-- Если б пришли три корабля с мышьяком на отраву всем дербентцам, я бы радовался один более, чем теперь они все вместе.
-- Помилуй, Искендер, за что такая опала! Не хочешь ли ты подражать Эгри-Абу-Талебу,75 который еще в люльке на кого-то рассердился и до сих пор косится на целый свет? Пришло -- пройдет!
-- Ты слышал, Юсуф? Верно, уж слышал! Ну, рассказывай, что про меня шепчут в Дербенте?
-- Ничего не шепчут, на всех базарах и перекрестках только в бубны бьют, что тебе отказала мать Кичкени.
-- Мать? Мерзавец этот Фетхали!.. Убью его и уйду, скроюсь в горы!
-- А что, разве тебе Кара-даг дядя?76 Видно, ты еще не лакомился просяными чуреками, душечка Искендер. Велика хитрость убить да уйти, и потом по конец жизни облизываться на дым родного города! Анасыны, бабасыны... Гораздо лучше побить порядком этого Фетхали -- и гайда в Баку! Там, если тебя оседлала такая охота жениться, ты можешь на пробу купить себе жену на два, на три месяца. Прекрасное это заведение -- метеги,77 для удобства путешественников, черт меня покарай, прелюбезное! Я сам женился на четыре месяца; да, слава аллаху, бежал до срока от моей красавицы. Рад, что ноги унес! Бывало, сплю и боюсь -- откусит она мне нос из нежности. Так-то, Искендер-бек! Отведай сам, правду ли я говорю, и, воротясь, -- об заклад побьюсь, -- ты за спасибо пешкеш* привезешь Фетхали, что он не отдал тебе племянницы.
Искендер-бек был угрюм и безмолвен.
-- Душечка, цветок ты, Искендер-бек! Ты ничего не слышишь, будто уши по воду послал; а печален так, словно сердце твое забили в фелаку (лещотку) и отдубасили по пятам. Экая невидаль -- невеста! Брось только горсть червонцев на улицу да закричи: "Гель, гель, гель!" -- набежат свахи словно куры. Надоедят тебе жены, вспомни меня, надоедят!
Искендер не внимал ничему.
-- Да и об чем ты так грустишь, Искендер? Что за звезда твоя невеста! Что за красавица такая! Глаза у ней один больше другого, а сама так смугла, что ты разоришься на одни белила; да к тому ж, кажется, немножко кривобока. Видел, брат, я ее не раз!