Глинский, который думал, что такая минута будет для него благополучием, теперь трепетал духом и телом. Роковое слово вертелось в мыслях, но язык отказывался служить ему; как мог он выговорить это слово? с какой стати сказать?.. счастливые обстоятельства прошли, а первая любовь так боязлива! Он начинал говорить, не оканчивал речи -- останавливался, думая слушать графиню; у него только звенело в ушах, а она не говорила ничего, почти ничего; нельзя было начать и привести разговора к тому, чего желал Глинский. Его положение было тягостное, графиня не подымала глаз с своего рукоделья.
Несколько минут продолжалось совершенное молчание. Только было слышно тяжелое дыхание Глинского и стежки иголки Эмилии. Наконец, он начал дрожащим голосом:
-- Графиня! в жизни нашей бывают такие минуты, в которые мы переживаем целые годы; есть такие шаги, которыми переступаем ужаснейшие пространства; есть магические слова, которые делают счастливейшими людьми самых несчастных...
Иголка выпала из рук графини -- и в эту минуту послышался шум; раздался голос Шабаня; он вошел, напевая какую-то арию -- Глинский в большом волнении духа остановился на средине приготовленной им речи.
-- Ah! vous êtez en tête à tête! Pardon! Que je ne vous dérange pas {Ах! вы наедине! Простите! Я не хочу вам мешать (фр.).},-- вскричал ветреный Шабань,-- я только приехал сказать вам bon soir, ma cousine {добрый вечер, кузина (фр.).}. Это сделалось для меня необходимостью. Bon soir, Glinsky {Добрый вечер, Глинский (фр.).},-- сказал он, подавая руки обоим,-- но где же сестрица Клодина?.. я сейчас из театра... Ah! ma cousine! {Ах, кузина (фр.).} что за новый водевиль!.. хотите ли, я спою куплет, который я удержал в памяти...-- и не дожидая ответа, запел чистым и приятным тенором:
Malgré nous, un destin tutélaire,
Tu lé vois, nous protège en secret.
Par dépit, tu t'éloignais ma chère,
D'un amant que ton coeur aimait,
Notre folie à tous est pareille...