"Командующий войсками в Кубанской области граф Евдокимов, -- писал генерал Карцов к нашему поверенному в Константинополе, -- доносит, что на северном склоне Кавказского хребта нет более неприятелей. Шапсуги частью переселены на Кубань; остальные, до последнего человека, выселились на юго-западный склон. Абадзехи, стесненные с двух сторон, изъявили совершенную покорность. Теперь войскам нашим предстоит очищать береговую полосу. Одна часть их, поднявшись вверх по Пшишу, уже стала на вершине хребта, разрабатывает дорогу и спускается к Туапсе; другая колонна, поднявшись на хребет от укрепления Григорьевского, начала спускаться к устьям реки Джубги.
Задача Кавказской армии близится к концу. Стесненные в узкой прибрежной полосе, горцы, при дальнейшем наступлении войск, будут поставлены в отчаянное положение. Немногие из них могут согласиться покинуть живописную природу родины, чтобы переселиться на прикубанскую степь. А потому, в виде человеколюбия и в виде облегчения задачи, предстоящей нашей армии, необходимо открыть им другой выход: переселение в Турцию. Мы опасаемся затруднений со стороны турецкого правительства против такой высылки народа целыми массами, тем более что горцы хотят ехать только в два пункта: Константинополь и Трепизонд; других мест они не знают и знать не хотят".
Вопрос о выселении горцев подвергся в Константинополе обсуждению совета министров, и решение его сообщено через нашего поверенного в делах при Порте Оттоманской (письмо Новикова к генералу Карцову от 23 ноября/5 декабря 1863 г.):
"Турецкое правительство не отказывалось принять в свои пределы кавказских горцев, желающих переселиться массами. Но при этом оно считало необходимым: 1) чтобы Константинополь и Трепизонд не были единственными пунктами сосредоточения и водворения переселенцев. Турецкое правительство предоставляло себе право избрать места для их водворения, и 2) чтобы Порте был дан срок до мая 1864 года.
Не могу скрыть, -- писал далее Новиков, -- что весь план выселения горцев в Турцию приводит здешнее правительство в большое смущение".
Смущение это охватило не только Турцию, но и европейскую дипломацию, особенно французскую, созидавшую планы противодействия России при возбуждении горцев. Действительно, заседание совета турецких министров было в том же году, как совершена при содействии Наполеона III пресловутая экспедиция Лапинского, которая достигла результатов, совершенно обратных предполагаемым.
"Известие о сделанной в земле убыхов высадке и доставленных туда запасов оружия, -- писал генерал Карцов к Новикову, -- быстро разнеслось между горцами и в первую минуту оживило их надежды, при внешней помощи, на успех сопротивления. Но потом они скоро поняли действительное значение доставленной помощи и потому признали за лучшее просить пощады".
"Турки знают об успехах нашего оружия, -- писал Новиков к генералу Карцову; -- иностранные представители молчат, но английская колония относится с завистью и недоброжелательством к нашим успехам".
В депеше от 4/16 мая 1864 года к вице-канцлеру Новиков подробно описывает свой разговор с французским посланником маркизом де Мутье (Marquis de Moustier) при посещении турецкого министра иностранных дел Али-паши и делает такое заключение:
"Видимо, что покорение Кавказа произвело сильное и неприятное впечатление на французское правительство. Франция огорчается не уничтожением последней преграды между нами и Турцией, а тем, что мы получили возможность противодействовать ее завоевательным стремлениям на Востоке. Она сожалеет о благоприятных шансах диверсии на Кавказе для восстановления независимости Польши при содействии Турции, увлеченной против России. Все эти иллюзии теперь, очевидно, уничтожены".