Пробравшись до старой башни, князь долго ходил взад и вперед, волнуем нетерпением и опасениями. Трудно было решить, для какого употребления выстроена была в том месте башня. В старину не помещали в садах развалин замков, никогда не существовавших, не оклеивали мохом пещер, сбитых из сосновых досок и убранных устричными раковинами на гвоздях; а замок, казалось, не был никогда назначаем выдерживать осаду,-- и примыкающие к ней садовые стенки были очень невысоки и надстроены частоколом. Как бы то ни было, только верх древней этой башни занят был теперь голубятнею,-- а железная дверь, ведущая вниз ее, стояла настежь,-- по всему видно было, что там уже издавна никто не жил. Заглохшие дорожки, мрачно и однообразно обсаженные липами и дубами, тянулись в обе стороны.
Скоро послышался князю топот коней за стеною. "Это мой Зеленский",-- подумал князь, не смея, однако ж, подать ему голоса.
Через пять минут быстрые шаги кого-то привлекли его внимание,-- он слушал не переводя дух,-- видеть было невозможно.
-- Здесь ли? -- прошептал робкий голос, и рука Серебряного встретила трепещущую руку Варвары.-- Поспешим,-- сказала она,-- земля горит под моею стопою -- Колонтай так страшно следил меня взорами... спаси меня от плену -- от собственного сердца!
-- Одно слово, Варвара, прежде чем пустимся на жизнь и смерть; слово надежды, если Бог нас вынесет, слово отрады, если моя доля -- пасть: скажи, любишь ли? можешь ли ты любить меня?
-- Как брата, князь! Не могу обещать более. Сердце не вольно в выборе -- оно любило Льва Колонтая!
Князь Серебряный от этих слов оцепенел, как будто наступил на змею.
-- Скорее, скорее,-- говорил им Зеленский, сбивая замок,-- двери заперты изнутри!
-- Мы погибли! -- вскричала Варвара, сплеснув руками,-- этого никогда не бывало... Боже мой, я вижу свет!
-- Теперь мне красна смерть,-- сказал князь, обнажая саблю.