-- Ты любишь мундиры, а я людей; мне гораздо больше понравилась похвала неприятелю; у наших людей она часто имеет вид брани, но всегда стоит доброго панегирика.
Разговор их был прерван отдаленным криком, перебегавшим от огня к огню и несшимся по всем бивакам; солдаты и офицеры повторяли какое-то имя и вслед за тем явился молодой офицер ...ского полка на усталой лошади, подъехал к разговаривающим и, увидев в одном из них своего полковника, передал ему какое-то приказание от дивизионного начальника.
-- Кого вы ищете, Глинский?-- спросил полковник, выслушав.
-- Полкового адъютанта егерей. Я имел к нему приказание от полкового командира.
-- Он проскакал недавно в полк. Но скажите, отчего вы до сих пор разъезжаете?
-- Такое счастье, полковник: когда вы меня послали к Ермолову, я застал его одного; все адъютанты были разосланы, и я, благо на лошади, должен был съездить в главную квартиру.
-- Что же новенького в главной квартире?-- спросил первый полковник.
-- Теперь идут переговоры о капитуляции Парижа и получено известие, что Наполеон в трех переходах отсюда; Мармон и Мортье отступают и стягивают к себе другие силы, поговаривают также, будто кампания не окончена.
-- Право?..-- сказал первый полковник, готовясь на новые вопросы, но второй перебил: "Пусти его,-- сказал он,-- ему сегодня было дела довольно, он хочет и отдохнуть. Г. поручик,-- продолжал он, взяв за руку Глинского,-- ищите адъютанта егерей, и ежели усталость позволит вам, приходите вместе с ним в мою палатку. Мы кончим ваше дежурство рюмкой доброго вина".
Глинский сжал руку своего полковника, вскочил в стремя, кольнул шпорами в окровавленные бока лошади и исчез, временно появляясь перед огнями и снова пропадая в темноте.