Население испугано переселением и вознаграждает себя покупкой невольниц, на которых цены сильно упали. На днях паша купил 8 самых красивых девушек по 60--80 рублей за каждую и посылает их для подарков в Константинополь. Ребенка 11--12 лет обоего пола можно купить за 30--40 рублей.
Так как горцам обещана свобода от военной службы на 20 лет, то в Трепизонд приехал Али-паша с целью формировать войска из добровольных охотников. В Ачка-кале завербовано 500 человек. Горцы охотно идут на службу, и турки отлично одевают и кормят новобранцев. Люди на подбор и очень веселы; их отправляют в Константинополь. С целью усилить желание поступить на службу, воспрещено продавать мужчин; зато женщин продают и отправляют в Константинополь целыми партиями. В Трепизонде можно видеть партии в 40--50 женщин, предводимых одним хозяином.
Положение горцев ухудшается. Паше приказано не отправлять их более в Константинополь, но задерживать в Анатолии. Он отвечал, что средства пашалыка истощены; что он не может держать горцев, и просил высылки пароходов, не отвечая за последствия. Пароходы пришли и взяли несколько тысяч горцев, которым уже перестали давать чистый хлеб, но смешанный с кукурузой. Был случай голодной смерти. Тиф слабеет, оспа свирепствует.
Перевозимые на нашем пароходе "Бомборы" горцы до того бедны, что им нечего есть, почему начальник Даховского отряда приказал наиболее нуждающихся довольствовать по морскому положению.
В рекруты турки берут только неженатых, и потому горцы продают своих жен и детей и поступают на службу".
Нельзя решить, когда бедствия горцев достигали более ужасающих размеров: в 1863 или в 1864 году. Если в 1863 году выселялись наиболее состоятельные горцы и скопление их в Анатолии и европейской Турции не достигло еще, как в 1864 году, тех громадных размеров, которые лишили турецкое правительство всякой возможности своевременно подавать помощь переселенцам, то с другой стороны, их неожиданное прибытие на мелких судах, которые ради дешевизны нередко перегружались невозможным числом пассажиров, вызывало чрезмерную болезненность и смертность и уничтожило всякую вероятность на устройство их на новых местах без помощи турецкого правительства. Помощь эта дорого стоила туркам. По свидетельству нашего консула в Трепизонде, в марте месяце 1863 года турецкое правительство тратило ежедневно до 1000 золотых меджидиэ. Одного хлеба выдавалось в день более чем на 20000 пиастров. Водворение горцев, по словам нашего поверенного в Константинополе, было сопряжено с громадными расходами, так что наличных средств Порты не хватало, и она предполагала заключить специальный заем для этой цели в один миллион турецких лир или до шести миллионов рублей металлических. Определить по нашим официальным сведениям действительный размер расходов турецкого правительства по приему и водворению горцев невозможно, да и едва ли в самой Турции существуют какие-нибудь документы, по которым этот вопрос можно было бы разрешить точно и верно.
Хороший прием и достаточное пособие горцам, подобно тому, как и само их выселение, было весьма желательно турецкому правительству, но оно вовсе не ожидало поголовного выселения черкесов. Смотря сначала на выселение, как на весьма благоприятный для него шанс усилить мусульманский элемент, оно привлекало горцев, не рассчитав своих наличных средств, заигрывало с переселившимися, заставляя христианское население снабжать их необходимым помещением и всем, что нужно для водворения; оно продолжало даже высылать эмиссаров для усиления выселения, но когда сотни тысяч душ обедневших и изнуренных черкесов бросились разом в Трепизонд и Константинополь, Порта не только не была в состоянии удовлетворить их нужды, но увидела в горцах опасность для внутреннего спокойствия.
"Турецкое правительство, -- писал поверенный в Константинополе, -- желает перевозить горцев в разные пункты, чтобы не селить их сплошными массами, для предупреждения могущей произойти от того опасности для общественного порядка и для государственной власти".
"Из Трепизонда горцев направляют прямо к Карсу и Арзингану, отчего по всей дороге страшные разбои, -- писал Мошнин к генералу Карцову. -- На черкесов никакого суда нет, и местные власти их боятся. Эмин-паша ничем не занимается, кроме черкесских дел, и то затем, чтобы составить капитал на счет переселенцев".
"Предполагается, -- доносит наш консул в Эрзеруме, -- поселить до 4000 семей горцев, разместив на 30 домов одно черкесское семейство, для его содержания, выдачи ему посевов, постройки дома и пр. 1500 семей должны быть отправлены в Ван и Гекияри; остальные будут размещены в Карском санджаке и Эрзерумском вилайете, за исключением Баязетского округа, занятого по преимуществу кочующими курдами".