-- Вы слишком великодушны,-- прибавила Эмилия.
-- Что же вы нашли тут странного?-- вскричал маркиз,-- иностранец дал двадцать франков вместо одного?-- Я знаю опытных шалунов, которые бросают сотнями так же за вещи, не стоящие франка.-- Он взглянул на Шабаня, который, стоя против зеркала, расправлял свой шейный платок и поглядывал на резвую де Фонсек.
-- Завтра же,-- продолжал маркиз,-- пойдемте, Глинский, я поведу вас в одно место, где можно научиться узнавать людей, населяющих парижские улицы и живущих на чужой счет.
-- Что же вы еще видели? -- спросила опять графиня.
-- Я все сказал,-- отвечал Глинский.
-- Нет, не все,-- подхватил Шабань,-- я видел вас на углу улицы Д... перед столиком какого-то сидевшего там человека...
-- Да, я познакомился с ним сегодня, и хотел видеть его искусство. Вы знаете, что мне нельзя пройти этого места, идучи в Вавилонскую казарму, где стоит наш полк. Меня удивляло, что я всегда видел этого пожилого человека, в опрятной гороховой шинели, напудренного и в треугольной шляпе, с зонтиком в руках от дождя или от солнца, сидящего перед маленьким столиком, на котором никогда ничего не было. Всякий раз, как я проходил мимо, этот человек вставал, снимал свою треугольную шляпу и делал низкий поклон. Сегодня я подошел к нему и учтиво спросил, что он тут делает?
-- Вырабатываю свое пропитание, и. г.
-- Но каким образом? у вас ничего нет.
-- Если угодно, я покажу вам,-- я кивнул головою, он нагнулся; вынув из-под своего стула закрытую клетку, поставил на стол и когда ее открыл, я увидел в ней прекрасную канарейку.