la, la, la, la...1
1 Ты видишь, что судьба-покровительница
Тайно защищает нас вопреки нам.
С досады ты уходила, моя дорогая,
От милого твоему сердцу возлюбленного.
Наше безумие похоже на всякое другое (фр.).
Здесь он остановился -- потирал лоб, запевал снова la, la, la, la; потом, топнув ногою, сказал: -- Проклятая память!.. а я все время его напевал дорогой!-- и, не замечая смущения графини, он встретил вошедшую де Фонсек, хлопая хлыстом по сапогу; играл лорнетом; смеялся выговорам Клодины, целуя ее руку; рассказывал Глинскому, что его дуэль известна уже всему Парижу; после этого сел подле Эмилии, объявляя с восхищеньем, что он приглашен завтра на охоту за 10 миль от Парижа,-- звал с собой Глинского; одним словом, он тормошил всех, шутил со всеми: не было никакой возможности продолжать важного разговора, но даже сохранить важный вид; беседа сделалась общею и вечер кончился приездом маркизы, которая, рассказав несколько придворных анекдотов, раскланялась со всеми.
-- Графиня!-- сказал заманчиво Глинский, прощаясь,-- вы не сердитесь более на меня?-- позвольте же возобновить нашу прежнюю доверенность: будете ли вы завтра в саду?
-- Глинский!-- отвечала она.-- Бог свидетель, что я дорожу вашей дружбою, дружбой,-- повторила она, ударяя на этом слове,-- и потому хочу именно искренности и доверенности. Я буду в саду, но не забудьте, что там есть свидетель всех наших поступков,-- прибавила она полушутливо и полусерьезно.
Это слово "дружба" сделалось теперь для Глинского совершенною насмешкою со стороны Эмилии:-- И эта вздорная царапина!.. и этот купидон! -- думал он, усмехаясь от досады -- все было против меня сегодня! даже мрамор смеялся моему несчастию!.. но я отплачу ему за испуг... он не будет более издеваться над моей неловкостью.