-- Гарем, ваше величество.
-- А сколько у сардаря было жен?
-- Про то знает гвардия вашего величества, -- ответил находчивый капитан.
Ответ этот так понравился государю, что Модзалевскому был пожалован орден св. Владимира 4-й степени.
По осмотре госпиталя, аптеки и кухни, император милостиво благодарил госпитальное начальство за найденный во всем порядок и за прекрасный присмотр за больными.
Возвратившись во дворец, государь принимал почетных жителей области и затем удалился во внутренние покои, где имело представиться персидское посольство. Прошло несколько минут, и перед государем предстал Наср-эд-Дин, приведенный за руки эмир-низамом и бароном Розеном. Прием, оказанный принцу, был самый благосклонный. Рассказывают, что государь посадил принца к себе на колени и сказал: "Помни тот час, в который ты сидел на коленях русского императора", и тут же подарил Наср-эд-Дину снятый с пальца драгоценный перстень. Прошло много после того лет, и, когда мне привелось в 1853 году, в Ниаверане (близ Тегерана), представляться Наср-эд-Дин-шаху, я лично убедился в том восторге, с каким шах переносился в минувшее, припоминая свое свидание с могущественным соседом.
После всех ласковых приветствий, обращенных к наследному принцу и эмир-низаму, государь перешел к действиям Персии, которая по наружности хотя и оказывала желание сохранить с нами дружеские соседние связи, но, в сущности, поступала неприязненно.
-- Можно ли, -- начал император, -- считать дружественною державу, которая принимает русских беглецов и, составя из них баталионы, наименовала оные русскими. Приличие и достоинство России страждут от такого нарушения дружбы, которая для пользы самой Персии должна бы остаться всегда ненарушимою.
-- Эмир-низам, -- продолжал государь, -- вы видите, что я говорю хладнокровно, но истинное убеждение в неправильности направления, которое в этом отношении приняло персидское правительство, заставляет меня говорить с вами откровенно для избежания неприятных от того последствий.
На возражение эмир-низама, что это обстоятельство не было помещено в туркменчайском трактате, его величество заметил, что он единственно для сохранения собственного достоинства Персии запретил поместить эту статью в трактат, тем более что исполнение ее было обещано Аббас-мирзой графу Паскевичу.