеніемъ богатства, чѣмъ съ уменьшеніемъ числа браковъ. Въ западныхъ частяхъ Австріи, единственныхъ, которыя попали въ этотъ фазисъ, число незаконныхъ рожденій значительнѣе, чѣмъ въ Саксоніи, въ Саксоніи оно значительнѣе, чѣмъ въ Пруссіи, въ Пруссіи оно значительнѣе, чѣмъ во Франціи, наконецъ во Франціи оно значительнѣе, чѣмъ въ Бельгіи и Англіи; уменьшеніе же числа браковъ слѣдуетъ только отчасти тому же порядку. Развившееся благосостояніе работницы дотого возвышаетъ ея нравственныя чувства, что она все менѣе и менѣе соглашается предаваться мужчинѣ, который не готовъ обезпечивать ея дѣтей, въ Англіи на тысячу взрослыхъ дѣвушекъ приходится всего семнадцать незаконныхъ рожденій. Для работницы является новый родъ страданій, работница уже не соглашается болѣе родить своихъ дѣтей на смерть, она хочетъ и воспитать тѣхъ, кого она родила; случая обезпечить это воспитаніе не представляется, а между тѣмъ потребности природы говорятъ неумолчно. Эти благородныя и возвышенныя страданія менѣе всего заслуживаютъ того равнодушія, которымъ ихъ награждаютъ люди науки, наука существуетъ не для того, чтобы пустозвонить глупою моралью, а для того, чтобы находить пути къ удовлетворенію всѣхъ истинныхъ потребностей природы человѣческой, и чѣмъ прекраснѣе человѣкъ проявляется въ этой борьбѣ, тѣмъ болѣе нужно ему помочь во всѣхъ отношеніяхъ. Въ восточной Австріи и въ Россіи мы видимъ примѣръ рабочаго класса, находящагося въ первомъ изъ вышеупомянутыхъ фазисовъ. Число высшихъ сословій огромное и тѣмъ менѣе полезное, чѣмъ болѣе оно многочисленно. Дворянство въ Австріи удивляло своею чрезмѣрною и невѣроятною многочисленностью, а между тѣмъ въ Россіи дворянъ еще болѣе, дворянъ съ семействами болѣе, чѣмъ солдатъ на службѣ; многочисленное духовенство въ Россіи имѣетъ на благосостояніе Россіи почти такое же вліяніе, у насъ духовенства вдвое болѣе, чѣмъ въ Англіи, и почти вдвое болѣе, чѣмъ въ Пруссіи. Значительные оброки и сборы, чрезвычайно низкая заработная плата не дозволяютъ работникамъ даже и помышлять о сбереженіяхъ и держатъ ихъ въ одичаломъ состояніи, при которомъ работникъ, не надѣясь имѣть въ своей жизни ни болѣе, ни менѣе, женится при первомъ представляющемся ему случаѣ. Количество браковъ такъ велико, что оно не дозволяетъ предполагать хотя сколько-нибудь значительнаго числа холостяковъ и дѣвицъ. Въ промышленныхъ губерніяхъ работникъ несравненно болѣе развитъ и въ умственномъ, и въ нравственномъ отношеніи. Это превосходство развитія замѣчается даже самыми поверхностными наблюдателями, нетолько въ такихъ губерніяхъ, какъ напр. Ярославская, Владимірская и Нижегородская, но и въ такихъ, какъ напр. Калужская. Между тѣмъ вышеприведенное положеніе такъ мало измѣняется къ лучшему, что мы встрѣчаемъ въ нихъ и весьма большое число браковъ и весьма большое число незаконныхъ дѣтей. Мы видимъ губерніи, въ которыхъ относительно населенія встрѣчается мало браковъ, въ немногихъ даже менѣе средняго уровня цивилизованныхъ государствъ Европы, но къ несчастью это малое число браковъ невозможно объяснить воздержаніемъ; даже и въ промышленныхъ губерніяхъ такое воздержаніе не имѣло бы своимъ послѣдствіемъ улучшеніе положенія дѣтей, работникъ ѣстъ одинъ черный хлѣбъ и кормитъ тѣмъ же своихъ дѣтей и въ сорока- и въ двадцатилѣтнемъ возрастѣ, еслибы онъ женился позже, то дѣтей у него умерло бы отъ этого не менѣе, но родилось бы менѣе, населеніе уменьшилось бы и высшій слой общества налегъ бы на немъ болѣе тяжелымъ пластомъ. Губерніи, въ которыхъ браковъ менѣе средняго уровня для всей Россіи, въ тоже время принадлежатъ и къ тѣмъ, въ которыхъ всего менѣе равновѣсія между отношеніемъ мужчинъ и женщинъ, и наоборотъ, между тѣмъ разница между числомъ мужчинъ и женщинъ въ государствахъ Европы, о которыхъ мы говорили и въ которыхъ замѣчается воздержаніе въ рабочемъ классѣ, такъ незначительно, что они стоятъ наряду съ губерніями, отличающимися въ этомъ отношеніи равновѣсіемъ. Итакъ причина большаго или меньшаго числа браковъ въ разныхъ губерніяхъ Россіи, это не воздержаніе, а большее или меньшее неравенство между числомъ мужчинъ и женщинъ. Таково правило, исключеній немного, всего въ трехъ губерніяхъ, и они могли бы быть приписаны случайности, еслибы они не обращали вниманія на новое и весьма печальное явленіе. Во всѣхъ сѣверныхъ губерніяхъ мы видимъ мало браковъ, большое число незаконныхъ рожденій и большой перевѣсъ женщинъ, мало браковъ мы видимъ и въ Астраханской губерніи, но такъ какъ тамъ перевѣсъ мужчинъ, то незаконныхъ рожденій хотя и много, но все-таки менѣе. Вглядитесь въ жизнь человѣка на сѣверѣ: хлѣбопашества нѣтъ, скотоводства мало, нѣтъ и промысловъ, которыми можно было бы заниматься дома, рабочему человѣку остается одно -- покинуть свой домъ и идти въ даль искать добычи и счастья, ему даютъ пищу то море, то лѣсъ, то отдаленныя рѣки, цѣлый годъ онъ странствуетъ изъ мѣста въ мѣсто, то голодая, то работая, то нищенствуй, домъ служитъ для него развѣ только сборнымъ пунктомъ: каай цѣль ему жениться -- чтобы видѣть жену только нѣсколько дней въ году? Такая жизнь преобладаетъ въ особенности въ Архангельской губерніи и въ большей части Вологодской, и въ нихъ замѣчается всего менѣе браковъ; подобная жизнь ведется отчасти въ губерніи Астраханской -- и въ ней также мало браковъ. Въ такихъ положеніяхъ женщина рѣшительно приносится въ жертву, оставленная на произволъ судьбы, безъ средствъ обезпечить свое существованіе, безъ всякаго вниманія къ ея потребностямъ; ей остается одно -- жить какъ попало и нарождать незаконныхъ дѣтей, если случатся. Еще болѣе печальное явленіе -- въ промышленныхъ губерніяхъ: тутъ также большой перевѣсъ женщинъ надъ мужчинами, но въ тоже время и много браковъ и много незаконныхъ дѣтей. Изъ числа губерній, отличающихся наибольшимъ неравенствомъ между числомъ мужчинъ и женщинъ, только въ трехъ много браковъ, во Владимірской, Нижегородской и Симбирской -- и двѣ изъ нихъ промышленныя.-- Печально встрѣчаться съ такими явленіями, грустно видѣть свою родину въ такомъ жалкомъ положеніи, но еще грустнѣе сдѣлается, если мы подойдемъ къ нимъ ближе. Въ губерніяхъ средней восточной Россіи встрѣчается наибольшее число браковъ, однакоже, наблюдая за бытомъ этихъ губерній, даже въ самыхъ отдаленныхъ отъ всѣхъ путей сообщенія деревняхъ, можно замѣтить въ работникѣ стремленіе къ воздержанію. При крѣпостномъ правѣ, тамъ между деревнями, принадлежавшими помѣщикамъ, можно было встрѣтить такія, гдѣ каждая дѣвушка по достиженіи 16 лѣтъ и каждый парень по достиженіи 18 лѣтъ вступали въ бракъ и достигшихъ совершеннолѣтія холостяковъ не было вовсе. Въ сосѣднихъ деревняхъ, на государственной землѣ встрѣчались уже дѣвушки двадцати и двадцати пяти лѣтъ: тутъ отъ татаръ перешло къ русскимъ и финскимъ племенамъ обыкновеніе давать за невѣсту выкупъ; выкупъ этотъ, правда, по бѣдности былъ весьма незначителенъ, напр. рублей пять и не могъ замедлить бракъ: но къ этому присовокуплялось обстоятельство, котораго въ помѣщичьихъ деревняхъ вовсе не было. Въ помѣщичьихъ деревняхъ парень и дѣвушка соединялись безъ всякимъ соображеній. Если на возрастѣ была дѣвушка уродливая, вялая и бѣдная, то парень достаточный, красивый и ловкій женился на ней, руководствуясь лишь тѣмъ, что она на возрастѣ; а ему время жениться; наоборотъ дѣвушка изъ достаточнаго дома шла въ бѣдный, все это дѣлалось съ такой машинальной правильностью, какъ будтобы это были не люди, а вещи; даже идіоты способные работать находили себѣ женъ и на ихъ долю иногда выпадали лучшія дѣвушки въ деревнѣ -- это была азартная игра, гдѣ всякій бралъ первое, что попадалось въ руки, не разбирая того, на счастье или на бѣду ему выпала доля. Самыя грубыя и безчувственныя отношенія въ семействѣ были послѣдствіемъ такого положенія: красавецъ мужъ, которому выпала на долю вялая и некрасивая жена, иногда заколачивалъ ее до-смерти, красавица дѣвушка, которая досталась идіоту, дѣлалась публичною женщиною деревни. Дѣвушка должна была быть до крайности отвратительна, чтобы не найти себѣ мужа; мужчина, способный работать, получалъ насильно жену, несмотря на то, какъ бы онъ ни былъ старъ и отвратителенъ. Въ деревняхъ, размѣщенныхъ на государственной землѣ, являлось первое начало выбора. Богатый татаринъ бралъ себѣ иногда жену за сто и за пятьдесятъ верстъ, тоже случаюсь среди русскихъ, мордвовъ и пр. Тутъ выступали наружу всѣ соображенія, которыми человѣкъ можетъ руководствоваться въ этомъ случаѣ, не исключая даже сердечныхъ склонностей. У дѣвушекъ на первомъ планѣ стояло одно соображеніе, какъ можно долѣе не выходить замужъ и избавиться отъ тягостей хозяйства и отъ побоевъ мужа. Въ помѣщичьихъ деревняхъ дѣвушку брали часто изъ дома родителей не спрашивая ихъ согласія, а если они приходили отпрашивать, то имъ приказывали молчать, или требовали отъ нихъ въ пользу помѣщика выкупъ. На государственныхъ земляхъ, гдѣ некому было заставлять молчать родителей, гдѣ судьба сына и дочери переходила въ ихъ руки, тамъ дѣвушка, любимая родителями и имѣвшая на нихъ большое вліяніе, оставалась дома нетолько до двадцати лѣтъ, но гораздо долѣе. Красивый, разборчивый парень оставался долго неженатымъ, ожидая, не выпадетъ ли ему какое счастье. Молодые люди нерѣдко пользовались своей свободой, чтобъ вступить въ незаконныя связи. Могло оказаться, что въ помѣщичьихъ имѣніяхъ, гдѣ иногда во всей силѣ свирѣпствовало право первой ночи, гдѣ насильственные браки уничтожали въ семействахъ всякую любовь,-- менѣе незаконныхъ дѣтей, чѣмъ въ деревняхъ на государственной землѣ, и иной бы заключилъ изъ этого, что тамъ болѣе нравственности. Вотъ какова нравственность въ населеніи униженномъ и угнетенномъ! она вся формальная; внѣшность сохранена какъ нельзя лучше, а внутри гниль, растлѣніе и гибель. Мы отвертываемся отъ этой суровой, безжалостной картины рабовладѣльческаго гнета, чтобы встрѣтиться съ болѣе свѣтлою жизнью; но, увы, печальная картина нашего бѣднаго отечества и его несчастнаго рабочаго люда не дастъ расправиться ни одной морщинѣ на омраченномъ челѣ патріота, не осушитъ ни одной слезы, пролитой надъ его злополучною судьбою, не допуститъ ни одного радостнаго біенія сердца. Вотъ передъ вами юноша работникъ,-- онъ бы желалъ сначала обставиться, устроиться, но онъ никоимъ образомъ не можетъ обойтись безъ жены, изъ своего заработка онъ долженъ такую значительную часть уплачивать въ видѣ оброковъ и сборовъ, что оказывается не въ состояніи покупать все, что ему необходимо для жизни и для работы; онъ неизбѣжно долженъ жениться, жена его будетъ работать и дѣлать все, что нужно для дома. Если у него нѣтъ сестеръ въ дому, ему остается жениться. Онъ женится не по выбору, не по желанію, не по страсти, не тогда, когда онъ обзавелся скотомъ и хозяйствомъ, а немедленно, во всякое время, хотя бы въ дому не было ни хлѣба, ни скота; онъ женится не для того, чтобы улучшить свой бытъ и увеличить свое счастье, а для того, чтобы увѣковѣчить свою бѣдность. Наемная работница для него слишкомъ большая роскошь, за неимѣніемъ денегъ онъ можетъ имѣть только жену, которая требуетъ отъ него только хлѣбъ и помѣщеніе и де требуетъ денегъ. Его сердечныя склонности идутъ своей дорогой, а жена для него такой же хозяйственный разсчетъ, какъ и доморощенная лошадь. Желѣзная необходимость заставила его жениться не думая о своихъ сердечныхъ склонностяхъ: можно ли ожидать, чтобы онъ подумалъ въ это время о дѣтяхъ, о которыхъ такъ мало думаютъ при заключеніи брака даже счастливцы, которые женятся по склонности? Какова можетъ быть судьба этихъ дѣтей, когда ихъ отецъ женился въ обстоятельствахъ, при которыхъ онъ не могъ даже замѣнить крѣпостной трудъ жены наемнымъ, именно крѣпостной трудъ; жена въ семействѣ земледѣльца представительница того же крѣпостнаго труда, который уничтоженъ на помѣщичьихъ земляхъ. На государственныхъ земляхъ восточной Россіи, за исключеніемъ нѣмецкихъ колоній, можетъ быть только тридцатое семейство такъ счастливо, что сыну въ семействѣ нѣтъ необходимости замѣнять во что бы то ни стало наемный или покупной трудъ крѣпостнымъ трудомъ жены, и что онъ можетъ. жениться тогда, когда у него явится къ этому желаніе и склонность. Въ общихъ чертахъ, такое положеніе и до сего времени распространено по всей Россіи. Промышленныя губерніи въ этомъ отношеніи менѣе всего составляютъ исключеніе: онѣ скорѣе отличаются отъ земледѣльческихъ тѣмъ, что тамъ судьба женщины болѣе тягостная. Работникъ промышленныхъ губерній часто еще болѣе нуждается въ крѣпостномъ женскомъ трудѣ: заработками своими онъ преимущественно уплачиваетъ свои оброки и подати, а жить онъ ими не можетъ; чтобы жить, ему нужно свое хозяйство, а для этого хозяйства ему нужна жена. На жену эту онъ возлагаетъ даже несравненно болѣе тягостей: что можетъ быть печальнѣе вида этихъ центровъ русской промышленности, гдѣ не болѣе одной двѣнадцатой части взрослыхъ работниковъ можетъ содержать себя и оплачивать оброки и подати не требуя посторонней помощи, гдѣ всѣ остальные работники ищутъ съ жадностью крѣпостную работницу подъ предлогомъ жены. Съ этой несчастной рабой своей они должны поступать какъ истинные плантаторы, заставлять ее и пахать, и косить,-- работать такъ, какъ никогда американскій плантаторъ не заставлялъ работать свою невольницу. Спросите ея мужа, зачѣмъ онъ такъ поступаетъ съ ней? онъ вамъ отвѣтитъ рѣзко, почти съ испугомъ: "Какъ ей не пахать, намъ и жить нельзя иначе: съ заработка я подати заплачу, а чѣмъ кормиться?" Вы его спросите, зачѣмъ же онъ самъ не пашетъ,-- окажется, что все пахать ему не выгодно, земля не плодородная, онъ не можетъ обойтись безъ подобной работы; вы спросите его, зачѣмъ же онъ женился,-- онъ отвѣтитъ, что ему одному не справиться. Волшебный кругъ передъ вами замкнулся. Всѣ за безцѣнокъ продаютъ свой трудъ, потому что имъ нужно оплачивать подати и оброки, продавцовъ много, а покупателей мало, нужно сбывать во что бы то ни стало; благо есть возможность за одинъ хлѣбъ заставлять работать рабу, подъ видомъ жены, онъ пользуется этимъ, чтобы спустить цѣны на свой трудъ еще ниже, а эти низкія цѣны не позволяютъ ему обойтись безъ рабы, называемой женою. Не будь у него вовсе надежды на хлѣбопашество, какъ иногда у человѣка на сѣверѣ, онъ бы странствовалъ также -- то работая, то нищенствуя; но при его положеніи ему нищенствовать уже не хочется, и онъ избавляетъ себя отъ этого крѣпостнымъ трудомъ жены. Поверхностнымъ наблюдателямъ, въ особенности въ такихъ промышленныхъ губерніяхъ, какъ напр. Пермская, нерѣдко кажется, что женщина тутъ нетолько не нужна для содержанія промышленнаго работника, но содержится на его счетъ. Тамъ гдѣ въ промышленныхъ губерніяхъ есть такая работа, гдѣ простому работнику случается заработать поштучно въ теченіе пяти мѣсяцевъ семьсотъ рублей, тамъ для мастера сто рублей уже прекрасный заработокъ, а двѣсти пятьдесятъ -- это все, чего онъ можетъ достигнуть. Заработки въ семьсотъ рублей встрѣчаются только на золотыхъ промыслахъ. Между тѣмъ оказывается, что даже на золотыхъ промыслахъ работникъ не можетъ обойтись безъ помощи дароваго или, яснѣе сказать, рабскаго труда жены. Случаи, въ которыхъ работникъ можетъ цѣлые годы жить на свой счетъ, безъ пособія дароваго труда, тутъ относительно почти такъ же часты, какъ вообще при промышленной работѣ. Онъ на зиму возвращается домой, гдѣ находитъ готовый хлѣбъ и готовое хозяйство, или онъ живетъ въ деревнѣ при самомъ промыслѣ, гдѣ бы онъ зимой умеръ съ голоду или отъ недостатка квартиры и одежды, еслибы онъ не имѣлъ своего хозяйства. Онъ можетъ жить только въ своемъ дому, долженъ имѣть огородъ, посѣвъ и скотъ. Жена его должна обставить все это, напр. косить и убирать для скота сѣно и влачить при этомъ самое жалкое существованіе для того, чтобы дать своему мужу возможность вести не менѣе жалкую жизнь. Такое положеніе женщины въ промышленныхъ губерніяхъ составляетъ, можетъ быть, одну изъ главныхъ причинъ, почему тамъ такая неблагопріятная смертность, что губерніи эти занимаютъ самыя жалкія и послѣднія мѣста между губерніями Россіи. Какъ отражается такое положеніе на ихъ дѣтяхъ, достаточно видно изъ того, что мужъ никогда не затрудняется посылать свою беременную жену на тяжелую работу, какъ бы ни была велика для нея опасность родить преждевременно. Капиталисты, нуждающіеся въ дѣтскомъ трудѣ, никогда не встрѣчаютъ недостатка въ родителяхъ, готовыхъ отдать имъ въ кабалу своихъ дѣтей, несмотря на то, что дѣтямъ этимъ въ самомъ нѣжномъ возрастѣ приходится работать болѣе четырнадцати часовъ въ сутки, иногда все это время проводить на ногахъ, не осмѣливаясь присѣсть ни на одну минуту, и заниматься даже ночной работой. Случается, что приэтомъ дѣти не получаютъ другой пищи кромѣ чернаго хлѣба. Подвигаясь изъ самыхъ бѣдныхъ и глухихъ земледѣльческихъ мѣстностей къ самымъ цивилизованнымъ я богатымъ промышленнымъ селеніямъ, едва замѣчаешь движеніе къ лучшему; убѣждаешься вездѣ самымъ несомнѣннымъ образомъ, что всякое улучшеніе тутъ дѣлается возможнымъ только тогда, когда рабочій достигаетъ благосостоянія, и, наоборотъ, увеличеніе благосостоянія неизбѣжно влечетъ за собою улучшеніе въ семейныхъ отношеніяхъ. Бѣдные крестьяне во всѣхъ извѣстныхъ мнѣ частяхъ Россіи ведутъ себя одинаково, они женятся немедленно по достиженіи совершеннаго возраста и въ самыхъ отдаленныхъ мѣстахъ Сибири, и въ деревняхъ близъ самыхъ оживленныхъ центровъ промышленности. Въ селеніяхъ, гдѣ работникъ достигъ первой степени благосостоянія, является и первое препятствіе -- это вопросъ о приданомъ. Женихъ ищетъ невѣсту съ приданымъ, дѣвушка не можетъ найти жениха, если у нея нѣтъ приданаго. Достоинства женщины, въ особенности красота, впервые получаютъ значеніе; красивая дѣвушка находитъ себѣ завиднаго жениха, несмотря на то, что она бѣдна; мало этого, женихъ избавляетъ ея родителей отъ свадебныхъ издержекъ. Женихъ, который заискиваетъ благосклонность своей невѣсты, уже рѣже будетъ суровымъ мужамъ. Дѣвушка, которая не можетъ плѣнить красотою, старается плѣнить своимъ поведеніемъ -- и въ первый разъ является неприступная добродѣтель. Если богатый беретъ невѣсту безъ приданаго, то съ другой стороны бѣдный и красивый крестьянинъ вступаетъ иногда на путь благосостоянія съ помощью богатой, но уродливой невѣсты. Обыкновенное приданое состоитъ исключительно изъ платьевъ и женскихъ вещей, но богатая невѣста приноситъ съ собою домашнюю утварь, самоваръ, скотъ и деньги. Развитію прекрасныхъ свойствъ человѣческой натуры не суждено являться на сценѣ жизни безъ борьбы и вдругъ. Новыя прекрасныя чувства, порождаемыя началомъ свободы, завязаютъ въ грязномъ болотѣ, порожденномъ рабскимъ растлѣніемъ. Мужъ, женившійся но любви и склонности, забываетъ свои чувства среди всеобщихъ обычаевъ суроваго деспотизма. Дѣвушки, для которыхъ выходить замужъ поневолѣ -- неизбѣжная судьба и желѣзная необходимость, составляютъ себѣ весьма не заманчивый идеалъ счастья: жить въ дѣвичествѣ, имѣть любовниковъ и не родить, вотъ что кажется для нихъ верхомъ блаженства. Этотъ идеалъ, котораго существованіе приноситъ за собою для дѣвушки такія великія тягости и страданія, осуществляется однакоже несчастными при первой возможности: зажиточная дѣвушка пользуется своимъ положеніемъ, чтобы въ молодости предаваться своимъ страстямъ, а когда красота ея отцвѣтетъ, когда никто не способенъ болѣе плѣняться ею, лѣтъ въ тридцать или даже въ сорокъ, она ищетъ себѣ мужа и находитъ или вдовца съ семействомъ или человѣка, который плѣнится на ея добро. И въ томъ и въ другомъ случаѣ судьба ее обыкновенно самая жалкая: на другой день послѣ брака интересъ заискивать ея расположеніе исчезъ, и мужъ, который не можетъ питать къ ней и тѣни уваженія, жестокими побоями мститъ ей за то, что онъ вынужденъ былъ пріобрѣсти такую противную жену для достиженія своихъ цѣлей. Нравственность медленно и лишь послѣ многихъ колебаній водворяется въ той сферѣ рабочаго класса, гдѣ развившееся благосостояніе даетъ къ тому возможность, и въ тоже время классъ этотъ заражаетъ жалкою безнравственностью тѣ классы, которые ниже его. Подобное жалкое явленіе мы видимъ во Владимірской губерніи; если сравнить эту губернію, Нижегородскою, то мы видимъ въ ней (въ 1863 г.) меньшій перевѣсъ женщинъ надъ мужчинами, несравненно большее количество браковъ, меньшее количество солдатокъ относительно населенія, втрое менѣе войска -- и несмотря на это несравненно большее число незаконнорожденныхъ; это должно быть приписано исключительно большому числу богатыхъ людей и богатыхъ рабочихъ и большому числу женщинъ, живущихъ на фабрикахъ; при жалкомъ и бѣдственномъ своемъ положеніи онѣ въ слишкомъ раннемъ возрастѣ, увлекаются на путь разврата. {Вотъ число браковъ въ Россіи относительно населенія:
}
Когда насталъ день освобожденія, радость крестьянскихъ дѣвушекъ была безгранична: пришелъ, конецъ варварскимъ обычаямъ русскихъ рабовладѣльцевъ, теперь помѣщикъ не можетъ болѣе, принуждать дѣвушку выходить немедленно замужъ за кого попало, за вдовца, за нищаго или за идіота и брать выкупъ съ дѣлъ, который хотятъ освободиться; теперь ихъ воли, онѣ поступаютъ какъ хотятъ; но увы, велико было ихъ разочарованіе, когда онѣ скоро замѣтили, что, на мѣсто стараго рабовладѣльца явился другой неменѣе суровый господинъ, это бѣдность, низкіе заработки, оброки и сборы. Счастье, которое выпада имъ да долю, ограничивалось почти исключительно тѣмъ, что никто не могъ теперь требовать съ нихъ выкупа и вдовцамъ стало нѣсколько труднѣе отыскивать себѣ женъ. Такая судьба постигла ихъ нетолько въ степныхъ, но и въ промышленныхъ губерніяхъ; если сравнить число браковъ, которое было въ Нижегородской губерніи за послѣдніе три года до освобожденія, съ тѣмъ, которое имѣло мѣсто въ теченіе трехъ лѣтъ послѣ освобожденія, то могло бы показаться, что число этихъ браковъ съ освобожденіемъ увеличилось, и это наблюденіе уравновѣшивается только тѣмъ, что максимумъ браковъ былъ въ 1861 и число ихъ потомъ съ каждымъ годомъ уменьшалось точно также, какъ оно прежде возрастало. Въ Ярославской губерніи число браковъ также не уменьшилось {Въ Нижегородской губерніи въ 1858 г. приходился одинъ бракъ на 124 жителя, въ 1859 г. 1 на 109, въ 1860 г. 1 на 107, а послѣ освобожденія въ 1861 г. 1 на 98, въ 1862 г. 1 на 101, а въ 1863 г. 1 на 105.
Мы видѣли выше, что въ Англіи въ числѣ взрослыхъ мужчинъ двѣ пятыхъ холостяковъ, въ Ярославской губерніи, въ которой было менѣе браковъ, чѣмъ въ большей части Россіи, на 100 совершеннолѣтнихъ холостяковъ приходилось 644 женатыхъ; число холостяковъ почти равнялось числу мужчинъ отъ 21 до 25 лѣтъ; если изъ нихъ вычесть число монаховъ и солдатъ, то число прочихъ холостяковъ будетъ совершенно ничтожно.}.
Мы видѣли, какова въ промышленныхъ губерніяхъ горькая судьба крестьянина, имѣющаго землю и надѣлъ; посмотримъ теперь, какъ въ нихъ живетъ русскій пролетарій, мѣщанинъ русскихъ городовъ. Стоитъ одинъ разъ изъ деревни заѣхать въ городъ, чтобы понять все величіе города и все ничтожество деревни. Даже самый ничтожный городъ, и тотъ несравненно лучше громаднаго большинства деревень. Если же посмотрѣть на такіе города, какъ Казань или Ярославль, то эффектъ будетъ поразительный: сплошной рядъ высокихъ каменныхъ домовъ тянется до самаго угла улицы, безъ всякаго перерыву, передъ ними щегольскіе фонари и широкій каменный тротуаръ; надъ двухъ-аршинными зеркальными стеклами красуются роскошныя вывѣски. Какіе это счастливцы живутъ въ этихъ палатахъ? Вотъ изъ нихъ вышелъ какой-то великолѣпно одѣтый баринъ, волосы его припомажены и расчесаны съ удивительнымъ искусствомъ, ослѣпительный блескъ его бѣлья невыносимъ для моихъ глазъ, платье сидитъ на немъ такъ превосходно, что я не могу надивиться, какъ портной изъ такого матерьяла какъ сукно могъ выкроить такую изящную фигуру. Пальцемъ самой нѣжной бѣлизны онъ небрежно играетъ золотой цѣпочкой своихъ часовъ. Представьте себѣ, какъ долженъ подобный эффектный видъ поразить наивнаго крестьянина, какъ подойти къ такой изящной особѣ, какъ спросить его, кто онъ таковъ? Крестьянинъ на это конечно не рѣшится, хотя любопытство его будетъ въ высшей степени возбуждено; съ этимъ вопросомъ онъ обратится къ человѣку несравненно болѣе скромнаго вида. "Этотъ человѣкъ, здѣшній мѣщанинъ, прикащикъ такой-то", получитъ онъ въ отвѣтъ, и въ отвѣтѣ будетъ звучать столько высокомѣрнаго презрѣнія, что эффектная особа разомъ рухнетъ въ глазахъ крестьянина съ неизмѣримой высоты. Но кто же этотъ заносчивый гордецъ, котораго скромная наружность такъ мало соотвѣтствуетъ его высокому понятію о своей особѣ? Это тоже мѣщанинъ, онъ съ такимъ безконечнымъ презрѣніемъ отнесся о своемъ согражданинѣ потому, что онъ имѣетъ двухъ-этажный каменный домъ. Теперь вы читатель понимаете, что мы будемъ имѣть дѣло не съ какими-нибудь несчастными оборванцами, которыхъ замучило весеннее голоданіе, а съ богатыми мѣщанами, которые имѣютъ каменные двухъ-этажные дома, носятъ изящные проборы и золотые цѣпочки. Не угодно ли вамъ посѣтить одного изъ знакомыхъ мнѣ мѣщанъ? Въ сѣняхъ, по чистому ковру, вы подходите къ двери, обитой клеенкой и блестящими мѣдными гвоздями, въ передней, оклеенной обоями, вы находите поразительную чистоту, въ залѣ, которая имѣетъ пять оконъ въ одинъ рядъ, вы встрѣчаете цвѣты, въ изобиліи мебель на пружинахъ, вещи дорогія, какія можно встрѣтить только въ купеческихъ домахъ, напр. металлическій столъ, который ничто иное, какъ огромный металлическій подносъ, поставленный на такія же ножки. Въ каждой вещи вы видите, что хозяинъ не имѣлъ нужды гоняться за копѣйкой, но что онъ имѣетъ большую слабость къ солидному. Самъ онъ одѣтъ такъ, какъ одѣваются всѣ люди образованнаго общества, но онъ не поразитъ васъ ни своимъ проборомъ, ни щегольскимъ покроемъ своего платья, но въ женѣ его вы тотчасъ замѣтите и наклонность и возможность одѣваться роскошно. Любовь къ солидности въ этомъ слоѣ мѣщанъ точно такъ же велика, какъ любовь къ эффектному въ мѣщанахъ прикащикахъ, живущихъ на жалованьи. На подобномъ мѣщанинѣ купленная непремѣнно по дешевой цѣнѣ пятидесятирублевая шуба кажется десятирублевою, между тѣмъ какъ на щеголѣ чиновникѣ шуба несравненно меньшаго достоинства покажется иному двухсотрублевою. Онъ въ своемъ дорогомъ костюмѣ такъ мало отличается отъ крестьянина, что хлыщъ чиновникъ, который ѣстъ печенки съ чернымъ хлѣбомъ, обращается къ нему съ высокомѣрнымъ "ты". Точно также скрываетъ онъ и умственныя свои силы: несмотря на болѣе солидное и правильное пониманіе дѣла, онъ не внушаетъ уваженія къ своимъ сужденіямъ; вездѣ я встрѣчалъ административныхъ чиновниковъ, которые горько жаловались на отсутствіе между мѣщанами сочувствія къ ихъ административнымъ планамъ и высокимъ цѣлямъ, вездѣ видѣлъ въ нихъ наклонность достигнуть своей цѣли силою и приказаніемъ, и вездѣ находилъ, что мѣщане были несравненно болѣе правы и обнаруживали болѣе глубокаго и правильнаго сужденія. Любовь къ солидному переходитъ въ нихъ иногда въ такое отсутствіе любви къ комфорту и удобствамъ жизни, что я съ удивленіемъ встрѣчалъ мѣщанъ, которыхъ доходы, по образу ихъ жизни, я оцѣнивалъ рублей въ триста или въ пятьсотъ и которые получали въ годъ до пятнадцати тысячъ, и въ томъ числѣ людей до крайности добродушныхъ и менѣе всего скупыхъ. Наблюдая такія явленія, невольно подумаешь, что въ мѣщанскомъ быту много скрывается богатства и благосостоянія, которое незамѣтно снаружи. Болѣе тщательное наблюденіе тотчасъ же приведетъ васъ и къ другой сторонѣ медали: въ жаркій іюльскій день -- невыносимая пыль и духота среди каменныхъ палатъ, каменныхъ тротуаровъ и тщательно содержимой мостовой богатаго города,-- какъ несчастны люди, которые обречены судьбою жить среди этого удушающаго величія! Я бѣгу оттуда и отправляюсь искать болѣе счастливыхъ смертныхъ. Исчезъ каменный тротуаръ, зданія не представляютъ болѣе сплошную каменную массу, я начинаю чувствовать отсутствіе тѣсноты, мостовая плоше, съ дырами и ямами, мѣстами на ней лежатъ пластомъ груды пыли, ихъ объѣзжаютъ и ѣдутъ въ пыли по сторонамъ. Вотъ и немощеная площадь, кругомъ она обнесена деревянными домами, въ серединѣ церковь,-- все это имѣетъ уже сельскій видъ, только изрѣдка большой каменный домъ, обнесенный садами, напоминаетъ городское величіе. Далѣе передо мною широкая улица и справа и слѣва рядъ низкихъ деревянныхъ домовъ въ два, три и рѣдко пять оконъ. Между отрадной зеленью вьется по улицѣ узкая пыльная дорога, и скосясь призадумалась надъ нею береза. Куры бродятъ по улицѣ и свинья флегматически щиплетъ траву. Отрадно сдѣлается на душѣ и вздохнувъ свободно я иду далѣе. Лишь только я сдѣлалъ нѣсколько шаговъ по зелени, меня поражаетъ отвратительный запахъ падали. Я прошелъ тридцать саженъ и самымъ убѣдительнымъ образомъ доказалъ себѣ, что я не въ деревнѣ, со всѣхъ сторонъ несло гніющими нечистотами и разной заразой. Бѣдные люди, подумалъ я; со всего города свозятъ къ нимъ нечистоту и дрянь, и они должны дышать ихъ испареніями въ своихъ узкихъ и низкихъ жилищахъ. Я подумалъ, что бы сказали обладатели дворцовъ въ центрѣ города, tслибы ихъ обсыпали такимъ же образомъ, еслибы всѣ эти міазмы понеслись въ ихъ высокія палаты, гдѣ онѣ конечно несравненно менѣе заразили бы воздухъ, чѣмъ въ узкомъ и тѣсномъ жилищѣ бѣдняка? Я иду далѣе, но уже не изъ удовольствія, а изъ любопытства. Въ воздухѣ начинается тяжелая, удушливая сырость, какъ будтобы я зарылся въ болотную гнилъ. Пыли нѣтъ болѣе, кочки, грязь и глубокія колеи. Сапоги мои запачканы въ грязи, платье тоже, нужно не мало мужества, чтобы продолжать путь безъ глубокихъ калошъ и безъ палки. Берутъ приступомъ пушки, неужели же и я отступлю передъ грязью! Въ одномъ мѣстѣ я завязилъ ногу такъ, что сапогъ началъ скидаться; къ усиліямъ ногъ я долженъ былъ прибавить работу рукъ. Однакоже я саженъ сорокъ такой дороги отвоевалъ съ непобѣдимымъ упорствомъ; но тутъ меня постигла такая катастрофа, что я окончательно растерялся. Передо мною стояла зацвѣтшая зеленою пеленою лужа. Она была саженъ десять въ длину и съ обѣихъ сторонъ шире улицы. Воздухъ былъ такой сырой и затхлый, что я дрожалъ всѣмъ тѣломъ отъ лихорадки. Безчисленное множество насѣкомыхъ облѣпило мнѣ лицо и руки; три отвратительныя лягушки высунули грязныя морды изъ болота и дразнили меня своимъ кваканьемъ. Въ эту минуту я вспомнилъ изъ Иліады, какъ Ахиллесъ боролся съ препятствіями природы приступая къ Троѣ, и рѣшился не останавливаться ни передъ какими препятствіями пока во мнѣ бьется сердце. Такая геройская рѣшимость была вовсе не лишняя въ тѣхъ обстоятельствахъ, въ которыхъ я находился, потому что мнѣ пришлось или лѣзть на плетень или утонуть въ грязной лужѣ, черезъ которую я переходилъ. Сдѣлавъ первый шагъ по плетню, я замѣтилъ, что я уже имѣлъ предшественниковъ; я заключилъ даже, что всѣ, кому пѣшкомъ приходилось идти по этой улицѣ, ходили тою же дорогой. Я поднялся такъ высоко, что могъ уже глядѣть черезъ плетень. За плетнемъ продолжалась лужа, покрытая густою плѣсенью, она кончалась у самыхъ оконъ полусгнившаго домика въ два окна. Подавшійся впередъ этотъ домикъ подпирался двумя обрубками вершинника. Въ домикѣ этомъ, по всѣмъ человѣческимъ соображеніямъ не было никакой возможности помѣстить одинъ этажъ, но каково же было мое удивленіе, когда я надъ самой плѣсенью лужи замѣтилъ двѣ щели, каждая была четверти двѣ длиною и два вершка вышины; изъ этихъ щелей выглядывали четыре дѣтскихъ глаза. Съ несчастью подобныя щели были мнѣ слишкомъ знакомы. Я былъ на разстояніи, по крайней мѣрѣ, сажени надъ плѣсенью лужи и меня била лихорадка; затхлый запахъ и міазмы дотого душили меня, что я совершенно ослабѣлъ, и мнѣ казалось, что если я не буду употреблять всѣ возможныя усилія, чтобы поддержать бодрость своихъ нервовъ, то упаду въ обморокъ. Я представилъ себѣ, въ какомъ состояніи долженъ былъ быть человѣкъ, который дышалъ надъ самою поверхностью лужи, посмотрѣлъ на щели и подумалъ: "неужели здѣсь живутъ люди?" Дѣйствительно я нашелъ тропинку, которая вела къ этому жалкому подвалу. Еслибы человѣка, незнакомаго съ жилищемъ русскаго рабочаго, подвести къ подобной дырѣ и сказать ему, что тутъ живутъ, онъ бы встрѣтилъ подобную рѣчь съ упорнымъ скептицизмомъ; несмотря на всѣ убѣжденія онъ остался бы въ полной увѣренности, что это пустой и покинутый подвалъ. Всякому здравому человѣку было ясно, что тутъ нетолько нельзя помѣстить человѣка, но и положить вещи, потому что всякая вещь неминуемо должна была покрыться плѣсенью. Въ этой черной, сырой заплѣснѣвѣлой дырѣ жило однакоже цѣлое семейство; мало этого, его и изъ этой дыры выгоняли, потому что оно не могло платить за квартиру. Отецъ этого семейства могъ быть меньше всего негоднымъ работникомъ, это былъ довольно искусный сапожникъ, мать была прачка. По несчастью отецъ занемогъ ревматизмомъ и у него распухли ноги, онъ не могъ ни ходить, ни работать, мать имѣла труднаго ребенка, ее не брали по этому случаю ни въ прачки, ни въ поденщицы, и она имѣла такъ мало работы, что семейство должно было помогать себѣ нищенствомъ. Помощь эта была такъ мало дѣйствительна, что семейству трудно было удержаться и на такой квартирѣ. Каковы были шансы выздоровленія для отца и благополучія для семейства!