-- Но кто этот злодей? Как мог он?..
-- Это мне самому любопытно узнать, diletto amico mio [ возлюбленный друг мой (ит.) ]. Однако ж здесь сыро -- и мне хочется сказать пани Ласской, что она танцует, как ангел, если ангелы танцуют. До свидания.
Несколько минут стоял Колонтай неподвижен от гнева и огорчения -- и мстительные замыслы вращались в голове его. Наконец он пришел в себя -- и тихо возвратился к дому.
Не предчувствуя грозы, готовой разразиться над его головою, князь Серебряный, строя воздушные замки, полон надеждою и любовию, поглядывал на большие стенные часы, которые, будто краковская ратуша, стояли в углу, разукрашены фольгою и резьбою. Душа его прильнула к самой стрелке, и всякий раз, когда раздавался звон четвертей,-- высоко билось сердце наблюдателя. Уже была половина десятого, но чем ближе подходила медленно переступающая стрелка к желанной мете, тем сильнее теснился страх в грудь его,-- то хотелось ему отдалить роковую минуту, то видеть ее далеко за собою. В это время он заметил Льва Колонтая подле Варвары в жарком объяснении. Казалось, он укорял ее, она уговаривала его с нежностию -- сомнения снова проникли в сердце князя и умножили тоску ожидания. Сложа накрест руки и грозно бросая взоры то на Колонтая, то на часы,-- стоял он, будто прикован к одному месту.
-- Пан Яромир так пристально смотрит на часовую доску, как будто хочет на ней прочесть судьбу свою,-- сказала ему пани Ласская мимоходом.
Князь вздохнул.
-- Пани Элеонора угадала,-- отвечал он,-- время и женщины для меня непонятные письмена.
-- Говорят, что время разгадывает нас, а я разгадаю пану время: оно -- крылатый червяк, который то ползет, то летит летом. Кто хочет поймать его -- тот не верь будущему часу!
-- Этот урок для меня напрасен,-- отвечал князь Серебряный и, видя, что пани Ласская успела посадить с собою за карты Льва Колонтая, как тот ни отговаривался,-- очень доволен ускользнул из залы, блистающей огнями, где тщеславие и остроумие, красота и любезность спорили о победе.
Стрелка всходила на десять.