-- Очень рад утвердить новое знакомство дракою,-- сказал Зембина, подавая князю руку,-- но, между нами будь сказано,-- прибавил он тише,-- из-за чего нам рубить друг друга без милосердия? Пан в первый раз видит Солтыка, а я не заплакал бы по Войдзевичу, увидясь и в последний. Впрочем, так как у нас никто не отказывается ни от обеда, ни от поединка, обычай непременно требует от нас бою и крови, пусть так,-- по крайней мере, от нас зависит порасчетливее отвешивать удары, чтобы рана не помешала аппетиту, потеря которого, признаться сказать, мне важнее всех судей на свете.
Откровенность Зембины очень понравилась князю.
-- От души согласен на предложение,-- отвечал он смеючись,-- я не имею против пана Зембины никакой личности и очень рад хоть каплей ума смягчить безрассудный обычай.
Небольшая тенистая поляна, заслоненная густыми деревьями, была, как нарочно, устроена для свиданий любви и чести или, по крайней мере, для того, что величают этими громкими именами. Товарищи указали противникам место и рядом с ними сами обнажили сабли. По слову: "раз, два, три!" -- каждый из них, топнув ногою, ступил шаг вперед, и, сделав поклон шапками и оружием, скрестили сабли. На них можно было любоваться: гордо, ловко стали они в позицию, заложа левые руки за спину и стройной стопой поражая землю, чтобы обмануть неприятеля, и между тем не сводя очей друг с друга и чуть зыбля рукоятками, готовя неожиданный удар. И вот, как луч, сверкнул он -- но везде клинок встречает клинок, всё злая усмешка не слетает с обоих лиц, всё звуки нетерпения вырываются сквозь зубы, стиснутые гневом.
-- Начнем,-- сказал Зембина, закидывая за плечи рукава контуша. Сделав несколько выпадов, брякнув несколько раз саблями, случаем или умыслом,-- только клинок Серебряного скользнул по сабле Зембины и рассек ему немного руку ниже локтя.
-- Consomato est! (совершилось!) -- произнес он с комическою важностию.-- Много одолжен, пан Маевский: злот, который бы мне заплатить за кровопускание, теперь в кармане. Пускай платок пропитается,-- прибавил он князю, который заботливо перевязывал его рану,-- это завидный цветок для нашего брата героя,-- я уверен, что к нему слетятся все наши паненки, как бабочки.
Как ни хвалился хорунжий удальством, но судья был если не искуснее, то гораздо хладнокровнее его в шпажном деле и так умел раздражить противника, что он забыл закрываться, думая только о нападении. Выманив неосторожный удар, судья одним движением руки отразил его и рубнул в открытое плечо Солтыка: сабля раненого выпала из обессилевшей руки; он зашатался.
-- Упадаю к ногам панским,-- сказал Войдзевич, раскланиваясь с самодовольной улыбкою.
-- Лежу у ваших,-- отвечал насмешливо Солтык, у которого никакое положение не могло отнять ни веселости, ни охоты играть словами, как опасностями.
-- Однако моя сабля так иззубрена,-- примолвил судья,-- что в следующий раз мне придется пилить своего противника. Благодарю за честь, господа.