"Могущественнейший государь император!
Спокойствие Персии и священный союз между вашим императорским величеством и великим обладателем Ирана, дражайшим моим повелителем и дедом, существующий, были противны духу зла. Сей воздвиг в Тегеране толпу неистовую, совершившую в начале текущего года неслыханное злодеяние, жертвою коего сделалась российская миссия. Таковое злополучное происшествие покрыло глубоким мраком скорби весь наш дом и всех его верноподданных. Ужаснулось праведное сердце Фетх-Али-шаха при мысли, что горсть злодеев может привести к разрыву мира и союза между его высочеством и великим монархом России.
Он повелел мне, внуку своему, поспешить в столицу сей державы. Он уверен, что глас мой, глас правды, обратит на себя милостивое внимание вашего императорского величества и соделает незыблемую дружбу между двумя величайшими и могущественнейшими государями мира.
О сем мне поручено именем могущественного моего повелителя просить вас, великий государь! Предайте вечному забвению происшествие, оскорбившее равно двор российский, как и двор персидский; пусть познает вселенная, что и при самом ужасном случае, два мудрых монарха откровенно объяснились, и все недоумения, все подозрения -- исчезли, всему положен конец вожделеннейший.
Наконец, я, избранный для ходатайства по сему важному обстоятельству, признаю себя достигшим высочайшего счастия, удостоясь предстать пред вашим императорским величеством и, исполнив волю прародителя моего, утвердить навеки доброе согласие между двумя народами, коих само провидение ведет к взаимной непоколебимой дружбе".
По переводе этой речи Хосров-мирза вручил государю императору шахскую грамоту, в которой, между прочим, Фетх-Али-шах писал:
"Грибоедов прислан был полномочным министром от Российской державы, и был по сей причине дорогим гостем нашего государства. Мы оказали ему такие почести и благорасположение, каких еще никого из посланников не удостаивали; но враждебный рок судил ужасное происшествие, коего описание стесняет сердце наше и исполняет нас живейшею горестью. Всеведущему Богу известно, сколько для нас сие происшествие горестно и сколь оно нас тронуло.
Один проницательный и блестящий ум великого императора может открыть нам путь к утешению, успокоить сердце и свеять пыль сомнения, покрывшую лицо наше. Конечно, вашему величеству известно, что никакой благоразумный человек никогда не мог покуситься на подобное дело. Милосердный Боже! Возможно ли подозревать, чтобы наши визири и вельможи взяли участие в сем ужасном происшествии в то самое время, когда новый счастливый мир, источник радости и благополучия, венчал желания обеих держав. Хотя драка между людьми посланника и чернью, столь внезапно возникшая, что невозможно было оказать никакой помощи, -- была причиною сего ужасного происшествия, однако же правительство наше пред вашим покрыто пылью стыда, и лишь струя извинения может обмыть лицо оного. Для приведения к благому концу сего ужасного дела и для испрошения милосердного прощения, мы признали лучшим средством отправить к вашему величеству, с сим извинительным письмом, излюбленного внука нашего, эмир-задэ Хосров-мирзу, вместе с высокостепенным Мамед-ханом, одним из приближеннейших и почтеннейших вельмож нашего двора, начальником всего регулярного нашего войска.
От обширного ума великого нашего благоприятеля, украшающего вселенную, зависеть будет принять милостиво или отринуть извинение..."
Пришла поря опять скрепить