-- Как тебе не стыдно, Шабань,-- начал Глинский с горячностию, услышав его смех за собою,-- выставлять публично такие пустяки, которым я не хотел бы сделать четырех стен свидетелями!..
-- И для того делал это на площади?--прекрасный способ сохранить тайну. Но не сердись, cher {дорогой (фр.).} Глинский, ты не хочешь понять собственной выгоды: à présent la glâcè est rompue {теперь лед сломан (фр.).} -- теперь дорога открыта. Эмилия знает, что тебе нравится -- а ты, вместо того, чтоб сердиться, благодари, что я тебе сократил половину дороги.
-- Как, Шабань? ты полагаешь, что я осмелюсь думать о сестрице твоей в ее положении? что я не уважу ее горести? Я поступлю недостойно ее и себя, ежели захочу теперь обратить ее внимание. Знаешь ли, что бывают в жизни торжественные минуты, которых нарушать ничем не прилично?
-- Видно, что романические идеи зашли к нам с севера, беда, ежели все русские такие же, они перепортят наши нравы! Послушай, Глинский; le devoir de tout honnête homme, est de faire la cour à une jolie femme {Обязанность всякого порядочного мужчины ухаживать за хорошенькой женщиной (фр.).} -- a ты поступаешь против приличия, не следуя этому правилу: vous manquez à une femme {Вы пренебрегаете женщиной (фр.).}.
-- Какая странная логика! ты шутишь, Шабань! может ли это быть приятно женщине с достоинством? и когда же?-- в самые горестные минуты?..
-- Может быть, это ей будет неприятно, но, верно, еще неприятнее твое равнодушие; во всяком случае, она примет это как дань, должную красоте, а во Франции эта дань, эта подать взыскивается строже всех регалий. Но, одним словом: и чтоб начать откровенностью скажу тебе, что я влюблен в ветреную кузину моей сестрицы -- и, как я заметил, что она засматривается на нашего русского гостя и краснеет при каждом его слове, то хотел показать ей, что ты занят Эмилией, помочь твоей нерешительности или застенчивости, а любезной сестрице доставить хоть небольшое развлечение. Мне уж надоела ее кислая рожица!..
-- Но помилуй, Шабань, ты говоришь так легко о любви, как о твоем завтраке или параде!
-- Да кто же тебе сказал, что я говорю о любви?..
-- Стало быть, действительно, я тебя не понимаю, или наши нравы слишком разнятся от ваших.
Шабань засмеялся.