"Мера эта, -- говорит главнокомандующий, -- избавит нас от таких личностей, которые отличаются фанатизмом и вредным для нас влиянием на соплеменников, и ускорит окончание войны, а следовательно, уменьшит издержки, с нею сопряженные".
Таким образом, наше правительство, очевидно, никогда не думало изгонять горцев, как писалось тогда в европейских газетах, но желало лишь окончания тяжкой вековой войны на Кавказе и прочного покорения беспокойных обществ, предоставляя им все средства к мирному и удобному водворению на плодоносных, черноземных землях долины реки Кубани и впадающих в нее рек. Если же такой мирный переход горцев к гражданственности не совершился, то винить в том, по всей справедливости, следует не нас, а турецкое правительство и европейскую дипломацию, которые в этом случае вовсе не думали о благоденствии горцев, но пользовались ими как средством противодействия развитию России, забывая, что это средство представляло не мертвую массу, а целые племена в высшей степени способного и энергического населения, которое истреблено безвозвратно тогда, когда во имя гуманности и цивилизации, оно должно было жить и, оставив свои дикие нравы и порядки, воспринять цивилизацию, хотя бы это и совершилось насильственным водворением их на плоскости, не допускавшим продолжения безнаказанных грабежей и междоусобий.
Наступление наших войск, предпринятое с целью окончательного покорения Западного Кавказа, сопровождалось, как было уже сказано, требованием безусловной покорности, которая выражалась согласием горцев выселиться из гор на плоскость в указанные правительством места и подчиниться во всем русской администрации. Не желавшим исполнить это требование предоставлялась свобода выселения в Турцию, на собственный счет и страх. Более состоятельные люди приступили к выселению тотчас же, отправляясь из незанятых нами приморских пунктов на турецких кочермах. Число таких переселенцев нельзя определить даже приблизительно: оно никому не было известно и останется неизвестным точно так же, как и места, куда они прибыли в Турцию и где водворились. Горцы, не имевшие состояния, увлекаясь примером богатых людей, бросали свое малоценное имущество и выходили к морскому берегу в ожидании прихода турецких судов и возможности перебраться на них в Турцию. Скопление этих несчастных постоянно увеличивалось, а вместе с тем, усиливались их страдания и лишения. То, что делалось в незанятых нами пунктах берега, можно только предполагать, но горцы, выселявшиеся через Тамань, Анапу и Новороссийск, бедствовали на глазах русской администрации и не могли быть оставлены без помощи. Граф Евдокимов возбудил было вопрос о перевозке горцев в Турцию на казенный счет, на пароходах Русского Общества Пароходства и Торговли, но оно потребовало такой высокий фрахт, что услугами его воспользоваться было невозможно, и потому в 1862 году наняты были в Керчи частные суда, с помощью которых тогда же перевезено 130 душ бжедухов из Тамани по 6-ти рублей, и 100 душ натухайцев из Новороссийска, по 2 рубля 50 копеек. А как цены эти оказались слишком высокими, то были приглашены новые хозяева, согласившиеся перевозить горцев: на пароходе по 4 рубля 50 копеек, а на парусных судах по 4 рубля. В то же время наш консул в Трепизонде Мошнин, в тех же видах употреблял все усилия, чтобы направить из Анатолии к кавказскому берегу возможно большее число турецких судов. Между тем, ожидание войны в 1863 году и приведение кавказской армии на военное положение несколько приостановили выселение, и горцы начали перебираться на указанные им места при Кубани, получая пособие от правительства, но не оставляя, однако, своего настроения выселиться в Турцию, которое только усиливалось внешним возбуждением и наступлением наших войск. Зима 1862--1863 года была особенно холодная, и горцы лишены были всякой возможности сопротивляться.
"Военные действия, производимые нашими войсками с разных сторон в неприятельском крае, -- писал граф Евдокимов к генералу Карцову, -- поставили значительную часть горского населения в положение безвыходное, которое еще более усилилось суровою зимою и сильными морозами. Теснимые нашими войсками, туземцы выходили к нам с единственным желанием найти у нас какой-нибудь приют от мороза и прокормиться у своих единоверцев до весны, чтобы потом устроиться на указанных местах".
Граф Евдокимов разрешил горцам размещаться на зимовку в мирных, уже существующих аулах. Такое распоряжение имело результатом, что все они стали свободно, без всяких особых административных мер, перебираться из гор, как целыми аулами, так и поодиночке. Но все это не прекратило выселения, которое, по просьбе турецкого министра иностранных дел, было только приостановлено до весны.
При этом сами горцы, выходя к нам с покорностью, ставили условием, чтобы им дозволяемо было пользоваться отъездом в Турцию на казенный счет, что и вносилось в выдаваемые им свидетельства.
Подобного рода покорность, очевидно, не могла остановить наших военных действий, но требовала их решительного продолжения, для окончательного покорения Западного Кавказа. К марту месяцу 1864 года весь северный склон Кавказского хребта и прибрежье до Псезуапе были очищены от горцев, которые частью выселились на Кубань, частью разместились по мирным аулам и вышли на морской берег в ожидании прихода кочерм для переезда в Турцию. Оставались только в верховьях рек Мзымты и Бзыби племена убыхов, джигетов, псху и пр. Против них решено было направить одновременно войска с разных сторон. Отряд генерала Геймана 16 марта занял форт Лазарев, а по изъявлении шапсугами покорности -- форт Головинский, после чего должен был двинуться вверх по реке Шахе до снеговых гор Оштен, устроив в то же время линию временных кордонов, для прикрытия новых казачьих поселений до реки Туапсе, затем, поднявшись по Шахе, спуститься к верховьям реки Сочи и соединиться там с отрядом генерала Граббе, разрабатывавшим дорогу по Пшишу и Туапсе, который, в свою очередь, оставив на перевале четыре баталиона, имел план пройти к верховьям реки Белой, в начале мая перевалить через Главный хребет у горы Оштен, перейти к верховьям Малой Лабы и, соединившись с войсками, разрабатывавшими здесь дорогу, двинуться к Сухуму. Во время этих действий 6 баталионов, расположенных в Кутаисском генерал-губернаторстве, должны были двинуться из укрепления Гагры в землю джигетов, а 8 баталионов гренадерской дивизии при 8 орудиях, высадиться со стороны моря в середину земли убыхов.
Горцы, сознавая невозможность сопротивления столь значительным силам, сосредоточенным против них, не допустили исполнения задуманного плана. Заняв укрепление Головинское, генерал Гейман двинулся со своим отрядом в землю убыхов, самого воинственного и известного храбростью племени на восточном берегу Черного моря. Убыхи встретили его с оружием в руках, но, потерпев 19 марта поражение при реке Годлихе, изъявили покорность под условием выселения в Турцию. Движение всех отрядов, согласно изложенному плану (исключая десант, который сделался ненужным) продолжалось вполне успешно, и 21 марта 1864 года считается днем покорения Западного Кавказа и окончания Кавказской войны.
Быстрота и решительность действий наших войск возбудили панику в горцах, спешивших во что бы то ни стало покинуть свои родные горы и добраться до морского берега, чтобы выселиться поскорее в Турцию. Они побросали при этом все свое имущество, исключая скот, который был согнан к берегу, но за невозможностью взять его с собой или сбыть кому-нибудь, составлял только лишнюю тяжесть и затруднение. Разоренные, без продовольствия, без денег и даже без одежды, горцы переносили всевозможные лишения на открытом морском берегу, где расположены были таборами. Все это началось еще в 1863 году, и скоро переселение достигло непредвиденных размеров. Между тем зима, какой не помнят в Анатолии с 1810 года, до крайности затрудняла сообщение Турции с кавказским берегом. В начале января 1864 года, в одном из самых неудобных для каботажных судов месяцев, из одного Трепизонда отбыло более 100 баркасов. Истощенные тяжкими лишениями, на берегу, в ожидании прихода судов из Турции, горцы не выдерживали бедственного плавания в зимнее время, заболевая и умирая массами, как при переездах, так и по высадке на берегу, где между ними развились сильнейшие тиф и оспа. В каком размере происходило истребление этих несчастных, можно судить по следующей выписке из письма нашего консула в Трепизонде:
"В Батум переселение началось только в последнее время. Горцев прибыло туда около 6000 человек; до 4000 душ отправлено в Чурук-су, на границы. Горцы пришли со скотом. Средняя смертность 7 человек в день. Скот изнурен и падает.