Несколько далее шествие повернуло ко дворцу. Здание это, носящее, Бог весть почему, такое громкое название, начато Ага-Мамед-ханом и окончено Фетх-Али-шахом. Оно расположено на холме, близ грязного ручья, и имеет вид невзрачного, выстроенного на глине, дома и столь тесно, что с трудом могло вместить в себе привезенных из Тегерана 40 шахских жен.
Сошедши с лошади, шах поднялся во дворец и, посидев несколько в открытой комнате, против которой в величайшем благоволении выстроились сыновья его, министры и другие чиновники, удалился в свой гарем.
Спустя шесть дней после прибытия, он отправил одного из отрядных начальников, по имения Сафиар-хан, пригласить Ермолова в Султаниэ, где для него был устроен особый лагерь. Въезд посольства совершился 26 июля, в 4 часа пополудни, со всем приличествующим случаю торжеством, в следующем порядке:
12 донских казаков, в красных мундирах, по три в ряд, под командой штабс-капитана князя Бековича.
Полковник Ермолов с штабс-капитаном князем Бебутовым и поручиком Поповым.
Хор музыкантов, в гвардейских мундирах.
Гренадеры Тифлисского полка под командой поручика Федорова.
Штабс-капитан Муравьев, поручик Ренненкампф, подпоручик Щербинин и поручик Бобарыкин по два в ряд.
Князь Джембулат Джанхотов с четырьмя узденями, в костюмах из малинового бархата и в кольчугах.
Фельдьегери Стабуш и Лукьяненко.