Не решаясь более испытывать терпения читателя рассказами о других возмутительных поступках князя Дадиани, ограничимся упоминанием, что подобное поведение не могло не возбуждать общего, весьма справедливого, против него негодования, которое, в особенности, ясно обнаружилось при очных ставках с Золотаревым -- адъютантом и строгим исполнителем приказаний князя Дадиани, которому бабы прямо говорили: "Что, взяли? Крови нашей много выпили, а все-таки бледны".
Но, осуждая князя Дадиани, мы не можем не сказать, что большая доля участия в допущенных им злоупотреблениях должна лечь на совесть баронессы Розен -- женщины алчной и сребролюбивой, пользовавшейся громадным влиянием над мужем и нанесшей, нет сомнения, своим образом действий смертельный удар служебной его карьере.
Между тем, флигель-адъютанту Катенину (впоследствии генерал-адъютант и оренбургский генерал-губернатор) было повелено произвести императорский смотр Эриванскому полку и формальное следствие о действиях полковника князя Дадиани, с тем, чтобы донесение его послужило основанием суждений военного суда. Когда судебное дело было окончено, и государю императору представлен, в 1840 г., в Динабурге, доклад генерал-аудиториата, приговорившего Дадиани к лишению чинов, орденов, княжеского и дворянского достоинств и к записанию в рядовые, то его величество повелел: лишив полковника Дадиани чинов, орденов, княжеского и дворянского достоинств и вменив ему трехлетнее содержание в каземате в наказание, отправить на безвыездное пребывание в Вятку. Впоследствии ему было разрешено жить безотлучно в Москве, а в 1856 году, по случаю коронации императора Александра И, возвращены чин полковника (в отставке), ордена и княжеское достоинство. Он умер в Москве, в начале шестидесятых годов.
11-го числа в доме корпусного командира был бал, открытый самим императором с супругой князя Палавандова, урожденной княжной Орбелиани. Баронесса Розен, под впечатлением постигшего ее семью несчастья, отказалась было, под предлогом болезни, принять участие в торжестве, но по приказанию его величества должна была явиться. Бал прошел довольно оживленно и кончился далеко за полночь.
С бала государь удалился в свои покои и, предаваясь отдыху, начал готовиться к отъезду.
V.
Выезд из Тифлиса. -- Избежание катастрофы императором. -- Душетский исправник. -- Прибытие в Душет. -- Осмотр госпиталя. -- Встреча со священником. -- Прибытие в Ставрополь. -- Выставка и открытие мужской гимназии. -- Предположение государя основать город на Кубани. -- Аксай. -- Встреча с наследником-цесаревичем. -- Приезд в Москву. -- Расходы. -- Заключение.
Наступило утро 12 октября. Тучи тяжелым сводом сомкнулись над городом, угрожая разразиться ливнем. Около дома корпусного командира была заметна какая-то торопливая суета. Но вот из ворот домового сада, в открытой коляске, выехал император, с сидевшим около него графом Орловым. За императором в нескольких экипажах последовала свита, а из местных властей только исправлявший должность тифлисского исправника -- Михайлов. Самого барона Розена здесь не было, так как он, вследствие сильного нравственного и физического утомления, проспал выезд государя.
В расстоянии полверсты от города начинается крутой спуск, который в самом почти начале делает крутой поворот к протекающей внизу реке Вере, от которой дорога снова идет в гору. На этом-то спуске ямщик, не затормозив экипажа, начал спускать коляску, но, едва он достиг поворота, как выносные лошади перебежали вал, за которым находился глубокий ров, коляска начала опрокидываться, и только удачный прыжок государя предупредил катастрофу. Экипаж остался сломанным, и его величество нашелся вынужденным продолжать путь верхом.
-- Атаман (Леонов) твой не рассердится, что я взял у тебя лошадь? -- обратился государь к сопровождавшему его казаку.