-- Ты, видно, забыл, что на тебе кольчуга, Юсуф, что у тебя пистолеты за поясом!
-- Забудешь, что и голова на плечах!.. Ой, выручи, Искендер-бек, ради самого пророка выручи! Искендер-бек не спешил; он знал, что у страха глаза велики. Он подъехал шагом, ощупал кругом Юсуфа и сказал вполсмеха и с полудосадою:
-- Так и есть! В него терновый куст вцепился! Ах ты, дали-баш, дали-баш, горемыка,41 возил бы ты лучше на осле воду из фонтана, чем ездить на коне в горы за снегом! А еще разбойничать собирается!
-- На худой конец разбойников колотить мое дело, -- произнес ободренный Юсуф. -- Задал же я ему тумака, бездельнику... Лови, лови, Искендер; вон он под кустом шелестит словно ящерица... Слышишь?
-- Слышу, как на тебе колечки дрожат!
-- Дрожали, брат, и у этого лезгина косточки, когда я его тузил! Сжег я бороду его отца, да и его собственной бороде спуску не дал. Теперь он черту в чубукчи годится: пощупай-ка, сколько волос я у него из усов выщипал!
И Гаджи-Юсуф рванул целый клок из правого зильфа своего (локона сзади уха) и насильно втиснул его в руку Искендер-бека. Между хвастунами есть свои ханжи и свои мученики. У Юсуфа текли слезы от боли.
И вдруг он схватил за поводья коня Искендерова.
-- Посмотри, погляди вперед, -- произнес он трепетным голосом, -- видишь ли, как сыплются искры? Это с полки срывает... Там засада!
-- Там Дарбас, -- отвечал спокойно Искендер, -- неужели ты не видишь и не слышишь, как сверкает и шумит река?.. Худые же приказчики твои уши и глаза, Юсуф: надувают тебя на всяком шагу в половине со страхом! Право, я бы тебе советовал выбрать в проводники свой нос и ехать лучше ощупью.