Впрочем, как турецкой, так и европейской дипломации только и оставалось смущаться и огорчаться успехами нашего оружия. Если они не могли воспрепятствовать самому процессу завоевания, то естественно вековые усилия России должны же были привести к неизбежному концу, и завоевание Кавказа сделаться совершившимся фактом. Сожалеть должно только о самих горцах, которые обманывали себя так долго ложными надеждами на чужую помощь и не подчинились исторической необходимости поступиться своеволием для мирного восприятия гражданственности. Всегда и везде мелкие полудикие народности поглощались более сильными народами и, если утрачивали при этом национальные особенности и обычаи, то зато получали право на умственное и нравственное развитие и приобретали более высокую степень материального благосостояния. Так было бы и с горскими племенами Кавказа без участия в их судьбе Турции и европейской дипломации, которые только и могли усилить их настоящие потери и страдания и приготовить в будущем совершенное исчезновение их, как отдельных племен и народностей.
IV.
Выселение горцев. -- План окончательного покорения Западного Кавказа. -- Предоставление свободного переселения в Турцию и слабое поэтому противодействие горцев. -- Положение горцев при выселении. -- Переезд на кочермах в Трепизонд. -- Положение их в Трепизонде. -- Вмешательство Турецкого правительства и иностранных дипломатов. -- Карантин. -- Направление горцев на Самсун и Константинополь. -- Необходимость пособия со стороны нашего правительства. -- Регулирование выселения. -- Высылка турецких и русских военных судов. -- Кюстенджи и Варна. -- Перевозка горцев на пароходах Русского Общества Пароходства и Торговли. -- Усилия нашего правительства облегчить положение горцев. -- Расходы по выселению их. -- Заключение.
1862-1865
Официально выселение черкесских племен, как военная и политическая мера, началось в 1862 году, когда 10 мая состоялось высочайшее утверждение постановления Кавказского комитета о переселении горцев; в действительности же оно последовало вслед за усилившимися военными действиями на Северном Кавказе, после Крымской войны. Потеряв еще тогда уверенность в своих силах и предвидя неизбежность подчинения русской власти, наиболее зажиточные и предусмотрительные из горцев начали вывозить свои семейства в Турцию, продавая на месте, с выгодой, свое имущество. Такое неспешное и слабое переселение давало туркам возможность радушно принимать и щедро помогать переселенцам при новом водворении, но с течением времени выселение приняло размеры, поставившие в затруднение и наше, и турецкое правительства, которые не в силах были оградить горцев от страданий и бедствий, вызванных непониманием действительности и их фантастическими надеждами.
Впоследствии к политическим и нравственным стимулам выселения, о которых упомянуто выше, присоединились причины экономические. Они выразились в том, что более почетные и влиятельные из горцев, после освобождения крестьян в России, боясь, с принятием нашего подданства, лишиться своих подвластных, стали уходить в Турцию, увлекая за собой невежественную массу, доверявшую их уму, знанию и опытности. Эти именно лица и должны считаться инициаторами выселения. Влияние их на народ было неотразимо. Руководствуясь личным интересом, они употребляли все усилия, чтобы запугать желавших перейти к нам произволом русских властей, солдатчиной и необходимостью отказаться в будущем от мусульманской религии, сносились с турецким правительством, ездили в Константинополь, представлялись султану, его сановникам, иностранным послам, принимали у себя всяких эмиссаров, придавая им несвойственное значение и пр. При таких обстоятельствах предложения нашего правительства горцам о свободном выселении их на плоскость, где им бесплатно отводились в собственность участки, мало достигали цели. К тому же, самый размер надела, по 6 десятин на душу, казался слишком ничтожным горцам, привыкшим свободно размещать свои хозяйства на земле, никому не принадлежавшей. Вот почему выселение к нам горцев, несмотря на все желание нашего правительства, состоялось в размерах весьма ограниченных и не превзошло 100 тысяч душ, то есть 1/6 части всего горского населения.
Между тем, быстрота, решительность и успех военных действий графа Евдокимова и его сподвижников на Северном Кавказе, после падения Шамиля, в связи с водворением новых казачьих станиц, учреждением новых линий и истреблением непокорных аулов -- неизбежно должны были навести панику на горцев и поставили их в безвыходное положение. В феврале 1859 года изъявили покорность кизылбековцы, башильбаевцы, тамовцы и часть бесленеевцев; в июне того же года бжедухи; в августе темиргоевцы, махошевцы, егерукаевцы, бесленеевцы, шагиреевцы и закубанские кабардинцы; в ноябре абадзехи; в январе 1860 года нату-хайцы и псховцы, и тогда же заложены новые станицы на верхнем Урупе, Малом Тегене и Шебсе. В мае 1861 года перенесены казачьи поселения на левый берег Лабы и началось переселение бесленеевцев и других мелких обществ, здесь расположенных. В 1862 году заняты казачьим поселением большая часть Натухайского округа и предгорья Главного Кавказского хребта между реками Большой и Малой Лабой и Белой. Горцы собирались массами, составляли союзы, производили ожесточенные нападения на наши войска и поселения; но с каждым разом все более и более убеждались в невозможности удержать наше наступательное движение. Положение их становилось невыносимым, и граф Евдокимов, вполне оценив это, нашел блистательный из него выход предоставлением свободы выселения в Турцию лицам, не желавшим принять русского подданства.
"Военные затруднения в покорении Западного Кавказа, можно утвердительно сказать, -- писал граф Евдокимов к генералу Карцову, -- уже миновали; колонизация должна совершиться в наступающем году, мирным путем, но остается немалое еще дело умиротворить совершенно край и положить твердые начатки к развитию благосостояния покойной жизни туземцев и сделать их навсегда безвредными для России. Если бы горцы имели явное понятие о гражданской жизни и желали бы искренно одних мирных занятий, разумеется, дело устроилось бы без особых хлопот. Они могли бы выйти к нам в то время, когда возможны были полевые работы, и нашли бы в назначенном для них поземельном довольствии свободный простор, потому что земли незанятой еще много в районе Кубанской области. Но дикость нравов, совершенное недоверие к нам и желание необузданной свободы долго будут служить препятствием к скорому водворению между ними гражданственности и преданности к нашему правительству. Волнуемые различными слухами извне, они то готовы переселиться к нам, то просят уволить их в Турцию, надеясь либо протянуть время, либо найти там для себя обетованную землю".
Вследствие этого граф Евдокимов находил, что спокойствие в среде такого населения немыслимо и, чтобы раз навсегда покончить с Западным Кавказом, считал неизбежным обессилить горское население до того, чтобы интриги извне не имели здесь почвы. Особенно важным он признавал выселение горцев со стороны морского берега, видя в этой мере необходимую для нас государственную задачу, разрешения которой можно достигнуть поощрением к выселению небольшой "премией" до 10 тысяч семей горцев, хотя, судя по слухам, он думал, что выселение может приобрести значительно большие размеры.
Разделяя вполне мнение графа Евдокимова, главнокомандующий армией писал к военному министру о необходимости назначить 100 тысяч рублей в пособие переселенцам.