Вотъ положеніе русскаго пролетарія, вотъ судьба, съ которой можетъ встрѣтиться даже ловкій и усердный работникъ, обладающій спеціальнымъ знаніемъ. Какъ бы ни былъ бѣденъ крестьянинъ, но онъ имѣетъ несравненно меньше шансовъ дойти до отчаяннаго положенія, чѣмъ мѣщанинъ. Часто онъ живетъ въ составѣ большаго семейства, и во время продолжительной болѣзни другіе члены поддерживаютъ его. Даже если онъ съ женою и дѣтьми живетъ отдѣльно, онъ имѣетъ свой домъ я землю, никто не выброситъ его изъ квартиры на улицу, и жена, хотя плохо, а все-таки можетъ поддержать его хозяйство. Къ несчастью у насъ есть люди, которые позавидовали и этому жалкому преимуществу крестьянина: они хотятъ повсемѣстнаго распространенія у насъ поземельной собственности, они хотятъ обратить крестьянина, посредствомъ искусственнаго учрежденія, въ такого же несчастнаго пролетарія, какимъ мы видимъ мѣщанина. Сознаніе опасности своего положенія вполнѣ присуще русскому мѣщанину. Онъ знаетъ, что надъ его головою дамокловъ мечъ, что онъ постоянно долженъ ожидать, что онъ больной и разслабленный будетъ выброшенъ на улицу безъ хлѣба, безъ крова и съ большимъ семействомъ. При первой возможности онъ стремится пріобрѣсти для себя домъ, по крайней мѣрѣ тогда въ случаѣ бѣды его никто не выгонитъ на улицу. Для пріобрѣтенія такого дома мѣщанское семейство способно налагать на себя нечеловѣческія усилія и лишенія. Заработная плата такъ низка, что простому, даже искусному наемному работнику невозможно скопить столько, чтобы купить себѣ домъ. По крайней мѣрѣ мнѣ неизвѣстно ни одного подобнаго случая. Возможность подобной экономіи представляется для мелочнаго торговца, въ особенности если онъ занимается поставками, для прикащиковъ, сидѣльцевъ въ кабакахъ, для ремесленниковъ, занимающихся ремесломъ самостоятельно. Работникъ же долженъ имѣть особый случай, чтобы скопить что-нибудь. Онъ долженъ быть или мастеромъ, который дорого цѣнится, или составителемъ артели, въ Пермской губерніи, въ счастливый часъ попасть золотнишникомъ на богатый золотой промыселъ, или, по крайней мѣрѣ, имѣть такую работу, какъ огородникъ и садовникъ въ большихъ садахъ и на большихъ огородахъ промышленной и южной Россіи или какъ старшій дворникъ въ Петербургѣ. Интересно слѣдить за исторіей трудовъ и лишеній мѣщанскаго семейства, добивающагося дома. Съ помощью счастья, экономіи и усилій семейству удалось скопить столько, сколько нужно, чтобы пріобрѣсти себѣ мѣсто. Эта сумма, можетъ быть, не составляетъ и пятой части того, что нужно, чтобы выстроить домъ. Между тѣмъ отецъ семейства успѣлъ уже дожить до сорока лѣтъ, прежде чѣмъ онъ скопилъ эту сумму, и все это время онъ, ради экономіи, питался чернымъ хлѣбомъ и пустыми щами, одѣвался самымъ жалкимъ образомъ, переносилъ всевозможные упреки за скупость и, въ минуты нравственнаго униженія, тысячу разъ утѣшалъ себя мыслью: "у меня будетъ домъ, я буду хозяинъ,-- хоть маленькій хозяинъ, а все-таки хозяинъ." Перейти изъ сословія бездомныхъ наемниковъ въ сословіе хозяевъ казалось ему все равно, что переродиться; это все равно, если бы какая-нибудь несчастная кляча, которою всякій помыкаетъ и которая можетъ ѣсть только тогда, когда ей дадутъ и позволятъ, вдругъ переродилась человѣкомъ, который самъ помыкаетъ всякаго рода клячами,-- какъ бы она должна была чувствовать себя счастливою и чего бы она не сдѣлала для того, чтобы достигнуть этой цѣли! Послѣ этого не трудно понять нетерпѣнія, съ которымъ бѣдный мѣщанинъ дожидается той минуты, когда онъ можетъ приступить къ покупкѣ или постройкѣ дома; легко себѣ вообразить, съ какою жадностью онъ кидается на первый представляющійся ему случай дополнить экономію кредитомъ и какъ пользуются этимъ капиталисты при данномъ состояніи кредита въ Россіи. Съ неописанной радостью принесетъ мѣщанинъ заемныя деньги въ свое семейство и приступитъ къ постройкѣ; можетъ быть у него и не будетъ предчувствія того, сколько слезъ и проклятій эти деньги будутъ стоить его семейству. Лѣтъ черезъ десять или двадцать, когда ему удастся сосредоточить свой долгъ въ какомъ-нибудь кредитномъ учрежденіи, онъ не будетъ въ состояніи вспомнить объ нихъ безъ скрежета зубовнаго. "Десять лѣтъ -- говорило мнѣ одно мѣщанское семейство про своего кредитора -- мы служили ему какъ послѣдніе рабы. Ее ѣшь, не пей, а ему процентики принеси. Мы ему переплатили вдвое противъ того, что домъ этотъ стоитъ. Десять лѣтъ, кромѣ хлѣба и пустыхъ щей мы другой пищи не видали. Въ свѣтлый праздникъ, "пасхи" себѣ не сдѣлаемъ, мяса не купимъ, а ему денежки снесемъ; дѣти плачутъ, сами плачемъ, что будешь дѣлать. Какъ снесли ему послѣднія денежки, въ первый разъ радость увидали съ тѣхъ поръ, какъ домъ этотъ застроили." Радость эта была почти такая же обманчивая, какъ радость въ день займа. Частный долгъ сошелъ съ плечъ, а долгъ кредитному учрежденію остался. Уплата всѣхъ этихъ долговъ длится иной разъ лѣтъ тридцать, сорокъ и больше, и все это время желѣзная рука экономіи лежитъ на несчастномъ мѣщанинѣ: онъ не доѣдаетъ, не допиваетъ, простужается отъ плохой одежды; а расплатится съ долгами, тогда скоро придетъ время расплатиться ему съ жизнью и ему больше ничего не надо. Я видѣлъ домъ, который успѣлъ сгнить и началъ разваливаться прежде, чѣмъ хозяинъ успѣлъ уплатить сдѣланные для его постройки долги. Стоило ли влачить долгую, трудную жизнь, жизнь полную страданій и отчаянія, для одной спокойной минуты -- чтобы спокойно умереть? Можетъ быть и не стоило, потому что и эта минута не спокойная. Застраховать свой домъ для него слишкомъ дорого, страховая премія равнялась бы половинѣ дохода съ дома; изъ числа 13,305 деревянныхъ домовъ въ городахъ Нижегородской губерніи было застраховано всего 267 домовъ. Между тѣмъ приблизительно въ теченіе пятидесяти лѣтъ сгораютъ всѣ дома губерніи: если онъ въ теченіе долголѣтняго платежа долговъ избѣгнулъ этой участи, то она вѣроятно грозитъ его наслѣдникамъ. Не понятно ли послѣ этого, если у мѣщанина и его семейства въ минуту пожара опускаются руки и пропадаетъ энергія отъ ужаса, если они, вмѣсто того, чтобы спасать свое добро, стоятъ неподвижно и только крестятся; цѣлая жизнь перенесенныхъ безплодно страданій прихлынетъ къ ихъ сердцу!
Усилія сдѣланы, препятствія побѣждены, наступаетъ время наслажденія пріобрѣтеннымъ добромъ. Вотъ нѣкоторыя терты изъ этихъ наслажденій. Въ Казани напр. около половины всѣхъ мѣщанскихъ домовъ затопляется каждую весну водою. Я самъ тамъ не разъ разъѣзжалъ на лодкѣ по многочисленнымъ затопленнымъ улицамъ и видалъ, какъ прямо изъ лодокъ подавали вещи во вторые этажи и на чердаки. Въ Ярославлѣ подобному затопленію подвергаются также цѣлыя части города. Въ Астрахани Дума тратитъ каждый годъ тридцать тысячъ, чтобы избавлять городъ отъ наводненій, и дѣйствительно каменные дома, устроенные по берегу Волги, избавлены отъ этой бѣды, а жалкіе деревянные домики на концѣ города затопляются такъ же, какъ и въ другихъ городахъ; обитателямъ этихъ несчастныхъ хижинъ приходится выбираться на чердаки и ѣздить черезъ дворъ на лодкѣ. Въ теченіе зимы ихъ измучили угары, сырость и холодъ вслѣдствіе недостатка топлива, а весною и лѣтомъ имъ приходится спасаться отъ наводненія; только въ концѣ іюля щи началѣ августа они могутъ успокоиться незавиднымъ покоемъ въ жилищѣ, простоявшемъ два мѣсяца подъ водою. Такія пріятности не составляютъ особенности большихъ городовъ: малымъ городамъ достается не меньше. Вотъ какъ въ Памятной книжкѣ Нижегородской губерніи за 1865 г. описывается городъ Макарьевъ: "Городъ Макарьевъ расположенъ на берегу р. Волги, на луговой ея сторонѣ; въ весеннее полноводье онъ потопляется водою, такъ что при огромномъ разлитіи у одно-этажныхъ домовъ видны бываютъ однѣ крыши, а у двухъ-этажныхъ только верхніе этажи. Въ это время жители принуждены жить на чердакахъ, а скотъ помѣщать на временно-устроенныхъ плотахъ. Такъ какъ бѣдному мѣщанину весьма трудно строить домъ, то дома строятся съ большимъ разсчетомъ на дешевизну, иногда изъ дурнаго и сыраго лѣса, и поддерживаются они такъ долго, какъ только возможно. Мѣщанинъ чинитъ домъ какъ сапоги и штопаетъ какъ платье. Въ отдаленныхъ частяхъ города можно видѣть эти зачиненные и заштопанные дома, гдѣ заплаты успѣли точно также одряхлѣть, какъ и первоначальная постройка. Покупаются одно или два бревна, распиливаются на шесть или на восемь частей, и вставляется часть угла, въ которой замѣчается особенная ветхость. Въ домахъ, построенныхъ такимъ образомъ, даже на удобныхъ и сухихъ мѣстахъ, сыро" холодно и дуетъ сквозь стѣны какъ у средневѣковыхъ построекъ. Если семейству, привыкшему жить въ обыкновенныхъ нашихъ городскихъ постройкахъ, придется помѣститься въ подобной квартирѣ, то съ первыхъ дней, даже при самой лучшей топкѣ, члены семейства будутъ чувствовать головную боль, постоянное нездоровье и тягость, а въ теченіе мѣсяца непремѣнно всѣ до одного сдѣлаются больными. Это на сухихъ и удобныхъ мѣстахъ; послѣ того можно себѣ представить, въ какомъ положеніи находятся обладатели домовъ, затопляемыхъ водою. Есть дома, въ которыхъ каждый годъ умираетъ непремѣнно, по крайней мѣрѣ, одинъ человѣкъ; нѣкоторые пріобрѣтаютъ извѣстность своей убійственной силою, и она приписывается сверхъестественнымъ причинамъ. Мѣщанское семейство, которое неудачно купило домъ и намѣчаетъ гибельное его вліяніе на свое здоровье, однакоже ни за что не выѣдетъ изъ него и не можетъ выѣхать по бѣдности,-- оно ляжетъ тутъ костьми. Несмотря на громадность усилій, которыя необходимы для мѣщанина, чтобы пріобрѣсти себѣ домъ, домъ этотъ иногда нетолько не улучшаетъ, но ухудшаетъ бытъ семейства. Бѣдный мелочной торговецъ или ремесленникъ, одушевленный желаніемъ имѣть свой собственный уголъ, строитъ, на чужой землѣ и отчасти въ долгъ, жалкую избенку изъ платы, напр. по одному рублю въ годъ. Всю жизнь свою онъ помѣщается въ этой убогой избенкѣ, и столько переплатитъ процентовъ при возвратѣ заемнаго капитала, что могъ бы жить несравненно лучше, еслибы не строилъ дома и имѣлъ наемную квартиру; послѣ же его смерти домъ этотъ порождаетъ въ средѣ его семейства распри и интриги. Мѣщанинъ съ большими средствами, который пріобрѣтетъ уже не избушку, а домъ, нерѣдко кончаетъ тѣмъ, что большую часть своей жизни проведетъ въ подвальномъ этажѣ этого дома, въ томъ подвальномъ этажѣ, построенномъ подъ землею, у котораго окна въ два или три вершка высоты и полтора аршина длины, въ подвальномъ этажѣ, приготовленномъ, можетъ быть, ямъ же самимъ для тѣхъ бѣдняковъ, къ которымъ онъ пересталъ себя причислять, для тѣхъ несчастныхъ, выйти изъ среды которыхъ онъ поставилъ себѣ цѣлью жизни, исполненной трудовъ и лишеній. Тягость уплаты большихъ процентовъ и необходимость погашать свой долгъ загонятъ его опять въ тѣ же норы, изъ которыхъ онъ такъ пламенно мечталъ выйти. Онъ помѣстится или въ своемъ подвальномъ этажѣ или въ какомъ-нибудь жалкомъ углу, вродѣ чулана, около кухни, гдѣ размѣстившись спать съ своимъ семействомъ онъ займетъ весь полъ и всю нару и не оставитъ даже достаточно мѣста, чтобы свободно можно было отворять и затворять дверь. Тяжелый, удушливый запахъ, мрачный и грязный видъ никогда не будутъ оставлять этого жалкаго помѣщенія, совершенно недостаточнаго даже для стойла коровы или лошади, нетолько для человѣческаго жилища. Если, съ помощью счастливаго и выгоднаго труда, ему удастся избѣгнуть подобной участи, то участь эта непремѣнно постигнетъ его осиротѣвшее семейство, если въ немъ не окажется мужчины работника столь же счастливаго и согласнаго его поддерживать. Въ городахъ, гдѣ временно скопляется большое число рабочихъ, мѣщанинъ, обременившій себя долгами при покупкѣ дома, вынужденъ давать имъ у себя пріютъ, для поправленія своихъ дѣлъ и для исполненія своихъ обязательствъ. Можно ли на кругломъ бѣломъ свѣтѣ найти человѣка, котораго самыя насущныя потребности были бы менѣе удовлетворительны, чѣмъ у нашего крестьянина, отправляющагося на заработки? Въ то время, какъ подобные работники тысячами погибаютъ отъ нужды и лишеній, наши высшія сословія только и толкуютъ о ихъ чрезмѣрномъ будтобы пьянствѣ. Подобно птицамъ, собравшимся на зимовникѣ, рабочіе, столпившіеся на пристаняхъ въ городѣ, вродѣ Рыбинска, обращаютъ берегъ въ ретирадное мѣсто и производятъ этимъ зловоніе, заражающее воздухъ окрестностей. Ихъ ночное помѣщеніе хуже норы животнаго или конуры собаки; животное въ берлогѣ часто вполнѣ защищено отъ непогоды, а у работника нерѣдко ноги остаются на воздухѣ, смачиваются дождемъ и продуваются вѣтромъ. Послѣ этого можно себѣ представить, въ какомъ положеніи должно очутиться семейство мѣщанина, принимающаго къ себѣ рабочихъ, которые способны платить только чрезвычайно мало и готовы жить хуже, чѣмъ живутъ птицы и звѣри лѣсные. Въ квартирѣ, въ которую ихъ пускаютъ, они наполнятъ всѣ углы, ихъ помѣстится столько, сколько только могутъ спать на полу, на лавкахъ, на печкѣ и пр.; жизнь, въ такой тѣснотѣ, спанье въ-свалку гибельно дѣйствуетъ на нравственность сыновей и дочерей хозяина. Дѣло обыкновенно кончается тѣмъ, что сыновья дѣлаются отчаянными лихачами и пьяницами, а дочери обращаются въ любовницъ странствующихъ рабочихъ и бѣгутъ съ ними отъ родителей на дальніе заработки. Иногда онѣ дѣлаются злымъ демономъ оставшагося у рабочаго дома семейства, отвращаютъ его отъ жены и губятъ цѣлую семью ради грубаго разврата и низкаго эгоизма. Въ особенности въ затопляемыхъ наводненіями частяхъ города на долю жаждущаго собственности мѣщанина выпадаетъ иногда такой домъ, который не рѣшатся нанять никакіе другіе жильцы, кромѣ публичныхъ женщинъ. Въ этомъ случаѣ взрослая дочь хозяина подвергнется впечатлѣніямъ, которыя должны лишить ее всякой стыдливости. Растлѣвающее дѣйствіе этихъ примѣровъ съ величайшей легкостью можетъ одолѣть гнилые источники нашей дѣвичьей непорочности, предразсудокъ и гордость. Дѣвушка, которая съ ужасомъ отступила бы передъ убійствомъ, которую никакіе соблазны не могли бы побудить совершить такое страшное преступленіе, смотритъ безъ тѣни ужаса на отношенія, которыя такъ часто имѣютъ своимъ послѣдствіемъ смерть живаго или зарождающагося человѣка, а иногда дѣлаютъ больше, чѣмъ убійство, порождаютъ больнаго, зараженнаго человѣка, котораго жизнь будетъ источникомъ безконечныхъ страданій для него и для другихъ. Еслибы изъ высшаго нашего общества распространялись менѣе туманныя и одичалыя понятія о свойствахъ непорочности, то конечно примѣръ публичныхъ женщинъ былъ бы столь же мало опасенъ для дѣвушки, какъ и примѣръ злодѣя, который на ея глазахъ зарѣзалъ человѣка.
Мудрено ли, если мѣщанинъ прибѣгаетъ къ такимъ героическимъ средствамъ для того, чтобы сдѣлать домъ свой доходнымъ; для пріобрѣтенія этого дома его семейство принесло такія большія жертвы, домъ этотъ служитъ единственнымъ для него обезпеченіемъ въ трудную минуту, когда онъ останется безъ дѣла. Къ несчастью въ подобныя минуты домъ этотъ оказываетъ ему весьма малую подмогу. Я зналъ одного мѣщанина изъ Нижегородской губерніи: человѣкъ этотъ былъ во время откупа сидѣльцемъ въ кабакѣ. На этомъ мѣстѣ онъ нажилъ себѣ порядочный домикъ въ Васильсурскѣ, съ садомъ и съ огородомъ. Когда же съ уничтоженіемъ откупа онъ лишился мѣста, онъ дошелъ до такой крайности, что семейство его измучилось голодомъ и лишеніями; съ отчаянія онъ взялъ мѣсто изъ одного хлѣба, бросилъ свое семейство, надъ которымъ онъ тяготѣлъ, вмѣсто того чтобы ему помогать, и уѣхалъ за тысячи верстъ. Онъ оставался въ полномъ произволѣ человѣка, который его везъ такъ далеко. Этотъ несчастный мѣщанинъ былъ честный и трудолюбивый человѣкъ и никогда не пьянствовалъ. Вотъ судьба самой зажиточной части мѣщанскаго населенія! Такая счастливая доля выпадаетъ не многимъ. Въ Ярославской губерніи считается въ городахъ 87,053 жителя, въ томъ числѣ владѣльцевъ домовъ и недвижимыхъ имуществъ 8,135, т. е. менѣе десятой доли. Въ губерніяхъ Тверской, Владимірской и Нижегородской считается въ городахъ 28,252 владѣльцевъ домовъ и всѣхъ другихъ недвижимыхъ имуществъ, но городское населеніе въ 289,076 человѣкъ: также только одна десятая населенія владѣетъ домами. Въ числѣ этого городскаго населенія только 147,452 человѣка были мѣщане и 32,163 купца. Между одними купцами было по крайней мѣрѣ до пяти тысячъ владѣльцевъ недвижимыхъ имуществъ. Кромѣ того въ городахъ жило 27,215 дворянъ и духовныхъ, такъ что за мѣщанами едвали можно считать половину недвижимостей, и три четверти мѣщанъ и мѣщанскихъ семействъ составляютъ чистѣйшихъ пролетаріевъ, которые имѣютъ одно средство къ обезпеченію своего существованія -- это свой трудъ и въ минуту невзгоды не имѣютъ куда преклонить голову. Домъ -- не поле, имъ жить нельзя; даже мѣщанскому семейству, которое имѣетъ домъ, нужно пріискать трудъ, которымъ бы оно могло существовать; о мѣщанинѣ пролетаріѣ и говорить нечего. Самое выгодное конечно торговать, но торговать выгодно только съ деньгами, а откуда ихъ взять, эти деньги; мы видѣли, какъ онѣ трудно копятся для пріобрѣтенія дома; не легче ихъ накопить и для торговли. Жить однакоже нужно, а нѣтъ никакой работы, которая бы обезпечивала существованіе, и начинается торговля безъ денегъ, которая является чѣмъ-то среднимъ между постояннымъ занятіемъ и подсобнымъ промысломъ. Рядомъ съ однимъ мѣщаниномъ, торговцемъ на рынкѣ или въ мелочной лавочкѣ, который имѣетъ деньги и поддерживаетъ себя разными поставками, являются три или четыре, которыхъ лавки три четверти времени заперты за неимѣніемъ товара или покупателей,-- которые живутъ кое-какъ, кое-чѣмъ и съ отчаяніемъ и завистью смотрятъ на своихъ братьевъ, торгующихъ съ деньгами. Въ образецъ такого житья я приведу одно мѣщанское семейство. Оно имѣло домъ и даже большой, двухъ-этажный, въ пять оконъ. Домъ этотъ оно отдавало за самую низкую цѣну, за рубль съ небольшимъ, въ мѣсяцъ, но и тутъ не могло найти для него жильцовъ, а если жильцы и являлись, то только на самое короткое время. Къ дому этому нужно было присовокупить мелочную лавочку, но вскорѣ конкуренція съ денежными лавочниками оказалась невозможною, торгъ въ мелочной лавочкѣ шелъ самымъ жалкимъ образомъ и кончился почти исключительно торговлею печенымъ чернымъ хлѣбомъ; торговля эта, въ мѣстности, гдѣ всякій заготовляетъ для себя хлѣбъ самъ, могла быть развѣ соломенною, за которую хватается утопающій. Жалкая работа, которая присовокуплялась къ этимъ источникамъ дохода, точно также не могла выгнать голодъ изъ дома. Нужно было прибѣгнуть еще къ одному средству, и въ свое помѣщеніе семейство приняло квартиранта: можно себѣ представить, каково было это помѣщеніе въ домѣ, отъ котораго жильцы бѣжали, какъ отъ чумы. Квартирантъ и нахлѣбникъ заработывалъ въ мѣсяцъ три рубля и, получивши свою заработную плату, тотчасъ ее пропивалъ, такъ что съ величайшимъ трудомъ можно было сорвать съ него что-нибудь. Семейство доходило по-временамъ до самой ужасной крайности и не ѣло по цѣлымъ суткамъ. Ничто не характеризуетъ въ такой степени нашу бѣдность, какъ подобное состояніе торговли. Въ Пруссіи на шестьдесятъ человѣкъ приходится одинъ торговецъ, въ Россіи на триста -- одинъ. Даже въ такихъ губерніяхъ, какъ напр. Тверская, приходилось не болѣе одного торговца на двѣсти слишкомъ человѣкъ. Несмотря на такое малое число торговцевъ, половина изъ нихъ влачитъ жалкое существованіе. Недостатокъ капиталовъ -- причина этого зла, скажетъ какой-нибудь доктринеръ политико-экономъ. Смѣшно говорить о недостаткѣ капитала. Были бы покупатели, а за производителями и за капиталами дѣло не станетъ. Всякому, кто посвященъ въ коммерческія дѣла, извѣстно, что капиталы неизбѣжно плодятся и оскудѣваютъ пропорціонально возрастанію и упадку числа покупателей. Если мелочная лавочка продаетъ въ годъ на пятьсотъ рублей, то годовой оборотный капиталъ ея хозяина будетъ до тѣхъ поръ составлять пятьсотъ рублей, пока покупательная сила мѣстныхъ жителей не увеличится; если лавочникъ вложитъ въ свою лавочку тысячу рублей, то онъ обанкротится именно на пятьсотъ рублей: но если покупная сила мѣстныхъ жителей удвоится, то мелочной лавочникъ продастъ свой товаръ въ полгода, на вырученные пятьсотъ рублей закупитъ новаго товару и къ концу года окажется, что онъ сдѣлалъ оборотъ въ тысячу рублей; оборотъ этотъ утроится, если утроится покупная сила мѣстныхъ жителей, хотя со стороны лавочника не будетъ вложено ни одной копѣйки болѣе прежняго. Еслибы всѣ сельскіе работники, которые обработываютъ теперь помѣщичьи земли по найму, обратились разомъ въ собственниковъ этихъ земель, то количество капиталовъ въ Россіи конечно чрезъ это не увеличилось бы, но выгоды торговли и промышленности возрасли бы значительно, потому что на рынкѣ явилась бы масса новыхъ покупателей; мало этого, обработка тѣхъ земель, которыя лежатъ теперь въ-пустѣ, сдѣлалась бы возможною и количество пахотныхъ земель въ Россіи значительно увеличилось бы. Причина понятна. Работники наемники, обратившись въ собственниковъ, потребили бы для себя и для скота почти всѣ продукты этихъ земель, между тѣмъ какъ теперь они не употребляютъ и третьей части этихъ продуктовъ. Слѣдовательно для удовлетворенія заграничныхъ требованій нужно было бы обработывать земли, которыя теперь лежатъ въ-пустѣ, а обработка этихъ земель опять-таки увеличила бы покупательную силу рабочихъ, не имѣвшихъ прежде этой работы, и чрезъ это послужила бы къ новому развитію промышленности.
При настоящей бѣдности нашего рабочаго, намъ нечего думать объ обезпеченіи торговлею четырехъ милліоновъ нашихъ мѣщанъ пролетаріевъ. Въ Тверской губерніи изъ семидесяти трехъ тысячъ мѣщанъ немного болѣе трехъ тысячъ могли находить себѣ пропитаніе этимъ путемъ, и пропитаніе часто слишкомъ скудное. Остальные должны были выходить на тотъ же рынокъ, на которомъ стояли крестьяне. Пустится ли мѣщанинъ въ личныя услуги, сдѣлается ли онъ ремесленникомъ, пойдетъ ли онъ на фабрику или на другую работу,-- вездѣ онъ встрѣтится съ крестьяниномъ, съ этимъ несчастнымъ работникомъ, который думаетъ только объ уплатѣ сборовъ и податей. Крестьянинъ въ нуждѣ своей беретъ такую низкую цѣну, при которой содержать себя ему совершенно невозможно, онъ надѣется на помощь отъ семейства, оставшагося въ деревнѣ. Мѣщанинъ, стоящій съ нимъ на одномъ рынкѣ, волею неволею беретъ ту же цѣну для его продовольствія, а между тѣмъ никто у него дома не запасаетъ хлѣба. Въ Осташковѣ Тверской губерніи фабричные работники получали двадцать рублей въ годъ, {См. Памятную книжку Тверской губерніи на 1863 г., стр. 153.} въ посадѣ Тверской губерніи Погорѣломъ городищѣ мѣщане въ отъѣздъ за трех-мѣсячный трудъ брали пять рублей, т. е. по рублю шестидесяти шести копѣекъ въ мѣсяцъ, и при этомъ они рисковали быть разсчитанными за нѣсколько тысячъ верстъ отъ своего мѣста жительства. {См. Памятную книжку Тверской губерніи на 1865 г., стр. 58.} Подобное положеніе порождаетъ въ средѣ мѣщанъ такія же чудеса, какія мы видимъ въ быту крестьянскомъ, и если крестьянка пашетъ и коситъ, то мѣщанка дѣлаетъ кирпичи; мало того, что онѣ занимаются этой несвойственной женщинѣ работой, онѣ отправляются еще за сотни верстъ, чтобы ее найти. Въ Торжкѣ, Тверской губерніи, до трехъ сотъ женщинъ {См. тамъ же, стр. 101.} пускаются въ это странное ремесло для поддержанія своихъ голодныхъ семействъ изъ самой ничтожной заработной платы. При такомъ отчаянномъ положеніи въ маленькихъ городахъ мѣщане имѣютъ еще одно прибѣжище -- это земледѣліе. Въ большихъ же городахъ земледѣліемъ не спасешься. Мудрено ли послѣ этого, что имъ для жилья сначала строятъ подвальные этажи и чердаки, а потомъ и настоящіе подвалы съ окнами въ два и три вершка вышиною. Въ городахъ имъ всѣмъ рѣшительно нѣтъ никакой возможности найти себѣ пропитаніе, и они разсыпаются по селеніямъ, гдѣ часто бѣдствуютъ до крайности. Третья часть ярославскихъ мѣщанъ живетъ въ селеніяхъ, въ Калужской губерніи половина мѣщанъ должна была отправляться на заработки. {Въ 1862 году въ Калужской губерніи было мѣщанъ въ возрастѣ отъ 18 до 60 лѣтъ 16,218; выдано имъ паспортовъ полугодичныхъ и годичныхъ 8,364. См. Памят. книжку Калужской губерніи на 1862 и 1863 годы, стр. 114 и 124. Въ Нижегородской губерніи 26,384 мѣщанъ жило въ городахъ и 3,861 въ селеніяхъ, во Владимірской 41,549 въ городахъ и 4,500 въ селеніяхъ, въ Тверской 73,851 въ городахъ и 4,179 въ селеніяхъ, въ Ярославской 60,157 въ городахъ и 18,466 въ селеніяхъ.} Мѣщане тѣмъ сильнѣе разгоняются по селеніямъ, чѣмъ болѣе приплыва крестьянъ къ городамъ. Въ Нижегородской губерніи, куда массы крестьянъ приходятъ для работъ въ городахъ, по селеніямъ живетъ до пятнадцати процентовъ мѣщанъ; во Владимірской только 11%, а въ Тверской менѣе 6%. Мы видѣли, какія бѣдствія выгоняютъ тверскихъ мѣщанъ изъ городовъ,-- каково же имъ тамъ, гдѣ ихъ выходитъ вдвое и втрое болѣе. При прежней системѣ податей, мѣщане вовсе не были въ состояніи оплачивать своихъ подушныхъ. Въ 1860 году въ Калужской губерніи на 81,292 челов. мѣщанъ и цеховыхъ числилось недоимокъ 36,702 р. 19 к., а на 850,980 челов. крестьянъ было недоимокъ 23,090 р. 90% к. Въ это время крестьяне Калужской губерніи были такъ бѣдны и находились въ такомъ жалкомъ и угнетенномъ положеніи, что, несмотря на тяжкую работу, не могли обезпечивать себѣ существованіе, и въ свободное отъ работы время массами занимались нищенствомъ. Въ 1862 году недоимокъ считалось на мѣщанахъ 51,660 р. 3 к.: правда, что въ тоже время недоимки на крестьянахъ возрасли до 60,117 р. 4 1/4 к.; но все-таки между этими двумя недоимками не было никакой соразмѣрности {Свѣдѣнія эти взяты изъ Памятныхъ книжекъ Калужской губерніи за 1861, 1862 и 1863 гг.}. Въ другихъ губерніяхъ существовало то же явленіе; въ Ярославской губерніи въ 1862 году на мѣщанахъ числилось недоимокъ 14,421 р. 76 3/4 к., а на госуд. крестьянахъ 38 р. 40 к.: мѣщанъ было 78,623 челов., а госуд. кр. 265,201 челов.; на временно-обязанныхъ и дворовыхъ 22,996 р. 86 1/4 к., ихъ было 551,290 челов. Недоимки эти накоплялись несмотря на то, что для ихъ взысканія употреблялись мѣры, въ которыхъ цѣль не оправдывала средствъ. Мѣщане, на которыхъ недоимки накоплялись, были несчастные люди, не имѣвшіе рѣшительно никакого имущества; оставалось одно, отдавать ихъ за недоимки въ работу. Кажется, чего бы еще болѣе. Пролетарій, котораго работа служитъ единственной поддержкой для его семейства,-- съ того дня, какъ отдавался въ работу, лишался всего, что могло быть дорого для его сердца: онъ лишался образа человѣческаго, обращался въ рабочую лошадь, онъ лишался свободы, выгодъ отъ своего труда, его семейство оставлялось на произволъ голодной смерти. Однакоже и это казалось слишкомъ малымъ для сборщиковъ податей: имъ постоянно казалось, что мѣщане не платятъ податей изъ упрямства, что нужно увеличивать жестокости для того, чтобы побѣдить это упрямство. Съ несчастными, отданными въ работу, обращались безчеловѣчнымъ образомъ, и если они въ отчаяніи дѣлали какую-нибудь попытку избавиться отъ страданій, ихъ присуждали въ арестантскія роты. Одинъ мѣщанинъ, прошедшій всѣ эти степени мученій, разсказывалъ мнѣ свою жизнь. Жизнь эта была рядомъ такихъ ужасныхъ страданій, что когда онъ послѣ отдачи въ работы былъ приговоренъ въ арестантскія роты, то жизнь въ этихъ ротахъ, по его собственному выраженію, показалась ему раемъ; онъ приходилъ въ волненіе каждый разъ, вспоминая о времени, когда онъ былъ отданъ въ работы, онъ увѣрялъ, что каторга и арестантскія роты конечно ужасныя наказанія, но отдача въ работы за недоимки -- это такое мученіе, которое сразу и придумать было невозможно; нужно было время, чтобы добраться до такого совершенства. При такомъ положеніи мѣщане нетолько мучились нуждою, но и деморализировались до крайности. Особенности нашей промышленной дѣятельности ставятъ въ самое трудное положеніе работника, который не имѣетъ за собою поземельнаго участка, отъ котораго онъ можетъ кое-какъ кормиться, въ случаяхъ, если онъ не имѣетъ работы. Не говоря о всѣхъ извѣстныхъ явленіяхъ, которыя дѣлаютъ промышленный трудъ невѣрнымъ, о закрытіи заводовъ и фабрикъ, вслѣдствіе банкротства и торговыхъ кризисовъ, о внезапныхъ перемѣнахъ въ направленіи промышленности, о введеніи новыхъ машинъ и пр.,-- я обращу вниманіе на то непостоянство нашей промышленности, которое играетъ у насъ роль несравненно болѣе важную, чѣмъ кризисы и введеніе новыхъ машинъ. Вслѣдствіе климатическихъ условій у насъ огромное число работъ можетъ продолжаться только часть года. Между заводами и фабриками винокуренные заводы одни занимаютъ седьмую часть всѣхъ фабричныхъ и заводскихъ работниковъ въ Россіи; работники эти лишаются работы лѣтомъ. На золотыхъ промыслахъ исключительно лѣтняя работа занимаетъ 58,000 работниковъ, что равняется двѣнадцатой части всѣхъ фабричныхъ и заводскихъ рабочихъ. Огромное число рабочихъ имѣютъ одну лѣтнюю работу въ качествѣ судорабочихъ, рыболововъ, крючниковъ, носильщиковъ на пристаняхъ и пр.; всѣ земляныя работы также прекращаются зимою. Лѣтомъ въ Нижнемъ Новгородѣ число работниковъ удвоивается. Въ Нижегородской и Тверской губерніи пятая часть ремесленниковъ не имѣетъ работы зимою. Даже тамъ, гдѣ работа идетъ круглый годъ, напр. на фабрикахъ разнаго рода, работники нанимаются на полгода. Проходитъ лѣто, наступаетъ зима, освободившіяся руки прихлынули къ работамъ, которыя не прекратились вмѣстѣ съ теплыми днями, и хозяинъ предлагаетъ работнику или разсчетъ или такую низкую плату, при которой существовать невозможно. Работникъ долженъ покориться своей судьбѣ, если онъ не хочетъ уступить своего мѣста болѣе счастливому конкуренту, который имѣлъ въ теченіе лѣта выгодный заработокъ, можетъ насчетъ этого заработка жить зиму и ищетъ работы только чтобы увеличить свои доходы. При такомъ состояніи промышленности все рабочее населеніе находится постоянно въ какомъ-то судорожномъ волненіи, работники кидаются изъ стороны въ сторону: то они прихлынутъ къ какой-нибудь губерніи, то снова отхлынутъ отъ нея, какъ волны, гонимыя бурею. Съ 1858 по 1868 годъ въ Нижегородской губерніи былъ постоянный перевѣсъ рождающихся надъ умершими. Несмотря на это въ 1858 г. населеніе уменьшилось на 3,462 человѣка, въ 1860 г. оно увеличилось на 14,760 челов., въ 1862 г. оно опять уменьшилось на 4,441 челов., несмотря на то, что перевѣсъ родившихся надъ умершими составлялъ 22,759 челов. Такое постоянное передвиженіе взадъ и впередъ крайне мучительно для семействъ, въ которыхъ оставшіеся члены могутъ опереться на поземельное владѣніе, а для пролетаріевъ оно просто убійственно. Въ этомъ отношеніи и положеніе нашей торговли не лучше нашей промышленной производительности. Постоянное и правильное дѣло выпадаетъ на долю весьма небольшаго числа торговцевъ. Масса покупателей удовлетворяетъ своимъ потребностямъ лишь весьма рѣдкими и немногочисленными покупками, и лучше сказать они потребностямъ своимъ вовсе не удовлетворяютъ за исключеніемъ весьма небольшаго числа случаевъ. Эти случаи даютъ имъ ярмарки: большую часть покупокъ своихъ рабочій классъ дѣлаетъ на ярмаркахъ. При такомъ состояніи торговли мѣщанинъ мелочной торговецъ оказывается въ самомъ жалкомъ положеніи. Обороты мелочной торговли всего болѣе зависятъ отъ покупокъ, дѣлаемыхъ рабочимъ классомъ, масса котораго живетъ въ селеніяхъ. Что мелочная торговля питается преимущественно отъ селеній, ясно видно изъ подобныхъ фактовъ. Въ Тверской губерніи, въ пяти большихъ городахъ съ населеніемъ въ 88,088 человѣкъ, взято въ 1863 г. на мелочной торгъ 1,368 свидѣтельствъ, а въ остальныхъ мелкихъ городахъ, съ населеніемъ въ 40,942 челов., которое сверхъ того гораздо бѣднѣе, взято 1,643 свидѣтельства. Это можно замѣтить, независимо отъ статистическихъ данныхъ, простымъ наблюденіемъ, въ особенности въ небольшихъ городахъ. Несмотря на всѣ усилія, которыя дѣлаетъ мелочной торговецъ, чтобы привлечь къ себѣ покупателей, несмотря на то, что онъ домъ свой обращаетъ во что-то вродѣ дароваго постоялаго двора, гдѣ дается пріютъ жителямъ окрестныхъ селъ, лишь бы они разнесли славу объ его лавочкѣ,-- покупателей оказывается все-таки слишкомъ мало. Товаръ не идетъ съ рукъ, жить нечѣмъ; остается помочь горю посредствомъ продажи на сельскихъ ярмаркахъ: оборотъ этихъ ярмарокъ гораздо значительнѣе оборота всѣхъ мелочныхъ лавочекъ, и на ярмаркахъ сосредоточивается главная торговля. На ярмарку и возлагаетъ торговецъ всѣ свои надежды для поддержанія своего существованія; онъ занялъ денегъ, накупилъ товару и является туда собирать барыши,-- и что же? онъ ничего или почти ничего не могъ продать; съ еще большими пожертвованіями и съ тягостными долгами онъ является на второй, на третьей, на четвертой ярмаркѣ и результатъ тотъ же: каково послѣ этого будетъ его положеніе? Вотъ торговля на нашихъ ярмаркахъ. Въ 1863 году въ Тверской губерніи на одной корчевской ярмаркѣ было продано менѣе шестой части привезенныхъ товаровъ, на всѣхъ Корчевскихъ ярмаркахъ этого года продалась едва четвертая часть товара; на одной погорѣльской ярмаркѣ точно также продано было менѣе шестой части; на всѣхъ сельскихъ ярмаркахъ Россіи продано было только три седьмыхъ привезенныхъ товаровъ: несчастные торговцы должны были увезти съ ярмарокъ непроданнаго товара на огромную сумму въ 41,898,000. Болѣе богатые торговцы городскихъ ярмарокъ были счастливѣе, они продали двѣ трети своихъ товаровъ. Впрочемъ это зависѣло не отъ счастья. Крупныхъ торговцевъ заставлялъ вести товары на ярмарки въ городахъ разсчетъ, а мелкихъ голодъ. Голодный хватается за самую ничтожную и смутную надежду спасти себя отъ тяжелаго положенія; вотъ отъ чего они заваливаютъ ярмарки товарами и себѣ же на погибель перевозятъ товаръ въ огромномъ количествѣ съ ярмарки на ярмарку, въ тщетной надеждѣ сбыть его съ рукъ. Такое жалкое состояніе мелкой торговли, при которомъ мѣщанинъ постоянно находится въ такомъ же положеніи, какъ азартный игрокъ, окончательно подрываетъ честность въ сословіи мелочныхъ торговцевъ. Личностямъ съ слабымъ характеромъ и съ слабыми умственными способностями оно внушаетъ самыя странныя и невѣроятныя понятія: подобному человѣку страшно смотрѣть на залежавшійся у него товаръ, ему кажется, что онъ останется безъ хлѣба, если не воспользуется каждымъ случаемъ, чтобы сорвать въ три-дорога, у него образуется убѣжденіе, что не проживешь, если не будешь запрашивать и обманывать при всякомъ случаѣ. Мало этого, нѣкоторые мелкіе торговцы убѣждены, что невозможно торговать не покупая и не продавая ворованныхъ вещей. У многихъ личностей убѣжденія эти глубоки и искренни; образованные люди смотрятъ на нихъ свысока и презираютъ ихъ; но если смотрѣть на нихъ болѣе гуманными глазами, то нельзя не почувствовать къ нимъ глубокаго сожалѣнія; они сами чувствуютъ, что всѣ эти убѣжденія безнравственны, но выхода изъ своего положенія они не знаютъ; они унижены и озлоблены, у нихъ одна мечта -- достигнуть какими бы то ни было путями богатства и тогда все ихъ темное прошедшее будетъ забыто. Порицая безнравственность такого торга, не говорятъ о томъ, какъ онъ тяготитъ самихъ торгующихъ. Какъ скоро торговля дѣлается сколько-нибудь правильною, тотчасъ являются и признаки, которые указываютъ на стремленіе торгующихъ установить ее на прочныхъ началахъ честности и смыть съ нея всю прежнюю грязь. Повсемѣстно въ большихъ городахъ стремленіе это обнаруживается въ распространеніи торговли безъ запроса и безъ обмана. Въ среднихъ губерніяхъ, наиболѣе отличающихся своею промышленною дѣятельностью, хотя медленно, но все-таки водворяется большая правильность въ торговлѣ: въ то время, когда на сельскихъ ярмаркахъ Россіи продано было немного болѣе двухъ пятыхъ привезенныхъ товаровъ, въ губерніяхъ Московской, Ярославской, Костромской и Нижегородской продано было почти двѣ трети, {Въ 49 губерніяхъ Европейской Россіи на сельскія ярмарки привезено въ 1863 г. товару на 75,134,000, а продано на 33,236,000.; въ губерніяхъ Московской, Ярославской, Костромской и Нижеюродской привезено на 2,260,000 руб, а продано на 1,467,000 руб.} зато-же, даже въ маленькихъ городахъ этихъ губерній я встрѣчалъ лавки съ правильной торговлей безъ запроса и безъ обмана. На каждой вещи выставленъ ярлыкъ съ цѣною и не дѣлается никакой уступки.
Мѣщанинъ торговецъ, когда онъ не имѣетъ заработка, имѣетъ хотя какой-нибудь, хотя самый незначительный кредитъ; мѣщанинъ работникъ и этого не имѣетъ. Между мѣщанами вы встрѣтите цѣлыя толпы работниковъ, которые не имѣютъ никакого опредѣленнаго занятія и которые по собственному ихъ выраженію перебиваются кое-какъ. Сегодня онъ ловитъ рыбу, завтра онъ копаетъ огородъ, черезъ недѣлю онъ шьетъ сапоги; сегодня онъ грузилъ судно, завтра онъ отправляется на сѣнокосъ. Подобную жизнь ведутъ даже домовладѣльцы мѣщане въ значительныхъ городахъ. Высокая заработная плата въ городахъ, которая даетъ понятіе о мѣщанинѣ какъ о богатомъ работникѣ, скоро окажется весьма обманчивою. Передъ вами мѣщанинъ, одѣтый по послѣдней модѣ, съ блестящимъ какъ снѣгъ бѣльемъ. По внѣшнему виду вы его никакъ не отличите ни отъ чиновника, ни отъ молодаго купца. Посмотрите на жилище этого человѣка: онъ живетъ въ грязномъ и сыромъ подвалѣ съ окнами въ три вершка вышиною. Когда я въ первый разъ встрѣтилъ въ подвалѣ подобнаго франта съ нѣжной кожей, тщательно вычищенными сапогами и щегольски причесанными усами, я не могъ обуздать своего удивленія. Если подобные люди живутъ въ подвалахъ, подумалъ я, гдѣ же должны жить тѣ, которые не имѣютъ ничего, кромѣ лохмотьевъ? Можно ли безъ глубокаго сожалѣнія смотрѣть на это вынужденное родомъ занятій щегольство: человѣкъ, который едва имѣетъ достаточно денегъ, чтобы питаться хлѣбомъ, долженъ жить въ подвалѣ, а на работу онъ долженъ являться въ накрахмаленномъ, бѣломъ какъ снѣгъ бѣльѣ и представлять изъ себя великосвѣтскаго франта. Какой контрастъ между этимъ несчастнымъ труженикомъ, блѣднымъ, съ нѣжною, прозрачною кожею и мѣщаниномъ, получающимъ десять или пятнадцать тысячъ рублей сер. въ годъ, одѣтымъ по-крестьянски, толстымъ, расплывшимся. Его самостоятельная осанка и грубоватое обращеніе тотчасъ обнаружатъ. что онъ настолько же живетъ для себя, не заботясь о впечатлѣніи, которое онъ производитъ на другихъ, насколько его бѣдный братъ живетъ на показъ и страдаетъ въ угоду претензіямъ высшаго общества и своихъ нанимателей. Если мѣщанинъ, одѣвающійся щеголемъ, голодаетъ въ подвалѣ, то мѣщанинъ оборванецъ представляетъ собою настоящій типъ санкюлота, типъ, близко знакомый всякому, кому приходится нанимать людей на случайныя работы. Подобнаго мѣщанина тотчасъ можно узнать въ толпѣ рабочихъ по оригинальности его оборваннаго не-русскаго костюма, по его манерамъ и рѣчамъ. Сравнивая въ толпѣ работниковъ на пристаняхъ подобныхъ санкюлотовъ съ стоявшими рядомъ съ ними крестьянами, одѣтыми въ лохмотья, я не разъ пытался разрѣшить вопросъ, кто изъ нихъ несчастнѣе, и убѣдился наконецъ, что они оба такъ несчастны, какъ только можетъ быть несчастнымъ человѣкъ; но положеніе крестьянина, по крайней мѣрѣ, не такое отчаянное. Вынужденное щегольство мѣщанина сильно способствуетъ развитію въ немъ эгоизма, его семейство пріучается терпѣть безропотно горькую нужду для удовлетворенія далеко не насущныхъ его потребностей. Въ то время какъ крестьянинъ видитъ въ семьѣ убѣжище отъ нужды, боится разорвать съ нею связь и находится къ ней въ опредѣленныхъ обычаемъ отношеніяхъ,-- мѣщанинъ нерѣдко доходитъ дотого, что для него семейства не существуетъ, онъ готовъ во всякое время разорвать съ нимъ связь и только тогда, когда онъ можетъ эксплуатировать законы о бракѣ въ свою пользу, онъ вспоминаетъ о женѣ и между ними начинается такое же отношеніе, какъ между рабынею и рабовладѣльцемъ, онъ живетъ съ нею розно и накладываетъ на нее оброкъ, какъ бывало помѣщикъ на дворовую. Такое положеніе порождаетъ по городамъ массы нищихъ, между которыми большинство женщинъ и дѣтей, но встрѣчаются и взрослые, вполнѣ способные къ работѣ мужчины: одни прямо протягиваютъ руку, другіе нищенствуютъ подъ предлогомъ мелкихъ услугъ. Нищенство это въ особенности замѣтно въ губерніяхъ, гдѣ мѣщане недостаткомъ работы разгоняются по селеніямъ, напр. въ Ярославской. Въ большихъ и благоустроенныхъ городахъ нищенство преслѣдуется полиціею, и при слабости общественной благотворительности это доводитъ мѣщанъ до преступленій: ни однимъ изъ сословій не совершается такой массы преступленій, какъ мѣщанами, они совершили вдвое болѣе преступленій, чѣмъ временно-обязанные крестьяне. Изъ всѣхъ родовъ преступленій всего болѣе совершается въ Россіи преступленій противъ частной собственности, мѣщане преимущественно передъ всѣми сословіями отличаются въ этомъ родѣ преступленій. {Вотъ сравненіе количества преступленій, совершенныхъ лицами разныхъ сословій съ 1860 по 1803 годъ.
Преступниковъ вообще всего болѣе между военными (военная дисциплина), затѣмъ между мѣщанами, потомъ слѣдуютъ дворяне, далѣе государственные и удѣльные крестьяне (расколъ, порубки лѣсовъ), потомъ временно-обязанные, затѣмъ купцы и наконецъ духовные. Преступниковъ противъ частной собственности между мѣщанами въ полтора раза болѣе, чѣмъ между военными, вдвое болѣе, чѣмъ между купцами и временно-обязанными, въ два съ половиною раза болѣе, чѣмъ между государственными и удѣльными крестьянами, почти втрое болѣе, чѣмъ между дворянами и вдесятеро противъ духовныхъ.} Нравственное впечатлѣніе, которое производитъ на нихъ ихъ необезпеченное отчаянное положеніе, обнаруживается слишкомъ ясно. Неправильная торговля доставляетъ мѣщанамъ такой невѣрный хлѣбъ, что самымъ разсчетливымъ и экономнымъ мелкимъ торговцамъ случается вдругъ лишиться доходовъ и приходится превращаться въ факторовъ: для болѣе счастливыхъ торговцевъ они находятъ несчастныхъ бѣдняковъ, продающихъ за безцѣнокъ свои произведенія, отъ купцовъ они получаютъ ничтожныя деньги на нѣсколько дней, покупаютъ, продаютъ и оставляютъ себѣ на необходимое содержаніе. Неправильность работы, при которой работники то заваливаются работой и массами притягиваются къ городамъ, то потомъ вдругъ лишаются, заставляетъ такъ дорожить постоянной работой и такъ сбиваетъ на нее цѣны, что я зналъ одного работника, который долженъ былъ каждый разъ являться на службу въ щегольскомъ костюмѣ,-- дома онъ имѣлъ отца, старика осьмидесяти лѣтъ, мать такого же возраста, трехъ маленькихъ дѣтей. При такой обстановкѣ онъ за работу свою получалъ шестьдесятъ рублей въ годъ. Подобное семейство дѣлать запасовъ не можетъ, оно покупало муку малыми количествами, а дрова возиками и дѣлалось жертвою всякаго повышенія цѣнъ; за пудъ ржаной муки ему приходилось платить по-временамъ больше девяноста копѣекъ и даже больше рубля. Необходимость жить дорого обыкновенно не принимается въ разсчетъ обществомъ, когда говорятъ о заработной платѣ: напротивъ обыкновенно предполагаютъ, что работникъ устраивается дешевле, чѣмъ люди достаточные высшаго сословія. Уже бѣдному крестьянину тѣмъ дороже жить, чѣмъ больше его семейство, онъ продаетъ свой хлѣбъ дешево съ начала зимы, а потомъ покупаетъ дорого весною; вовремя голода это вырождается въ губительное для него бѣдствіе и готовитъ преждевременную смерть его скоту и его семейству. Все, что не принадлежитъ къ сельскимъ произведеніямъ, покупается и бѣдными и богатыми крестьянами по такимъ дорогимъ цѣнамъ, что они при покупкѣ товара оплачиваютъ часть цѣны товаровъ, продаваемыхъ высшимъ классамъ,-- это своего рода косвенная подать, уплачиваемая рабочими высшимъ классамъ, подать, которая взимается безъ помощи таможенъ и чиновниковъ и для которой единственнымъ источникомъ служитъ бѣдность рабочаго населенія. Бѣдный работникъ покупаетъ такъ рѣдко и такъ мало, что онъ можетъ быть только весьма плохимъ знатокомъ цѣны и достоинства товара: обмануть его, взять съ него вдвое дороже и спустить ему плохой товаръ весьма легко. При конкуренціи между торговцами, это выродилось въ цѣлую систему, торговцы наши сваливаютъ всѣ свои убытки на товаръ, распродаваемый между бѣдными работниками; чего нельзя сорвать съ нихъ дорогой цѣной и плохимъ товаромъ, то берутъ фальсификаціей. Начиная съ соли, желѣза и вина и кончая чаемъ, сахаромъ, бумажными тканями и всѣми произведеніями фабрикъ и заводовъ, всюду система эта проведена съ неумолимой строгостью. Работникъ тутъ точно такъ же обсчитывается и обмѣривается, какъ при продажѣ и работахъ онъ обвѣшивается и обсчитывается подрядчиками. На земляныхъ работахъ ему переставляютъ мѣтки, при артельныхъ разсчетахъ подрядчикъ обсчитываетъ его на деньгахъ, при поденныхъ заработкахъ на часахъ его и обсчитывать нечего, потому что его просто заставляютъ работать до упаду, при поштучной работѣ его обмѣриваютъ и, не довольствуясь этимъ, усложняютъ разсчетъ заставляя его брать часть платы товаромъ. Матерьяльные, которые вѣшаютъ и принимаютъ хлѣбъ, рыбу и и другіе сельскіе продукты, въ торговыхъ и промышленныхъ предпріятіяхъ не могутъ не обвѣшивать работниковъ: если вслѣдствіе случайныхъ утратъ матерьяла не достанетъ, то матерьяльному придется платить изъ собственнаго кармана, а потому матерьяльные и прикащики всегда сдаютъ принятый ими товаръ съ такъ-называемою экономіею, т. е. они сдаютъ по вѣсу товару больше, чѣмъ ими было принято. Матерьяльный или прикащикъ, у котораго слишкомъ мало оказывается экономіи, попадаетъ на дурной счетъ. Благодѣтели человѣчества, славящіеся по своей филантропіи фабриканты, при своихъ фабрикахъ учреждаютъ торговлю предметами потребленія рабочихъ, въ эти лавки они скупаютъ по дешевымъ цѣнамъ бракъ и сбываютъ этотъ бракъ своимъ рабочимъ. Въ соли рабочіе за-урядъ покупаютъ половину подмѣси, товаръ, сдѣланный изъ негоднаго желѣза, купцами откладывается особо и сбывается крестьянамъ; даже при продажѣ вина торговцы умѣютъ сбывать крестьянамъ вино въ 28% крѣпости: можно встрѣтить содержателей кабаковъ, которые находятъ, что не стоитъ торговать, если продавать крестьянамъ вино болѣе крѣпкое. Въ чай ему подмѣшиваютъ спитой, копорскій и окрашенный, который даетъ воду почти темно-кровянаго цвѣта, и бѣдный работникъ пьетъ помои, воображая, что имъ пьется самый крѣпкій настой. Изъ тканей и посуды во многихъ мѣстностяхъ ничего кромѣ брака не привозится и большинство фабрикъ только тѣмъ и держится, что есть возможность сбывать такимъ образомъ свой бракъ. Торговля бракомъ играетъ одну изъ главныхъ ролей на ирбитской ярмаркѣ. Бракъ этотъ сбывается крестьянамъ по такимъ дорогимъ цѣнамъ, что если къ незабракованному товару прибавить издержки провоза, то составится все-таки только половина той цѣны, по которымъ сбывается рабочимъ бракъ; на ярмаркахъ онъ сбывается по цѣнамъ болѣе высокимъ противъ тѣхъ, по которымъ высшіе классы покупаютъ въ городахъ незабракованный товаръ. Торговля бракомъ такъ выгодна, что бракъ производится намѣренно: въ Калужской губерніи производство брака хлопчато-бумажныхъ тканей составляетъ цѣлую отрасль мѣстной промышленности. Бракъ этотъ, производимый на ручныхъ станкахъ, конкурируетъ съ машиннымъ производствомъ хлопчато-бумажныхъ тканей, и только на этомъ поприщѣ для тамошнихъ ручныхъ производителей осталась возможность конкуренціи. Съ другой стороны купцы должны были бы продавать свой товаръ высшимъ классамъ по крайней мѣрѣ на тридцать процентовъ дороже, еслибы они не могли сбывать по дорогимъ цѣнамъ залежавшійся и негодный товаръ. Въ Твери напр. фабрики, занятыя хлопчато-бумажнымъ производствомъ, лучшій свой товаръ тотчасъ же отправляютъ въ Петербургъ и въ Москву, а на мѣстѣ сбываютъ бѣднымъ людямъ бракъ по такимъ дорогимъ цѣнамъ, что они за него обыкновенно получаютъ относительно больше, чѣмъ за хорошій товаръ. Убытокъ, который всѣми этими способами несутъ бѣдные люди, подать, которую они оплачиваютъ въ этомъ видѣ высшимъ классамъ, нужно считать не сотнями тысячъ, не милліонами, а десятками милліоновъ.
Мѣщанское семейство, о которомъ я только-что упомянулъ, было еще счастливое семейство. Кромѣ шести членовъ, о которыхъ я говорилъ, въ его составъ входила еще одна взрослая женщина. Многочисленная семья дѣлала дотого необходимымъ ея присутствіе въ домѣ, что она не могла взять никакой постоянной работы, ей оставалось сдѣлаться водоноскою за 25 коп. въ мѣсяцъ, и она каждый день носила воду. Это жалкое пособіе давало однакоже семейству возможность нанимать для себя отдѣльный подвалъ; менѣе счастливые живутъ въ подобныхъ помѣщеніяхъ по нѣскольку семействъ вмѣстѣ. Одинъ выстроенный на барскую ногу домъ, за смертью хозяевъ, находился въ опекѣ. Домъ былъ запущенъ, его нужно было отдѣлать, но для того, чтобы онъ вовсе не остался бездоходнымъ, опекунша придумала пустить до лѣта въ кухню дома такія сводныя семейства городскихъ работниковъ. Тѣснота, въ которой они жили, производила такую нечистоту, духоту и сырость, что опекунша должна была въ скоромъ времени имъ отказать. Если такой образъ жизни рабочихъ производитъ сырость въ сухой и теплой квартирѣ, то можно себѣ представить, что бываетъ въ подвалѣ, и въ особенности если этотъ подвалъ часть года стоитъ подъ водою. Какого рода работники живутъ въ этихъ подвалахъ, видно изъ того, что есть подвалы, которые приносятъ двадцать пять и сорокъ рублей въ годъ дохода. Часть рабочаго населенія должна жить въ подобныхъ помѣщеніяхъ сводными семействами въ городахъ, гдѣ семьдесятъ два рубля въ годъ считается прекраснымъ заработкомъ; а сколько въ Россіи городовъ, гдѣ семьдесятъ два рубля въ годъ не считаются прекраснымъ заработкомъ. Кто не живетъ въ подвалѣ, живетъ въ помѣщеніяхъ, которыя не много лучше, въ помѣщеніяхъ, которыя даже въ лѣсистыхъ мѣстахъ разсчитаны съ крайней экономіей въ деревѣ; въ мѣстахъ же безлѣсныхъ избенки обыкновенно дотого низки, что въ нихъ едва можно выпрямиться, внутри разстояніе отъ стѣны до стѣны не больше сажени, между большими окнами разстояніе едва превышаетъ четверть аршина, въ избенкѣ такъ много большихъ отверстій, что постройка дѣлается въ высшей степени непрочной и разрушается въ самомъ скоромъ времени: я видалъ постройки, новый лѣсъ которыхъ не успѣлъ еще почернѣть, а онѣ уже развалились и требовали подпорокъ. Въ одномъ значительномъ городѣ при желѣзной дорогѣ я встрѣтилъ чердакъ, на которомъ была комната въ сажень длины и два аршина ширины: ни съ одной стороны ея не было пристроекъ, въ ней была кирпичная печь величиною съ обыкновенную желѣзную печь, труба отъ этой печи была совершенно прямая и вышиною въ полторы сажени. Тутъ зимою жили два человѣка. Натопить печь не было никакой возможности, потому что тотчасъ послѣ топки она охлаждалась. При малѣйшемъ вѣтрѣ весь дымъ изъ трубы гнало въ комнату. Я никакъ не могъ надѣяться, чтобы эти люди дожили до весны,-- одинъ изъ нихъ непремѣнно по-моему долженъ былъ умереть отъ простуды;-- не знаю, сбылось ли мое пророчество.
Ниже работника пролетарія, живущаго въ такихъ ужасныхъ помѣщеніяхъ, стоитъ работникъ, для котораго условія жизни таковы, что онъ долженъ отказаться или отъ существованія или отъ достоинства человѣческаго. Работникъ этотъ можетъ удовлетворять потребностямъ любви только путемъ разврата, онъ не имѣетъ возможности воспитывать своихъ дѣтей. Ѳто гнойная язва нашего общества, заражающая безнравственностью все, что до нея коснется. Между ними много такихъ, которые получаютъ относительно большое содержаніе; но положеніе ихъ таково, что они не могутъ составлять семейства, даже женатые не могутъ вести семейной жизни, но хотя они и не имѣютъ этой возможности, однакоже они не перестаютъ быть людьми и сохраняя всѣ человѣческія потребности они удовлетворяютъ единственнымъ путемъ, который для нихъ возможенъ -- это путемъ разврата. У нихъ родятся дѣти, нерѣдко даже законнаго происхожденія, но дѣтей этихъ они не могутъ имѣть при себѣ. Обыкновенно они стараются отъ нихъ отдѣлаться заранѣе посредствомъ изгнанія плода и т. д. Когда имъ это не удастся или когда у нихъ не хватитъ духу губить плодъ своей любви, тогда родившійся ребенокъ передается одной изъ тѣхъ женщинъ, которыя дѣлаютъ воспитаніе подобныхъ дѣтей спеціальнымъ своимъ ремесломъ. Подобная женщина иногда имѣетъ у себя нѣсколько подобныхъ дѣтей, она въ тоже время сводитъ у себя молодыхъ женщинъ и мужчинъ для пьянства и разврата. Женщина эта старается только о томъ, какъ бы благовиднымъ образомъ сдѣлать, чтобы дѣти эти умерли скорѣе, и случается, что просто даетъ имъ яду. Небрежность и грязь, въ которой подобные дѣти содержатся, превосходитъ все, что можно себѣ вообразить; баснословно исхудалые, усѣянные язвами отъ нечистоты, въ которой они содержатся, эти несчастные существа безуспѣшно вопіютъ къ милосердію человѣческому. Тѣ люди, чьи прихоти поставили ихъ родителей въ такое положеніе, не услышатъ ихъ крика, ихъ нравственный уровень такъ низокъ, что они даже не понимаютъ, какъ безсовѣстно изъ-за ничтожныхъ своихъ удобствъ заставлять свою прислугу губить своихъ дѣтей. Случается, что дѣти эти не погибаютъ, есть такія натуры, которыя переносятъ все и живутъ, живутъ на зло своей воспитательницѣ, которая съ нетерпѣніемъ ожидаетъ ихъ смерти, или на горе своей матери, которая для поддержанія ихъ существованія отдаетъ безсердечной ихъ покровительницѣ пять шестыхъ своего заработка. Это не изобрѣтеніе, это фактъ, взятый изъ жизни. Кухарка, которая заработывала тридцать шесть рублей въ годъ, отдавала воспитательницѣ своего сына тридцать, а себѣ оставляла только шесть. Она переносила столько нужды, сколько только можетъ переносить человѣкъ. Зная подобные факты, никто не скажетъ, что эти массы людей, которыя ведутъ подобную жизнь, ведутъ ее по свободному выбору, вслѣдствіе безчувствія и грубаго эгоизма: будетъ ясно, какъ день, что нужда и одна горькая нужда принуждаетъ ихъ къ этому, нужда заставляетъ ихъ дѣлаться среди рабочаго класса источникомъ разврата и растлѣнія, а общество смотритъ на это равнодушно и поощряетъ подобныя явленія. Матери, полныя самоотверженія, должны видѣть, какъ ихъ дѣти воспитываются старой развратной бабой и съ малыхъ лѣтъ впиваютъ въ себя ядъ всѣхъ пороковъ: зелено-блѣдный мальчишка едва научился лепетать, какъ уже ходитъ въ кабакъ за виномъ для своей распущенной воспитательницы и въ грязномъ своемъ жилищѣ видитъ грубыя сцены свиданій распутныхъ и пьяныхъ мужчинъ съ не менѣе пьяными молодыми развратницами. Въ трехъ губерніяхъ Нижегородской, Тверской и Владимірской около осьми процентовъ всѣхъ работниковъ и работницъ этихъ губерній находятся въ такомъ положеніи, что они не могутъ вести семейной жизни; {Тутъ считаются и солдаты и солдатки, разлученныя съ мужьями.} я полагаю ихъ не менѣе будетъ и въ другихъ губерніяхъ. Какая пища для разврата, какой источникъ смерти для дѣтей!-- Кромѣ того, можно считать семейства, разлучаемыя на долгіе сроки хожденіемъ на заработки. Число такимъ образомъ разлученныхъ составляло въ Калужской губерніи ни болѣе, ни менѣе какъ третью часть всѣхъ рабочихъ семействъ губерніи.
-----