III.
Прибытие Наср-эд-Дин-мирзы в Эривань. -- Свита наследного принца. -- Приезд императора. -- Пребывание в сардарском дворце. -- Князь В.О. Бебутов и удаление его в Царство Польское. -- Посещение городской крепости и мнение о ней государя. -- Гарем сардаря Хусейн-хана и кап. Модзалевский. -- Прием почетных жителей и персидского посольства. -- Неудовольствие императора против персидского правительства и требование о выдаче баталионов из русских беглецов. -- Письмо государя к Мамед-шаху. -- Посещение Эриванского областного правления. -- Выезд государя. -- Возвращение персидского посольства в Тавриз.
В то самое время, как император Николай ехал на Кавказ, Мамед-шах находился под стенами Герата. Узнав о прибытии государя в пределы Закавказья, он тогда же повелел наследнику своему Наср-эд-Дин-мирзе немедленно выехать в наши владения для приветствования от его имени того, кому он был обязан короной. Наср-эд-Дин-мирза, которому в ту пору не исполнилось еще 8 лет, считался правителем Адербейджана, и, само собой разумеется, только de jure, тогда как de facto вся ответственность лежала на известном в то время в целой Персии эмир-низаме Мамед-хане. Последнему и было повелено сопровождать Наср-эд-Дина в предстоявшую ему поездку. Кроме эмир-низама посольство составляли: мирза Таги, министр финансов по военной части, впоследствии столь знаменитый первый министр в Персии, убитый по шахскому приказу в 1852 году в Кашане; драгоман российского консульства в Тавризе мирза Али-Экбер, как главный переводчик посольства; Иса-хан, дядя и наставник принца, мулла Махмуд-мулла-баши, его законоучитель, Мулла-Мамед, доктор, 20 человек артиллеристов и 180 человек разной придворной челяди. Вслед за посольством были привезены Мамед-Тагир-мирзой подарки от Мамед-шаха, состоявшие из 15 арабских и туркменских жеребцов, 48 кашмирских шалей и нескольких пучков крупного жемчуга.
19 сентября 1837 года персидское посольство переправилось через Араке, нашу границу с Персией, и в сопровождении высланного ему навстречу генерального штаба полковника Мочульского прибыло в Эривань 2 октября, то есть почти накануне приезда государя императора.
Во все это время стояла самая ненастная погода, а в день выезда государя из Эчмиадзина дождь лил как из ведра и до того испортил дорогу, что его величество, бросив экипаж, прибыл в Эривань верхом и в бурке. Направившись прежде всего в собор, он отслушал молебен и затем отправился в алтарь, где, между прочим, сделал замечание священнику за недостаточно бережливое хранение вещей, пожертвованных собору государыней Александрой Федоровной. Из собора его величество отправился в приготовленную для него квартиру в сардарском дворце, живописно расположенном на берегу реки Занги. Там, около 5-ти часов пополудни, был сервирован обед, за которым, кроме свиты, присутствовали барон Розен и другие высшие лица военной и гражданской администрации. Еще государь сидел за столом, как до него начинали доноситься из собравшейся около дворца толпы крики: "арзымиз вар коимирляр", то есть "у нас есть прошения, но не пускают". На вопрос его величества, что это за возгласы, барон Розен было отвечал, что это крики восторга по случаю приезда императора, но государь не удовольствовался этим объяснением и приказал графу Адлербергу разузнать сущность дела. Граф отправился и недолго спустя возвратился с целою кипою просьб, по ближайшем рассмотрении коих многие оказались самого пустого содержания и даже простыми белыми листами бумаги. По окончании обеда государь лично отправился к толпе и в продолжительной, милостивой с нею беседе имел случай выслушать много жалоб на полицейское и окружное начальство; в особенности же, на окружных начальников; шарурского -- капитана Фон-Рентеля и сурмалинского -- капитана Неверовского; остальные же окружные начальники: эриванский -- капитан Талызин и сардарабадский -- надворный советник Зарецкий, были люди честные и благородные. Не избежал весьма тяжких обвинений и нареканий сам областной начальник князь В.О. Бебутов за слишком обильное обременение жителей натуральными повинностями и допущение вопиющих злоупотреблений в местной администрации, что и было причиною его смещения и отправки в Царство Польское, где он занимал должность коменданта Замостской крепости. Впоследствии он был возвращен на Кавказ в качестве командующего войсками в Северном Дагестане, был начальником главного управления Закавказского края, а в Крымскую войну командовал корпусом на кавказско-турецкой границе и разбил турок при Башкадыкляре и Курукдере, за каковую победу удостоился получить, состоя в чине генерал-лейтенанта, орден св. Андрея Первозванного. Князь Бебутов скончался в 1858 году в чине генерала от инфантерии и в звании члена Государственного совета.
Возвратившись во дворец, государь, утомленный физически, удалился в опочивальню, приказав предварительно отдохновения заменить приготовленную кровать свежим сеном. В этой самой комнате, после выезда его величества, на стене оказалась надпись: "Николай, 5 октября 1837 года".
На следующее утро его величество полюбопытствовал осмотреть городскую крепость. Поднявшись к одной из батарей, он долго всматривался в крепостные постройки и, вспомнив, вероятно, громкие донесения графа Паскевича о взятии эриванских твердынь, выразился:
-- Какая же это крепость; это просто глиняный горшок.
Из крепости государь отправился в госпиталь, где у самых ворот спросил случившегося там начальника крепостной артиллерии капитана Модзалевского:
-- Что помещалось в этом здании при сардаре?