-- Нет,-- отвечал Серебряный сердито.
-- Как нет? Да разве та красивая девушка, которую велел я выпроводить из драки и беречь как зеницу ока, не...
-- Не та, которую я ищу. Она тоже русская пленница и недавно увезена из-под Острова этим бездельником Жеготою. Он, кажется, дал зарок перетаскать всех наших красавиц в Польшу, но будь я не князь, а грязь, если он не расплатится за свои разбои головою. Мне одно всего досаднее, что я наделал столько шуму даром.
-- Как даром? Добыча презнатная: у этих панцерных разбойников лари не пустые -- да и рогатого скота, кроме коней, голов двести.
-- Что мне в них, когда не поймали ни куницы, ни волка, пусть ад закабалит мою душу, если я не полечу головней и не размету конским хвостом пепел замков магнатов окрестных, если мне не выдадут пленницы. Притащите ко мне старую ведьму, мать Жеготы.
Старуху привели бледную, дрожащую, с растрепанными волосами,-- она рухнулась в ноги разъяренному князю.
-- Разорил вконец, не сгуби хоть души, родимый, даруй час на покаяние!-- сказала она.
-- Старуха,-- возразил Серебряный,-- если бы тебе три прежних века оставалось жить на белом свете -- даже их бы не стало замолить все грехи твои, и те, которые потакала ты в сыновьях, и те, на которые наводила. На твоем пороге дымится кровь гостей, и руки твои привыкли считать цену чужой погибели. Не жалуйся на разграбленное: что приходит, то и уходит неправдой... Однако послушай, я ворочу тебе треть твоего добра, отпущу самое на волю, если ты мне скажешь без утайки, куда девали вы пленную дворянку Варвару Васильчикову.
Старуха всхлипывала и молчала; страх мужа оковал язык ее.
-- Куда вы девали Варвару Васильчикову? -- вскричал вспыльчивый князь, скрежеща зубами.-- Говори или ты будешь молчать до Страшного суда. Я горячим свинцом припечатаю язык твой к гортани, змея подколодная! Признавайся, где она.