Сваливать вину в постигших горцев несчастьях на нас, как это, между прочим, делали европейские газеты и дипломаты, было не трудно, но все эти обвинения оказывались, по меньшей мере, ни на чем не основанными. Император Александр II, гуманнейший из венценосцев XIX века, был слишком далек от политики Филиппа III, знаменитого своим королевским повелением 22 сентября 1609 года, которым он нанес смертельный удар маврам, так безжалостно выброшенным из Испании на пустынные берега Африки.
Александр II желал лишь окончания вековой борьбы с черкесами, с единственной целью открытия им широкого пути к развитию между ними мирной гражданской жизни на привольных землях долины реки Кубани и ее притоков. Исполнителем своей державной воли он избрал графа Евдокимова, который в своих воззрениях на интересы государства стоял настолько же неизмеримо выше герцога Лермы или какого-нибудь Дон-Жуана-де-Рибейры, насколько черкесы в культурном отношении уступали маврам -- этой лучшей части населения Пиренейского полуострова. Только будущему историку предоставляется произнести беспристрастный приговор и оградить Россию от несправедливых нареканий по поводу события, составляющего, без сомнения, одну из самых грустных страниц в нашей исторической летописи.
Мы имели в настоящей монографии в виду одно только выселение черкесских племен; что же касается оставления кавказской территории другим горцам, то это составит предмет другой статьи, которая не замедлит явиться на страницах уважаемого журнала "Русская Старина". (Имеются в виду главы V--IX настоящего очерка. -- Ред.)
V.
Стремления к переселению в Турцию у кубанских горцев. -- Перемена во взгляде на это дело у главнокомандующего. -- Категорическое заявление горцам об окончательном прекращении выселения. -- Движение между горцами Майкопского и Баталпашинского уездов. -- Движение между бжедухами. -- Всеподданнейшая записка главнокомандующего и резолюция императора Александра II.
1867-1874 гг.
После выселения черкесов между горцами, поселившимися на землях долины реки Кубани, все еще продолжало проявляться, по временам, стремление к уходу в Турцию. Хотя на увольнение их туда с половины 1865 до 1867 года и не существовало никаких определенных правил, но местное начальство всеми мерами затрудняло их выезд и дозволяло переселение только в крайних случаях. Вот что, между прочим, в сентябре 1867 года, писал главнокомандующий генерал-адъютанту Игнатьеву:
"Военные соображения, руководившие мною в 1863 году и заставившие не только не препятствовать переселению горцев, но и поощрять в них тот фанатизм, который побудил население черноморского прибрежья к поголовному выселению, ныне не могут более иметь влияние на дальнейший взгляд мой на этот предмет. Если в 1863 году, ввиду могущей возникнуть европейской коалиции, быстрое окончание Кавказской войны было всем понятною необходимостью и для достижения этой цели выбора не предстояло, то теперь наискорейшее развитие края и административное его благоустройство побуждают меня препятствовать дальнейшему выселению кавказских мусульман, мало-помалу начинающих приучаться к нашему управлению и обещающих со временем сделаться трудолюбивыми поселянами. Вследствие этих соображений я не желаю содействовать Порте в дальнейшем переселении абхазцев и абадзехов, будто бы заявленном Порте мнимыми депутатами".
В этом же 1867 году великий князь Михаил Николаевич, совершая объезд Кубанской области, лично объявил горцам, что переселение их в Турцию должно прекратиться окончательно. Вследствие такого заявления все просьбы о дозволении уйти в Турцию отдельным семействам или целым обществам, поданные с конца 1867 до 1873 года, были оставлены без разрешения, за исключением одного случая, в 1871 году, в отношении Крым-Гирея Ханахукова, который с несколькими семействами тогда же переселился в Турцию. Тем не менее, горцы не отказывались от своих замыслов. Особенно настойчиво стали домогаться разрешения на выселения жители Майкопского и Баталпашинского уездов, к чему главными подстрекателями явились Келемет-Унароков и Эльмурза Джанхотов, так что осенью 1873 года выехало в Турцию 420 семейств или 3400 душ обоего пола: из них 271 семейство село на пароходы в Керчи, а 149 в Туапсе.
Примеру их решили последовать и бжедухи, которые выжидали только возвращения своих депутатов, отправленных для предварительных переговоров по этому предмету еще в конце 1873 года в Константинополь. Намерению их, однако же, не суждено было осуществиться.